Глава 5 тяжело в учении, в учении, как в бою

Мой путь как мага очень долог

Мучителен он и тернист

Я думала ректор душка нет

Садист

Глаза отчаянно не хотели открываться. Сила притяжения, кажется, за ночь удвоилась и не давала векам сдвинуться с места. А может, мешала бутылочка игристого на ночь, распитая с Робертом в честь моей легализации? Да нет… Чушь! Не может от двух маленьких бокальчиков так тело подвести. Не может. Или может? Какой вредный мир! Какой коварный у меня начальник!

После умывания стало намного легче, зеркало даже показало вполне свежее лицо, на котором как-то странно разгладились едва намечающиеся морщинки. Двадцать восемь, конечно не сорок и не шестьдесят, но все же «лучики» у меня уже были. Слишком много летом проводила времени на улице и жмурилась от солнышка. Сейчас свидетельств этого я не нашла, да и вообще, я больше двадцати себе бы сейчас не дала.

Мои размышления прервал стук в дверь, пришлось в срочном порядке одеться и спуститься вниз.

– Доброго утра! – на пороге стоял чрезмерно жизнерадостный для раннего подъема ректор.

– И вам, Роберт. Что-то случилось? – озвучивать, что время для визита не самое подходящее я не стала, от него слишком многое зависит и обижать не стоит.

– Как это что? У нас осталось не так много времени, нужно подготовить вас к учебному процессу! – здесь я с ним, конечно, согласна… Но борщить тоже не надо, да? – Вы не завтракали?

– Еще нет, – я пропустила его в дом и покосилась с опаской на кухонный островок.

– Вот и хорошо! На полный желудок бегать неудобно! А вам нужно набрать форму! Ведь для правильной работы магического дара нужно физически выносливое тело, – да, я заметила, что встреченные мной маги не были не толстяками, ни тюфяками, но у меня все в порядке с фигурой вроде… Хожу я много, есть порой забываю, и как раз вот это плохо.

– На пустой, так-то, вообще все делать вредно, – возразила я.

– Об этом я тоже подумал, держите, – он протянул мне тарелочку, под стеклянной крышкой которой был пудинг.

– Спасибо, – в очередной раз проскользнула крамольная мысль, что такой заботливый мужчина холост, а я, можно считать, что в разводе.

Но я затолкала тут же ее поглубже и принялась за еду, которая очень быстро кончилась, и пришлось натягивать штаны, кроссовки и плестись за воодушевленным ректором на полигон.

– Вот здесь мы и будем заниматься, – Роберт обвел рукой пространство, а у меня как-то резко пересохло во рту. Это же поле не паханное. Вернее нет, очень даже паханное, сотнями ног адептов вдоль и поперек. Мне кажется, я слышу их стоны от физкультуры. Оно же огромное! – Давайте для разминки три круга! Могу даже с вами побежать!

– Боюсь, мне это не поможет, – икнула я, но потом все же побежала, подгоняемая ректором. И честно бежала первые два круга. На третий я половину шла, а половину… Ну даже не знаю. Ползла?

– Да, видимо, нужно начинать с меньшего, – мой начальник был в недоумении. Похоже, я выглядела более спортивной, чем оказалось на самом деле. – Хорошо, сделаем немного упражнений и на этом закончим.

– Немного? – да я себя после дня в поле не так плохо чувствовала. Хотя, там, что среди молодых всходов, что перед сбором урожая, я всегда была полна сил.

Следующие полчаса я махала руками, ногами, стояла в разных позах, призванных потянуть или прокачать мышцы, пока, наконец, мой мучитель не сказал, что хватит и можно идти в домик. Правда, лишь для того, чтобы переодеться. Но увидев, как я сердито прищурилась, он дал мне время еще и позавтракать. А потом он вновь вытащил меня на улицу, только в этот раз у него в руках был не пудинг, а книги.

