Глава 6 или у кого каникулы, у кого мучение, у кого развлечение

Отдам тебя своим цветочкам Или сбегу я к ним сама Своим ученьем сводишь ты меня С ума

В тот день домой я в буквальном смысле приползла. Потому что оставшееся время до обеда Роберт учил меня черпать немного силы. Как ни странно, лучше всего получалось с огнем, которого практически не было. Но именно поэтому мне удалось себя посушить, а не спалить. И даже получилось пару раз поставить согревающий заслон. Но потом меня повело и ректор, пробурчав что-то про девиц, которые прикладывают максимум усилий в первое же заклинание, сказал, что на сейчас достаточно. А потом добавил, что вечером после ужина продолжим, и пригласил поужинать у него. На мой вопрос, что не мне ли суждено стать главным блюдом, он рассмеялся. Но плотоядно облизнуться не забыл.

Обедали мы, собственно, тоже у него. Сначала я испугалась, потом подумала, что это странно и выглядит, точно он меня от всех прячет. А потом поняла, что это и правда так. И что правильно делает. Ведь я ничерта не знаю, по сути, о месте, куда попала, и любой, кто поговорит со мной дольше пяти минут, легко это увидит. Поэтому Роберт за обедом потихоньку вел разговор о географии, истории, социальном устройстве в Миссении, королевстве, в столице которого и находится Академия Магических наук.

Оставалось лишь благодарить, что он не обещал мне экзамена по всему сказанному перед выходом «в люди».

Зато после обеда Роберт проводил меня до оранжереи и оставил там одну, даже не заглянул. Видимо, все-таки цветочки мои его напугали. Должны же оборотни чего-то бояться?

Мои магоросянки, а именно так я обозвала своих рук творенья, сопровождали меня от цветка к травинке, от травинке к кусту, от куста к дереву и так далее. Тихонечко иногда какая-нибудь перехватывала мою руку, не давая потрогать что-то, или аккуратно давала листиком по носу, если я тянулась понюхать. Эмоции все тринадцать магоросянок проявляли совсем как люди, то есть они разводили основными веточками, как руками, пользовались усиками, как пальчиками, кивали и мотали головками, словно настоящей головой. Чем они видели, слышали и прочее, я не задумывалась, оправдав себе все одним словом: «Магия».

Но в любом случае, с их помощью я вполне бодро избегала опасных представителей местной флоры и заново знакомилась с теми ее представителями, которые были и у нас. А таких оказалось очень много. Только у них имелись свойства помимо тех, о которых я знала. Например, вербену, которая на Земле используется для возбуждения аппетита и стимуляции рвотного эффекта, а так же в парфюмерии, тут добавляют в зелья для усмирения буйных и от головной боли. Или тот же ужовник, который у нас входит в красную книгу, и чьи листья используют при лечении асцита и коклюша, тут называется офиоглоссум и его применение ускоряет работу заклинания по ранозаживлению. А еще, с его помощью взламывают замки.

Казалось бы запомнить все это было не возможно… Но на самом деле это захватывало, а от того запоминалось на раз-два. А еще, помимо охраны, мои магоросянки словно транслировали мне состояние того или иного растения. Поэтому, пока мы ходили, я даже парочку цветов полила. Ну как я. Мои тринадцать помощниц раздобыли где-то ведра, воду и накапали соседям сколько надо, поразив меня в самое сердце. Пришлось пообещать им принести еды побольше.

А потом был ужин, а после ужина вновь тренировка стихий. Получалось через раз.

– Вы, Камилла, уже устали? – с недоумением посмотрел на меня Роберт, когда я не смогла перелить воду из одного кувшина в другой. Вода у меня плюхнулась, как бегемот в лужу, обдав брызгами нас обоих.

– А что, не заметно? – постаралась не язвить я, но ничего не вышло. – Нет что вы, такой темп взяли, для новичков. Легче легкого… Всего-то побегать на полигоне, выложиться в оранжерее дважды за день и столько же еще поупражняться со стихиями. Фигня.

– Что такое «фигня»? – оживился ректор. Прямо, ты ж моя радость, и больше ничего из моих слов тебя не смутило? Как-то странно… Даже то, что меня немного перекосило от задранной правой брови?

– Ерунда, – перевела я ему земное ругательство.

– Вы шутите! – воскликнул Роберт, а я начала тихо хихикать. – Простите, я, и правда, слишком на вас насел. Давайте, провожу вас домой. Вам пора отдыхать.

