Глава 2.4

И он скрылся в здании больницы. Пока его не было, Вячеслав вел себя примерно, хотя во дворе не было ни души. Беспокойство за пожилую кухарку даже лишило их потребности приставать ко мне, и я смогла обдумать то, что случилось между нами полчаса назад.

Проклятие! Как я могла так попасться и как могла допустить этот поцелуй? Оборотни, или, во всяком случае, один из них — тот, который проявлял больше инициативы — действовали на меня очень странным образом. Раньше, когда в университете ко мне пытались приставать парни, я чувствовала только отвращение, как бы они ни распускали руки. Сейчас оборотень делал то же самое, но моя реакция кардинально отличалась. Проще говоря, мне хотелось немедленно согласиться и дать ему всё то, чего он хотел. И это всерьёз пугало.

Я же психотерапевт! Во-первых, я не должна настолько сближаться с пациентами, даже если решила подразнить их и пообещала вознаграждение. Во-вторых, я всего лишь человек. А люди — игрушки для оборотней. У них уже была истинная, значит, я буду всего лишь секс-куклой. Заменой женщины, которая унесла с собой в могилу всю их способность любить… Нет, не хочу этого и не должна хотеть!..

Тут раздались шаги и вернулся Мирослав.

— Началась операция, — сказал он. — Врачи говорят, всё будет нормально. Хочешь остаться до окончания?

— Останемся, — кивнул Вячеслав. Они отошли к скамейке и уселись на неё в гробовом молчании, ожидая, пока появятся врачи с новостями.

Честно говоря, стоит ли садиться рядом или вообще контактировать с ними сейчас, я не знала. Буквально только что у нас установилась хрупкая связь и дальнейшие действия могли уничтожить хлипкий мостик. Поэтому я не рисковала подходить — просто отошла, раздумывая над происходящим.

На братьев было печально смотреть. Они переговаривались, но, несмотря на внешнее спокойствие, я чувствовала, как они напряжены. Какое-то странное ощущение, не похожее на всё пережитое мной раньше. Казалось бы, что-то подобное ощущаешь, когда, скажем, у друга болеет родственник и ты пытаешься его успокоить. Но нет — тут чувство глубже, сильнее, словно бы я полностью понимала каждую ноту их ощущений. Но почему бы? В конце концов мы ещё не наладили никакой связи…

Причины этому я искала достаточно долго — до тех пор, пока рядом не оказался врач и я молнией не подбежала к близнецам. Судьба Никитичны волновала меня не меньше, чем их.

— Как она, доктор? — как более эмоциональный, первым откликнулся Вячеслав.

— С пациенткой всё хорошо, но сегодня вы увидеть её не сможете — женщине нужен покой. Как вы понимаете, ей не двадцать лет, возраст берёт своё, так что операция была не из лёгких. Плюс, в ближайшее время физические нагрузки исключены, необходимо налегать на диетическое питание. Особенно это важно первую неделю, поэтому пока что она будет находиться в больнице, под нашим присмотром. Что делать после выписки, я опишу детально, когда будете её забирать.

Он буквально выпалил это на одном дыхании. Оно и понятно — Никитична не первый его пациент с таким диагнозом. В любом случае, переварив новости, я прикусила губу. Понятно: частным поваром мне необходимо подрабатывать больше недели. Конечно, даже спустя это время, Никитичну к уборке и готовке никто не допустит! Месяц как минимум. Да даже если бы и врач дал добро, всё равно не дала бы ей это делать. И, скорее всего то, что она остаётся в больнице — к лучшему: не будет стремиться к работе раньше времени. Она, судя по уже увиденному, дама боевая, с неё станется.

После непродолжительного разговора с врачом, профи ушёл, оставляя нас наедине с раздумьями о жизни грядущей. Рационально мыслящий Мирослав предложил не задерживаться — всё равно нет смысла рваться к пациентке, лучше приехать завтра. Странно, но на мой возглас о том, что я поеду с ними, оба отреагировали спокойно.

Когда мы покидали больницу, я почувствовала, как ко мне приближается Мирослав. Слишком близко, чтобы просто это игнорировать. От его присутствия сердце почему-то стало биться чаще, буквально выпрыгивать из груди, словно вот-вот должно было произойти что-то такое, от чего мне лучше бы убежать.

— Учти. Я люблю стейки с кровью, уровень прожарки — rare, — сказав это, Мирослав совершенно спокойно, будто ничего не произошло, пошёл за братом, а я… А я на минуту остановилась, потому что для осознаний всей ситуации не хватило секунды.

Что это сейчас было?! Тонкий намёк на то, что путь к сердцу Мирослава лежит через желудок?

Что же, в любом случае, выхода у меня нет. Готовка — ещё один способ построить дорожку к ним, да и в общем на кухне разговоры идут быстрее и откровеннее. И очень хотелось верить, что это «откровенно» будет в плане души, а не того, что произошло между нами с одним из братьев. Нет, подобного я допустить больше не могу. Не имеет значения, нравится мне это или нет — я в первую очередь профессионал и должна помнить о долге. В конце концов они действительно нуждаются в помощи.

С этими мыслями я направилась на стоянку, и сама не заметила, как села в машину к Вячеславу. Он, что удивительно, не отпустил ни единой шуточки, хотя мог бы.