– Чтобы можно было сразу совместить теорию с практикой! – воскликнул он, демонстрируя их. Мне бы его веру в меня и в будущее…

Мы шли. Долго. Мне вообще захотелось предложить сделать какие-нибудь машинки, сродни тем, которые на полях для гольфа используют. Уж больно большая территория у академии, и все нужные объекты почему-то находятся противоположной стороне от преподавательских домиков. С другой стороны, зато никто покой не нарушает.

– С учетом того, как далеко находится оранжерея, можно было и не наведываться на полигон, – я, не сдержавшись, фыркнула.

– Нет, Камилла, вы что! Физическая активность очень важна. Вы еще мне скажите спасибо, когда поймете, что у вас не болит спина после работы с растениями и вам есть, где выпустить пар после лекций у первого курса.

– А пока я только стишок сочинила, – никогда раньше не имела склонность к подобным вещам, а сейчас слова прямо хоровод в уме водили.

– Поделитесь? – Роберт даже остановился, чем немало меня смутил почему-то.

– Да легко, – я подтянулась и выдала:

Я собиралась встать с кровати

Когда раздался двери стук

На полигон меня звал ректор

Физрук!

Последнее слово вылетело больше похожим на ругательство, отчего к щекам прилила кровь и их опалил жар. Неожиданно стало стыдно.

– Камилла, я прошу прощения, не очень хочется выглядеть идиотом, но кто такой физрук?

– Это, – я хотела ответить, но вместо этого начала дико хохотать. Так, что не могла произнести ни слова.

– Ой, как у вас тут весело! – воскликнул уже знакомый голос рядом со мной. – Ректор Гроссет, что же вы такого сделали, что так развеселили нашу новую преподавательницу?

– Магистр Люстих, – Роберт стал таким серьезным, что смех у меня как ветром сдуло. – А вам не кажется, что это наше сугубо личное дело?

– Простите, ректор, – магистр кинул на меня заинтересованный взгляд. – Был рад снова встретить вас, мистрес Лавр. И если понадобиться помощь в оранжерее, то зовите. Все же я тоже немного виноват ее разорении, как минимум, не остановил адептов.

– Мы с тобой это потом обсудим, – прищурился ректор. – Пойдемте, мистрес Лавр?

– Да, конечно, – кивнула я и оперлась на предложенный локоть. – Была рада встрече, магистр Люстих, – и не надо так скрипеть зубами. Подумаешь, кто-то увидел, как я смеюсь над вами, господин ректор…

– Так вы скажете мне значение этого слова?

– Простите, я сейчас даже не понимаю, что именно вызвало у меня смех. Физрук это руководитель по физической культуре, то есть преподаватель, занимающийся физической подготовкой учеников. Ох! Вот это да! – из-за деревьев выплыло необычной формы нереально большое строение из стекла и металла. – Это она, да?

– Именно! Производит впечатление, не правда ли?

Еще бы! Размеры оранжереи поражали. Я не могла рассмотреть ее со всех сторон, так как она терялась среди деревьев то ли парка, то ли леса, но она точно была огромной. Мы зашли в дверцу, сделанную в створке высоких ворот. Видимо, через нее ходили в обычное время, а ворота открывались, когда нужно было вытащить или втащить что-то громоздкое. А внутри было что вытащить!

У меня не такой большой опыт в оранжереях, теплицы не в счет. Да, я была на экскурсии в фондовой оранжерее и в «аптекарском огороде» ботсада МГУ, а там есть даже виктория амазонская и в Таврическом саду. Но мне не довелось посетить ни Темперейт-Хаус в садах Кью, ни Лейденский ботанический сад, ни Королевские оранжереи Брюсселя, ни в Марине-Бэй-Саут, о которой мечтает каждый, кто хоть мало-мальски разбирается в этом деле. Я много про них читала, смотрела видео и фото, и да, все это не заменит реального посещения.