– Ведь завтра вы снова разбудите меня с утра и потащите на полигон? – я не смогла сдержать зевок.

– Естественно! – улыбнулся мужчина, а мне захотелось отдать его моим магоросянкам поиграть на часок-другой. – Я сожалею, – да не фига ты не сожалеешь, не надо ля-ля, – но у нас мало времени, и потому придется поднапрячься.

До дома он меня все же проводил, и даже пообещал принести с утра завтрак, чтобы я смогла подольше поспать. И засыпала я с мыслью, что никак не могу определиться душка Роберт или садист.

Так прошла неделя. Каждым утром, рано-рано, я ползла по полигону, припорошенному снегом. Оттуда мы шли завтракать, чаще всего ко мне. Потом мы часок занимались магией в специальном кабинете, как я его прозвала: «комната уединения». Еще бы стены мягкие были, вообще бы то самое. После мучительных попыток сотворить разные, достаточно простые и полезные заклинания и упражнений с сырой силой, и обеда, я отправлялась в оранжерею, где кормила своих магоросянок и методично метр за метром изучала своих подопечных. В кладовой мы с «зеленым отрядом» нашли маленькие таблички, на которых было удобно писать не только название растения, но и что и когда с ним нужно сделать. Полить там, удобрить, пересадить или еще чего. Заодно я начала составлять графики ухода за растениями. К концу недели стена в оранжерее около входа уже пестрела приклеенными листами со схемами, списками и пометками. Как Дифенбай держал все это в голове, я ума не приложу. Хотя, многолетний опыт, вероятно, дает немалое преимущество.

С другой стороны, у него не было Лютика, а именно так я назвала главную магоросянку, ту, которая первая решила попробовать моей кровушки. Нет, в итоге, конечно, с каждой пришлось повторить этот странный ритуал, но после него «мыслеобмен» с моими помощницами лишь упростился. И если первые дни я еще шарахалась, когда меня трогал за плечо чей-то усик, то потом я начала их воспринимать то ли как странной формы кошек, то ли вообще как молчаливых домовых.

Дни пролетели незаметно. И уже сегодня я видела, как стало людно на территории академии, все вернулись с коротких каникул, и казалось замершее время ломанулось дикой лошадью вперед.

Утром Роберт пришел позже обычного, я как раз делала завтрак.

– Выспались? – как ни в чем не бывало, поинтересовался он, а я начала ждать подвоха.

– Да. И очень удивилась, когда вы не пришли. Что-то случилось? – в его лице и вообще внешнем виде все осталось как прежде, так что непредвиденные обстоятельства и проблемы я даже не рассматривала. Тем сильнее одолевала мысль, что дело во мне.

– Нет, все хорошо, просто начались учебные дни, и я думаю, нам придется пересмотреть наш график. Либо… Придется вставать еще раньше. Мне показалось, что вы не хотели бы, чтобы наши занятия кто-то видел.

– Да, это не к чему, – да какое уважение может заслужить преподаватель, который пробежав три круга по полигону, желает упасть и не подниматься. Адепты-то бегают больше. – Может мне бегать по оранжерее? Там никто не видит… И упражняться я тоже там могу. Достаточно повесить перекладину, да коврик постелить.

– Хорошая идея. А сможете? Не будете уклоняться от выполнения?

– Каюсь, в голову такая идея приходила, – улыбнулась я, налила нам чай и посмотрела на улицу. Там лил дождь. С учетом того, что температура вряд ли поднялась выше двух-трех градусов, он был ледяной. – Но погода, скорее всего, в ближайшие дни радовать не будет, а вы говорили, что магия лучше управляется тем, у кого мышцы развиты. То есть организм должен привыкать выдерживать нагрузки, как внешние, так и внутренние. Значит, буду бегать в оранжерее.

– Я рад, что вы все-таки меня услышали. К сожалению, теперь так много и часто заниматься у нас не получится.

– И вообще пора выходить в люди? – даже от одной мысли об этом у меня почему-то затряслись коленки.

– Да, Камилла. Именно это я и хотел сказать. Вечером посмотрим расписание и учебный план, как-то из головы все вылетело, – конечно, вылетело, все же ректор, человек занятой, а тут со мной неделю возится, почти не отходя. Дел, наверное, накопилось, вагон и маленькая тележка. А может и большая.

– Было бы прекрасно. Хотя бы узнаю, когда у меня занятия и о чем я должна на них говорить, – вышло язвительно, поэтому я спохватилась и постаралась исправить ситуацию. – Пора уже самой как-то плыть, а то вы и так со мной нянчитесь как с малым ребенком.