Но то, что я увидела сейчас… Это было невероятно! Миллионы растений под одной крышей, все это жило, дышало и кипело энергией. Я ошарашенно повернулась к Роберту, отказываясь верить.

– Это все – мое? Мне? Правда-правда? – мое сердце пропустило удар, а мозг превратился в желе.

– Ну не ваше, академическое, – смутился он. – Но да, это вам.

– О-о-о! – протянула я, пытаясь переварить счастье, свалившееся мне на голову, а потом завизжала, изобразив пару па победного танца. Следом повисла у ректора на шее, смачно чмокнула его в щеку и поскакала зигзагами от одного крупного цветка к другому по тропинке вперед.

Пришла в себя я только метров через двадцать диких восторгов, и щеки снова предательски загорелись.

А когда я прошла еще десять метров по дорожке, то у меня задергался глаз. И как магистр Дифенбай умудрялся в одиночку справляться с такой огромной оранжереей? Теперь понимаю, почему он редко видел адептов. Это же не просто включил поливалки и сидишь, газеткой обмахиваешься. Тут каждое растение требует особого режима полива, протирки, дренажа, подкормки, подпитки и прочих нюансов! Как я одна с этим справлюсь?

– Какой кошмар! – икнула я.

– Да ладно, бросьте, – тем временем, до меня дошел, озадаченный моим поведением, Роберт. – Дифенбай был слабее вас одарен. Так, с чего начнем? Со знакомства с растениями или со знакомства со стихиями?

– С растениями тут можно пару лет знакомиться и то вряд ли все обойду. Так что, давайте со стихиями. А то ваш чудо-определитель показал много чего, а я этого чего как-то не вижу.

– Договорились. Пойдемте! – заулыбался он, а потом схватил меня за руку, видимо, чтобы точно никуда не сбежала и куда-то потащил. Остановились мы лишь минут через пять бодрого шага. – Вот, здесь можно! Дифенбай специально сделал это место для обучения адептов. Чтобы они не повредили его ценные экспонаты.

– А они все равно повредили, – я покачала головой и уставилась на небольшое поле чернозема, на котором кое-где торчали хилые кустики.

Само «поле» было квадратов пятьдесят. Оно делилось на шесть частей тонкими тропинками из материала, похожего на бетон. Мы с ректором стояли на такой же дорожке только раза в три шире. Вокруг поля стоял забор в человеческий рост, отделявший его не только от любых поползновений со стороны остальной флоры. Правда, как оказалось, он стоит здесь с обратным назначением.

– Так, мы сейчас зайдем на поле и замкнем контур, тогда, чтобы вы не сделали, оно останется внутри, и никто из обитателей оранжереи не пострадает. Что же, встаньте, расслабьтесь и прикройте глаза. Представьте стихию, которую хотите вызвать. Какие у нее свойства, какова она на вкус, запах, как вы ее слышите. Позовите ее к себе. Начните с воды.

Я стояла с закрытыми глазами и крутила в голове его слова, не особо понимая, что делать. Представьте, легко сказать! А по конкретнее нельзя что ли было задачу ставить? Вода-то разная, в реке, море, луже, в трубе или в стакане. Какую представлять-то? На ум почему-то пришел летний дождь, такой, налетевший внезапно из ниоткуда в жаркий день, проливший за полчаса столько, сколько в ноябре неделю выливает. Он теплый, пахнет озоном и листвой, его крепкие, тугие струи прибивают всю зелень к земле не хуже катка, но когда он заканчивается, и травы касаются солнечные лучи, то та становится еще гуще и зеленее, словно оживая…

Когда на меня упала первая капля воды, мне в голову даже не пришло, что это мое колдовство или волшебство. Но промокнув до нитки, буквально за пять секунд, я открыла глаза и обалдела. Пригибаясь под огромными каплями, подбежала к забору. Ровно по участку внутри него лил проливной дождь. Как мне показалось, просто из воздуха! Правда, видимость была так себе.

– Роберт! Роберт, а это как? – вырвалось у меня жалобно. За стеной из воды я его разглядела не сразу. Этот хитрый жук передвигался ко мне под каким-то куполом и был совершенно сухой.

– А это замечательно! Только вам надо было предупредить меня, что вы решили так рискнуть с масштабом действий. Я бы вас прикрыл от стихии. Кстати, вы не хотите его остановить?

– Я не знаю как! – хорошо, что дождь идет, хотя бы не видно, что я позорно разревелась.

– Вы ставили какие-то условия? – Роберт не обращал внимания на мою истерику, то ли не заметил, то ли не знал, как реагировать. К счастью, это меня и отрезвило.

– Я думала о половине часа, – пришлось изрядно постараться вспомнить собственные мысли.

– Мне бы не хотелось так много времени тратить на полив пустой земли, – хмыкнул ректор.

–– Она не пустая! – обиделась я за поле.

Как же он не чувствует, сколько здесь семян? Сколько росточков пытаются пробиться к свободе? Сколько замученных адептами корешков и луковок? А я им всем помогу! Всех проращу! Роберт еще увидит, какую красоту можно развести на этом участке! Только вот вода лить перестанет, и сразу возьмусь.

Дождь резко закончился, словно кто-то опустил рубильник. Участок же начал стремительно зеленеть. А я стояла с открытым ртом и боялась моргать. Так как после первого хлопка ресницами поросль была уже сантиметров в десять, а после второго – мне по колено! Первым в себя от удивления пришел ректор. Цветы уже были мне по грудь, на некоторых начали формироваться бутоны. И размеры у них были впечатляющие… С мою голову!

– Камилла, остановитесь! Срочно! Перестаньте их подпитывать! – ну чего он пристал, в самом деле.

«Они же красивые, живые! Мои первые волшебные цветы», – подумала я и потеряла сознание.

Пришла я в себя от того, что кто-то нежно гладил меня по волосам. Промелькнула мысль, что Роберт – единственный человек, который может это делать, и что я совсем не против.

Вот только открыв глаза, я увидела, что ректора рядом со мной нет, он очень не эстетично болтался к верху тормашками, не совсем цензурно ругался и пытался попасть огненными шариками во что-то очень зубастое и вертлявое. И присела, пытаясь понять, что происходит. И так задумалась, что не сразу осознала, что сесть мне помогли. Кто-то, кто гладил меня по волосам, так же аккуратно придержал за спину.

Я обернулась, но позади меня никого не было. Только заросли свежевыращенной травы. Вот же чудо чудесное…

– Камилла! Пришли в себя? Как самочувствие?

– Как будто по мне проехался трактор, – я потерла глаза и вновь оглянулась. – А что происходит?

– Вы вырастили то, во что превратили студенты семена. Не могли бы вы как-то утихомирить свое творение, потому что попасть по нему я совершенно не в состоянии даже с близкого расстояния?

– Кого утихомирить? – что-то до меня туго доходит. А потом я присмотрелась и как увидела… Как поняла!

Ректора за ногу держало ни что иное, как усики одного из растений, выращенных мной. Более того, что-то зубастое оказалось его круглым, немного чешуйчатым цветком! Огромным и зубастым! При этом чашелистики торчали то ли как уши у зайца, то ли как рожки у улитки, а столбик извивался не хуже змеиного языка. А когда я с подозрением посмотрела еще раз за спину, то увидела такие же усики.

И они, словно почувствовав подвох, резво отпустили мою спину и скрылись в зарослях. Я же подняла голову и нос к носу, столкнулась с еще одним таким «кусакой». Хотя откуда у цветка нос? И этот «цветочек» мне смущенно улыбнулся. У него реально покраснели чешуйки.

– Камилла! – ректор, видимо, уже устал изображать листок в урагане, и, судя по голосу, терял терпение. – Точно, зачем я целюсь в голову? Надо бить по корням!