– Я заинтересованное лицо, – усмехнулся ректор. – И еще, Камилла, вы уже вполне хорошо понимаете, где находитесь и кто вас окружает. Поэтому предлагаю на обед сходить в столовую.

– В столовую? – о нет, я еще не до конца привыкла к мысли, что скоро придется общаться с людьми.

– Не переживайте так! Я же буду рядом с вами. И никто не рискнет при мне задавать неудобные вопросы, – улыбнулся он.

– Зато сколько их возникнет от такой опеки, – хмыкнула я, и мы оба ненадолго задумались. – Но лучше так. Одна я точно не смогу.

Чтобы не выглядеть как чучело, пришлось взять с собой в оранжерею приличную одежду. С другой стороны, я уже вчера переодевалась там, а не дома, чтобы не позориться перед будущими студентами. Вернее, адептами.

И вот я иду рядом с Робертом, кутаясь в мантию, под которой прячется платье. А я ведь даже забыла, что мы его купили. Наверное, ректор меня заколдовал, и я подумала, что это комбинезон. С другой стороны, оно было очень даже приличное и повседневное. Темно-зеленое, приталенное, достаточно теплое, чтобы не замерзнуть на улице, и легкое, чтобы не вспотеть в помещении.

Роберт помог мне раздеться и очистить руки, а после провел к раздаточному столу. Я старалась не озираться по сторонам и вести себя максимально расслабленно, но отвечала на его вопросы о предпочтениях в еде на автомате. Да и к чему они? Мне казалось, за это время, что мы провели за совместными трапезами, можно было уже выучить привычки друг друга. Я вот заметила, что он предпочитает к мясу овощи, а не злаки. А еще Роберт – сладкоежка, как это ни странно. Но если на столе будет лежать печенька, то он мимо не пройдет.

За столом, к которому мы подошли, сидел уже знакомый мне Гаир и двое преподавателей в возрасте. Один крупный, но не толстый, а именно богатырского телосложения, с темными вьющимися волосами, а второй поджарый, с легкой сединой.

– Мистрес Лавр, рад снова видеть вас! – заулыбался Гаир и не дал вставить Роберту и слова. – Позвольте представить, мой непосредственный руководитель, магистр Аштау, декан стихийного факультета, а так же магистр Вольдер, наш историк, – а у меня назрел вопрос, можно ли здесь одним преподавателям присутствовать на лекциях других? Ну просто я бы с радостью посидела на истории, да и взаимодействию со стихиями мне, прямо скажем, учиться и учиться.

– Приятно видеть новое молодое лицо в нашей дружной компании, – пророкотал магистр Аштау. Вот, однако, человек-гора. Точно у него земля – главная стихий, ну просто не может быть иначе! – И отбросьте эти условности, чай вы не наша ученица, зовите меня Нагут, а этого старого волка – Крат.

– А мне очень приятно стать частью такого коллектива, – мне вдруг стало неловко. Слишком много внимания. – Камилла.

– Вы же будете преподавать травоведенье вместо магистра Дифенбая? – поинтересовался Крат.

– Я пока только вливаюсь в процесс. Оранжерея не просто большая, она огромная, а собранные там экземпляры… Это что-то невероятное! – действительно, за эти дни я уже несколько раз проклинала и благодарила богов всех миров за то, что оказалась тут. Причем и первое, и второе из-за чудовищного объема работы. Я была в восторге от оранжереи, но бесконечность дел с ней связанных меня пугала. – Ой, а как вы догадались? – удивилась я, а потом хлопнула себя ладонью по лбу. – Простите за глупый вопрос. И так понятно, раз он ушел, – но мужчина лишь с усмешкой покачал головой.

– Запах. Ваш запах был около оранжереи, – пояснил он.

– Так вы… Это был не речевой оборот! – дошло до меня. – Вы, и правда, волк? Только не старый, – стариком-то он точно не выглядел.

– Есть немного, – он принюхался и все с той же усмешкой посмотрел на Роберта. – Хорошо, что наш ректор так оперативно закрывает образовавшиеся дыры в штатном расписании. Если лекаря хотя бы на временную замену найти можно, то с травоведами, готовыми ухаживать за нашей оранжереей, все намного сложнее, как раз из-за ее размеров и наполненности.

– А у вас нельзя приобщать адептов к общественно-полезной работе? – я задумалась, нет, ну реально, если бы не мои магоросянки, то я бы и пятой части переделанных дел не сделала. А мы даже не всю оранжерею прошли.