– Нет! – Подскочила я, как ужаленная. – Роберт, не смейте! – ректор отвлекся на меня и один из цветов умудрился вцепиться ему в руку. – Ой! Фу! Нельзя! Плюнь каку! – заорала я к явному удивлению и цветков, и мужчины.

К счастью, особо ловкий представитель первых тут же выпустил из пасти изрядно пожеванный рукав и даже быстренько распустил усики, освобождая захваченную ногу. Правда, он не позаботился при этом сначала опустить намеченную жертву на дорожку. Поэтому Роберт полетел вниз, но умудрился развернуться в воздухе и приземлиться на четвереньки, как кошка.

– Фу? Каку? – возмущенно уставился он на меня, поднимаясь и отряхиваясь.

– Это не то, что вы могли бы подумать… Это рефлекс! – Да… Нашла что сказать…Вот как после такого оскорбления он будет ко мне относиться? – У нас так собакам и маленьким детям говорят, – ну что ты несешь, Камилла? От этого лучше не станет! – Вы посмотрите, Роберт, какие они милые! – я кивнула с опаской на цветы, а те дружно и покаянно склонили «головки», – ой, у вас кровь!

– Ничего страшного. Пустяки, – отмахнулся он, озадаченно смотря на заросли разнокалиберных растений, среди которых нет-нет, но маячили кусачие головки.

– Как это, пустяки? А вдруг они ядовитые? – удивилась я его безалаберности, наблюдая, как ректор нет-нет, да почесывает место укуса.

– Ядовитые? Тогда понятно, – он начал расстегивать рубашку, а я только сейчас поняла, что мантии на нем уже давно нет. – Они успели с меня ее сорвать и скрутить вам подушку.

– Вы ж мои лютики, – да я такой заботы от мужа не видела, как от этих кусачих цветочков. – Ой, а зачем вы раздеваетесь?

Ректор стащил с себя рубашку и продемонстрировал мне не только все положенные кубики пресса и прочие признаки физически сильного мужчины, но и ужасно покрасневшую руку и раны с посиневшими краями. А после он расслабил ремень на брюках. Так, это что, цветочное бешенство? Ужас какой!

Его тело как-то странно поплыло, а через мгновенье передо мной стол огромный волчара, припадающий на одну лапу. Именно ту, которая была раненной рукой. Бежать прочь я начала раньше, чем кричать.

Бежала, не разбирая дороги, я недолго. Во-первых, я банально потерялась и не понимала в какой стороне выход. А во-вторых, в теле была дикая слабость.

– Ну и плевать. Пусть он меня сожрет, – всхлипнула я и села, привалившись к первому попавшемуся дереву. – И подавится!

– Какая, однако, вы жестокая, Камилла, – усмехнулся ректор, оказавшись неожиданно рядом. В своем человечьем обличии! И я бы попыталась отползти, но, к сожалению, за мной был ствол. – Я бы на вашем месте встал и отошел от тремулы.

– Тремулы? От осины что ли? – я вспомнила, что осину обыкновенную называют тополем дрожащим, а на латыни популус тремула. – Осина явно безопаснее вас, ректор, – мне стало дико смешно. Наверное, так незаметно подкралась истерика.

– Я бы так не сказал… Понимаете, тремула незаметно выпивает энергию мага при соприкосновении. А вы и так истощены первым выбросом. И я не собирался… Не собираюсь причинять вам вред. Тем более есть. Это моя вина, – он растерянно потер лоб. – Мы столько говорили обо всем в вашем мире и моем, но я забыл сказать, что у нас живут не только люди. Воспринял это как само собой разумеющееся. Тем более, вы нормально отреагировали на корга.

– Я была в шоке. Хотя… Я и сейчас в нем. Я в другом мире, где есть магия, домовые, из-за меня выросли кусачие цветы с разумом, а мой начальник оборачивается в большую собаку!

– В волка, – скрипнув зубами, поправил меня ректор. – В вашем мире, как я понял, есть разные расы, но все они отличаются друг от друга минимально?

– Да, чертами лиц, вроде разреза глаз, цветом кожи и волос, количеством этих самых волос на теле, но не тем, что одни умеют отращивать хвост, а другие нет, – от осины, к слову имеющей довольно странный вид – она была низенькой и толстенькой, я все же отползла.

– В моем мире есть люди, люди одаренные, то есть маги. А есть оборотни, волки, такие как я, кошки нескольких видов и медведи. Их представители преподают в академии, а по выходным в академическом лесу разрешено выгуливать своих «зверей». Мы не несем опасности людям, Камилла. Мы сами и есть люди, двуипостасные.

– Допустим, я вам верю. Все же, у вас было много возможностей сожрать меня, но вы ими не воспользовались. Но мне нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что кто-то из окружающих меня людей, не совсем человек.

– А как вы относитесь к драконам? – вдруг ухмыльнулся он.

– К большим, крылатым, огнедышащим ящерицам? – с недоверием я посмотрела на него. – Только не говорите мне…

– Да, есть не только оборотни. Но и драконы, – Роберт подтянул разошедшиеся полы мантии, и я поняла, что рубашку он так и не надел.

– Я теперь не смогу выйти на улицу! – меня одолел дикий страх, такой, что даже оборотень рядом ужаса уже не вызывал.

– Да почему? – озадаченно посмотрел на меня ректор.

– Потому что у вас по небу в любой момент может пролететь огромная крылатая тварь, сожрать меня или спалить, просто плюнув? – Поежилась я и посмотрела на стеклянный потолок. Он показался мне насмешкой при условии наличия крылатых монстров.

– Да нет же! Камилла, драконы такие же оборотни! Просто магии в них столько, вернее, она несколько другого плана, поэтому вторая ипостась обычного зверя слишком мала для них. Они никого не жрут и не жгут. Хотя… Может, и могут перекусить косулей, но вряд ли, большинство из них при виде такого непотребства только брезгливо поморщатся. Не переживайте, никто вас не тронет!

Я вздохнула, покосилась сначала на ректора, потом на осину, подумала, что свойства многих вполне знакомых мне растений могут отличаться, так как мир все же другой. Да, я знаю эти названия и виды, но тут все еще имеет магическую подоплеку. Вот если бы растение само мне подсказывало, как за ним ухаживать, чего опасаться… Те вон, цветочки, которые я вроде как вырастила, показались мне вполне разумными…

Пока я размышляла, Роберт вдруг странно наморщился и заозирался.

– Кажется, у нас гости, – он подошел ко мне, и как ни странно, не загородил меня, а наоборот, спрятался за мной. – И разбираться с ними вам! – Я же услышала тихий шелест листьев.

На дорожку, мелко перебирая белыми толстыми корнями, выкатились мои «кусачки». Они помотали головками, дружно клацнули зубами на выглянувшего из-за меня ректора и так же дружно свои головки опустили передо мной. Причем так, что у меня возникло ощущение, словно они выпрашивают чего-то. Я протянула ладонь к ближайшей и осторожно погладила ее, остальные тут же начали отталкивать подружку стараясь подсунуть мне свою зубастую конечность.

– Роберт, а можно мы их оставим? Смотрите, какие они милые! Ласковые! Что же это за вид такой?

– А у нас есть варианты? Либо оставляем, либо уничтожаем, – он ответил так резко, что я не смогла сдержать обиды и по щеке скатилась слеза. Ее он не увидел, а вот мокрую дорожку и заблестевшие глаза – да. – Камилла, я не собираюсь ничего делать с вашими цветами, но теперь вы ответственная за оранжерею, а значит, не только за ее обитателей, но и за безопасность тех, кто в нее приходит. Как вы думаете, вы сможете сделать так, чтобы ваши цветочки никого не покусали?