– Почему же, можно, – удивился Роберт, которому, наконец, удалось вставить хоть слово.

– Да, только Дифенбай допускал адептов к растениям лишь под строгим надзором, желательно не ближе, чем на расстояние вытянутой руки, и только на практические уроки. Да и то, отпаивался до и после успокоительными отварами у Этери, – расхохотался Гаир. – Он вообще больше занимался самими растениями, чем адептами.

Тут к нашему столу подошла сухопарая женщина в строгом платье и прической в виде низко закрученной шишки. Гаир тут же забрал у нее поднос, поставил его на стол, а после помог ей сесть, отодвинув стул.

– Вы, магистр Люстих, как всегда, верх галантности, – она с усмешкой изогнула бровь и, наконец, заметила меня.

– Мистрес Старвела, познакомьтесь, мистрес Лавр, наш новый преподаватель по травоведенью.

– Очень рада, – женщина кивнула, а я изо всех сил пыталась не засмеяться, ведь фамилия у нее оказалась слишком созвучная к явно подходящей ей характеристике. – Может теперь дети будут способны на что-то большее, кроме как определить трава перед ними или дерево. Я преподаю твареведенье и расы. Хотя второй предмет больше тянет на факультатив.

– Мне кажется, очень зря, – улыбнулась я. – В группах присутствуют представители разных рас и им, наверное, легче бы жилось, если они знали, в чем они сходи, а в чем различны.

– Вы на удивление толковых коллег находите нам последнее время, ректор Гроссет, – вот тут ее улыбка, адресованная нам с Робертом, стала искренней. – Если вам понадобиться моя консультация, всегда буду рада помочь, – это она уже сказала мне.

– Взаимно, – я коротко кивнула.

– Вот она, женская солидарность в действии, не прошло и двух минут, пара фраз, а они уже о чем-то сговорились, – пошутил Гаир.

– Будьте осторожны, милая, этот воздушник любит распушить хвост, – подмигнула Старвела и принялась за еду, не обращая больше внимания на притворно возмутившегося мужчину. – Кстати, коллеги, как вам погода? По улице невозможно ходить, – разговор грозился стать истинно «светским».

– А что, разве нет никакого артефакта, который будет чистить и подсушивать дорожки? – вырвалось у меня. Если честно, мне совсем не нравилось шлепать от домика до оранжерее.

– Так-то они есть. Но на такую большую территорию? – Задумался Роберт, а я с облегчением выдохнула. Мало ли, вдруг глупость сморозила? – Надо уточнить у наших артефакторов.

–Лучше попросить Бри, когда она вернется. Лучше нее вряд ли кто справится, – сказала мистрес Старвела и все мужчины ее горячо поддержали. А мне захотелось, чтобы бы эта Бри уже поскорее вернулась в академию, уж больно незаурядная личность, а который раз про нее слышу. – Просто обычно мы занимаемся чисткой сами или заставляем провинившихся адептов. К сожалению, еще никто не успел провиниться, – после этих ее слов расхохотались все присутствующие.

А я сама не заметила, как расслабилась. Более того, уже уходя из столовой, поняла, что так нервничала, что не обратила внимания на учеников, сновавших по столовой, и делающих ее похожей на муравейник. Только на выходе, когда мимо меня то ли пробегали, то ли пролетали взъерошенные дети, смогла оценить, как их много. Но Роберт крепко держал меня под локоть и не давал потеряться в человеческом потоке.

– Ректор Гроссет, вы обещали мне уделить пару минут. Нужно обсудить обновление защиты в кабинетах для работы со стихиями, – догнал нас Нагут. Он, словно ледокол Арктика, раздвигал перед собой льды, точнее адептов.

– Да, конечно, магистр Аштау. Простите, мистрес Лавр, не смогу вас проводить, – Роберт повернулся ко мне, а я кожей почувствовала, как он раздосадован.

– Ничего, я не маленькая девочка, справлюсь. Не так уж далеко тут идти, – тихо проговорила я, но он все равно услышал, и улыбнулся уголками рта. – Пойду возиться со своими цветочками, – это я уже проговорила погромче, отчего Нагут расхохотался, оценив шутку, а ректор передернулся. Он-то знал, о каких именно цветочках идет речь.