Я перевела задумчивый взгляд с ректора на «кусачек», они тут же притихли и попытались прикинуться безобидными. Но я-то помню и пожеванную рубашку мужчины и его посиневшую руку… Кстати!

– А как ваша рука? – Я, закусив губу, уставилась туда, где пряталась пострадавшая конечность.

– Я оборотень, Камилла, большинство ран оборот излечивает. Правда, если присутствует магическая составляющая или яд, то не до конца. Вот как сейчас. Я чувствую себя достаточно сносно. Чуть позже зайду к лекарям. И все же вы не ответили мне на вопрос. Вы сможете их контролировать?

– Я просто не знаю на него ответа, – покачала я головой и снова повернулась к растениям. – Что, дружочки, слушаться меня будете? И кусать только тех, на кого укажу? – цветы дружно закивали головками, не забывая при этом облизываться столбиком, когда как бы случайно их «взгляд» падал на ректора. – Видите, говорят, что будут слушаться.

– Да, только питаются они явно не водичкой и чем там еще обычно питаются простые растения, – скептично посмотрел на меня Роберт.

– Чем же мне вас кормить, дружочки? – я снова потянулась погладить странные чешуйчатые цветы, и под ладонь сразу ткнулось аж три штуки.

При этом они огрызались друг на друга, но ровно до момента, как позади раздался совсем уж громкий шелест. Цветочки как ветром сдуло, а ко мне подполз самый крупный экземпляр, имевший рост больше, чем у меня. Он склонил «голову» и потерся мне о плечо. А потом выпустил короткий усик, на конце которого оказался широкий шип и, уколов меня, тут же засунул этот усик себе в пасть. А потом взял и лизнул место укола столбиком. Крови на пальце, как и не было. Зато прикоснувшись к нему, я сразу поняла, что ему нужно. Не знаю, почему, каким образом, но я чувствовала это так же как голод или холод.

– Камилла? Что оно сделало? – на ладони ректора зажегся огненный шар.

– Он нас… Синхронизировала, – расхохоталась я. – А мы сможем их кормить мясом? Немножечко… Хотя если учесть, сколько их, то чуть побольше, чем немножечко… А еще им нужна водичка с добавками, но я такую смогу сама сделать. А у вас крысы есть? Или мыши? Тогда они и поохотиться могут…

– Грызуны? Бывают, но редко. Бытовая магия помогает от них избавляться. Но когда стает снег, они могут ночью выходить в лес, там всякая мелкая живность водится. Главное, чтобы не сожрали все, что шевелится.

– А представляете, какие из них замечательные патрульные ночные выйдут в теплое время года. Мимо них ни один адепт на прогулку после отбоя не пройдет, – я широко улыбнулась и облегченно вздохнула. Кажется, Роберт принял решение не трогать мои цветочки. По крайней мере, огонь погасил.

– Хорошо. Но вам, Камилла, нужно учиться контролировать свою силу, это раз, и изучать растения, это два. Так что пойдем, займемся первым, а после обеда будете самостоятельно изучать, кто у вас тут есть и что с ним делать, раз толпу защитников вы уже нашли. Учебники я оставлю. И в библиотеке потом дополнительную литературу подберете.

– Все же, неделя это очень мало, – как-то горестно снова стало. А с пару десятков усиков тут же начали меня успокаивающе наглаживать по рукам и голове.

– Мало, но мне почему-то кажется, что вы справитесь. Иначе, часть этого великолепия завянет и погибнет, а вы не сможете допустить подобного. Правда? – подбадривающе улыбнулся он. – Ладно. Пойдемте, в основном корпусе есть кабинеты для стихийных отработок. Будем заниматься там, чтобы бы больше никого не вырастили. А потом на обед.

Я погладила своих новых «питомцев» пообещала, что после обеда приду и принесу поесть, попросила, чтобы они не портили менее удачливых и не умеющих передвигаться соседей и следили за порядком. А потом поторопилась за ректором в главный корпус.