Из столовой я вышла достаточно бодро, даже порадовалась, что ливень утих, и сейчас стал похож больше на плотный туман, чем на стену воды. Легкое заклинание подогрева не давало ни замерзнуть, ни вымокнуть. Но вот, к сожалению, от луж оно не спасало. А тем более не спасало от небольшой наледи, которую я не заметила, обрадовавшись тому, что уже преодолела полпути. И на которой я благополучно поскользнулась, неловко взмахнув руками, а мешок с едой для магоросянок, который до этого нес Роберт, придал мне ускорения.

Но с землей затылком я так и не встретилась. Меня подхватили сильные мужские руки. Они же вернули мне вертикальное положение.

– Как знал, что вам понадобиться моя помощь! – вездесущий воздушник радостно придерживал меня за талию.

– Спасибо вам большое за помощь, – я почему-то порадовалась, что Роберт сейчас с Нагутом в главном корпусе и не видел меня с Гаиром.

– Всегда рад! А давайте я вас провожу? Вы слишком ценный сотрудник, чтобы вот так вот оставлять вас наедине со стихией, – и, не дожидаясь моего ответа, он убрал руку с моей талии, но только лишь чтобы подставить локоть. Другой рукой он подхватил мешок с едой, явно удивившись внушительному весу.

Я подумала, и все же приняла предложенную помощь. Это же не значит, что я даю ему какие-то авансы, нет? А вот дойти до оранжереи в целости и сохранности не помешает.

– А у вас сейчас нет пары? – чего это он прохлаждается, в прямом смысле, на улице?

– Нет, я получу через час замученных мистрес Старвелой второкурсников, – рассмеялся он. – Так, не порядок, почему мы до сих пор скорее плывем, чем идем? – вокруг нас тут же образовалось пространство, в котором не было воды. Даже на дорожке слякоть чудесным образом расползалась по обочине. – Так-то лучше! На самом деле, Камилла, вы невероятно вовремя появились у нас. Гроссет самый удачливый ректор, ведь никто кроме него не обладает такой странной способностью вытаскивать в нужный момент людей или средства.

– На то он и маг, – пожала я плечами. – И ректор. Это его работа.

– Да, и выполняет он ее безукоризненно. Мне очень нравится работать под его началом, надеюсь, и вы тоже его оцените.

– Уже оценила, Гаир, спасибо, что проводили, очень вам благодарна за спасение и доставку, – мы стояли на пороге оранжереи.

– Обращайтесь… Знаете, Дифенбай не пускал туда не только адептов, но и преподавателей, – мужчина многозначительно посмотрел на вход.

– И я пока, наверное, буду придерживаться его правил, так как вношу некоторые изменения, и неподготовленные люди могут пострадать, – а чего это он ко мне в гости на рабочее место напрашивается? Нет, он, конечно, очень симпатичный, вежливый и доброжелательный, но от него за версту пахнет бабником. С таким можно только дружить.

– О, но я возьму с вас слово, что вы покажете мне то опасное, что вы там прячете. Договорились?

– Обязательно, – да уж, рано или поздно все равно придется пустить сюда не только Роберта, но и детей. А они точно поделятся впечатлениями от моих помощниц. И это значит, что преподаватели тоже захотят посмотреть. Надо начинать проводить разъяснительную работу по поводу кого, за что и когда жевать можно и нельзя.

Стоило мне пройти внутрь, как цветочки тут же окружили меня. Их головки нет-нет, да и склонялись к мешку. Знают, что я принесла обед. Тут, самым наглым прилетели щелбаны от Лютика, и «девочки», обиженно потирая усиками ушибленные места, отступили от меня на несколько шагов.

– Проголодались? – покачала я головой и раздала куски мяса. Счастливые цветы разбежались по кустам, и оттуда через какое-то время раздался шелест листьев и хруст.

Я же присела на лавочку, чтобы переодеться, прикидывая, где здесь достаточно места, чтобы устроить раздевалку. Вернее две. Все же в группах учатся и мальчики, и девочки. А, судя потому, что я видела, в обычной форме им возиться с землей будет неудобно.

Вечер наступил незаметно, я как раз успела разметить, где можно возвести небольшие ширмы, хотя бы на первое время. А еще добраться до водной части оранжереи, в которой воду явно давно не то, что не меняли, даже не чистили, и эту проблему нужно было исправлять в ближайшее время. Потому что аналог местных кувшинок уже нажаловался, что корневище покрылось налетом и «пить» становиться неприятно.

На этой, несомненно, безрадостной ноте, в оранжерею пришел Роберт, которого тут же окружили магоросянки.

– Девочки, фу, свой же! – пригрозила я им пальцем, и они снова разбежались по кустам, только Лютик и остался.

– Я вижу, вы справляетесь? – мужчина показался мне уставшим.

– Вполне, хотя помощь во многих моментах бы не помешала. Но это не сейчас. Ужин?

– Да, можно напроситься к вам? Не хочется лишний раз по этой погоде ходить.

– Конечно, только, боюсь, нам придется готовить, а это займет время, – я судорожно начала прикидывать в уме, какие продукты у меня есть и что из них можно быстренько приготовить.

– Не волнуйтесь, я взял на себя смелость и уже попросил брауни, чтобы они доставили нам еду из столовой, – смущенно посмотрел на меня ректор. Хотя чего, собственно, смущаться? Ведь он не первый раз так делает.

– Вот и чудненько! – кивнула я. А потом вспомнила о раздевалке, ведь мне нужно было переодеться, и придется снова прятаться по кустам. Хотя… Да ну нафиг, пойду так. – Знаете, Роберт, было бы неплохо оборудовать вот здесь, – я кивнула на колышки, заботливо вбитые Лютиком, – раздевалку.

– Если нужно, сделаем, – кивнул он, даже не спрашивая, зачем мне это, и не возмущаясь, что я выдумала ему новую статью расходов. Чудо, а не начальник.

И вот мы с этим чудо начальником, расположились у меня в гостиной за столом, который он накрыл, пока я меняла комбинезон на домашний костюм. Тут он подскочил, ушел к входу, покопался в мантии и принес мне амбарную тетрадь, в которую был вложен лист.

– Это расписание и учебный план Дифенбая, – пояснил он.

– Вот этот десяток дат это расписание? – я с недоумением посмотрела на листок, а потом перевела взгляд на тетрадь. – И вот это на все курсы? Так мало?

– Специалистов травоведов, готовых преподавать, практически нет. Нам повезло, что Дифенбай настолько был доволен оранжереей, что вообще согласился иметь дело с детьми. К сожалению, травоведы не очень контактные личности.

– Да уж. Но, если честно, Роберт, это кошмар! – я вдруг вспомнила учебу в университете. Такого безобразия не было ни по одному предмету. – Количество занятий нужно увеличивать!

– Да, я согласен. Адепты все это время были практически на самообучении, от этого и оценки по зельеварению хромали. Но говорить об этом с Дифенбаем не решался даже я. Не было ему замены. Вы, Камилла, – он потянул носом и глубоко вздохнул, – мое спасение.

– Я постараюсь оправдать ваши надежды, Роберт. Сделаем так. Мне нужна помощь в оранжерее, а значит, нужно привлекать адептов. И нужно увеличивать количество часов для совместного изучения предмета. Совместим приятное с полезным, сделаем лекции практическими занятиями. Толку от того, что они вызубрят, как выглядит осина, если они ее в глаза не видели? Картинки не в счет. За какое время вы сможете обеспечить оранжерею письменными столами и лавками, а так же раздевалкой?

– Лихо вы, Камилла, – не надо на меня такими глазами смотреть, словно я морковкой перед носом помахала! – В течение недели, думаю, управимся. Только никак не возьму в толк, зачем вам раздевалка со стенами? Для верхней одежды ведь вполне достаточно вешалок при входе.

– Нет! Дети должны менять одежду перед тем, как работать с цветами, – и как он не понимает таких элементарных вещей?

– Зачем? Даже если они испачкаются, то легко почистятся с помощью заклинаний, уж Брианна в них вбила нужные знание так, что ночью разбудишь – все будет сиять чистотой.

– Это прекрасно, но девочкам неудобно ползать по земле в юбках, да и парням тоже в форменных штанах не очень комфортно. Поэтому им нужны комбезы, как у меня, а еще сапоги и перчатки, желательно водонепроницаемые.

– И все это я должен приплюсовать к столам, лавкам и раздевалке? – усмехнулся начальник, а я на секунду подумала, не слишком ли наглею. Но потом окстилась. Нет, не слишком. Это вообще ему надо, а не мне. – Хорошо. Будет все, что нужно, – сдался Роберт. – Но первая лекция у вас завтра, и я буду на ней присутствовать. Ведь у вас испытательный срок и я обязан проконтролировать начало вашей работы, – и вроде он говорил не очень обнадеживающие слова, но я точно знала, что не проверять он меня будет. А защищать. Вот только от кого, вот в чем вопрос? Это же просто дети! И цветочки!