Глава XXI. Тайны подземного дворца

– Обалдевшая тварь! – с чувством прошипел Шерр, когда крышка над ним встала на место. В нору потайного хода парень нырнул головой вперёд, и зубастая алахрида успела вцепиться лишь в сапог. Так-то зубы у неё были не шибко крепкие, ломались, как те же сучья, но сапог истрепался, и теперь Шерр с тоскливой досадой ощупывал наполовину оторванную подмётку. Дейна опять ворчать будет: на неё дворцовая охрана с подозрением посматривает, когда она протаскивает через ворота мужскую одежду не по своей мерке. Лежал парень на спине ногами вверх, согнувшись под прямым углом. Ход здесь был похож на нору червя, изгибающуюся и уходящую круто вверх. Шерр, столкнувшись с этим изыском в конце весьма просторного, выложенного камнем подземного коридора, со злорадством подумал, что теперь знает секрет императорской стройности: иначе его величество в случае нужды просто не протиснется в проход. Раздвинув ноги и оттолкнувшись от стен, Шерр выпал из червяного лаза на каменный пол рядом с фонарём, в стеклянной колбе которого нервно подрагивал огонёк, словно подельник, уставший стоять на стрёме. Рядом тёмной кучей лежали походный мешок и куртка на меху: в подземельях порой стоял дикий холод. – Тварь, – ещё раз выругался Шерр, но уже без злобы, и полез в мешок за бечевой, чтобы перетянуть пострадавший сапог. Нет, Дейна его точно убьёт! Парень обнаружил, что ещё и рубаху порвал. Может, попробовать зашить? Шерр припомнил свой последний опыт с иглой и ниткой, когда он хотел заштопать прореху в штанах прямо на себе и пришил портки к штанине, и решил, что разумнее покаяться сестре. Наверху что-то зашуршало, и парень подозрительно вскинул голову. Подземных крыс можно было назвать отдельным видом, разумным, наглым и очень агрессивным. Иногда им чудилось, что он пришёл захватить их территорию, и твари бросались в атаку. В некоторые подземелья и нос сунуть страшно! Но здесь Шерр очутился впервые. Он знал, точнее, предполагал, что под оранжереей должны располагаться свои подземелья. Ими земля под дворцом была изрыта, как добротно взрыхлённый червями грунт. Первое время Шерр изумлялся: на кой Тёмный их столько?! Потом привык, рассудил, что каждый император наверняка посчитал нужным прогрызть свою норку в «сыре» под дворцом. В один замечательный день императорская резиденция просто ухнет под землю. И никаких коварных заговорщиков не потребуется! Мысли о заговорщиках вновь заставили подумать о Рясии, и Шерр недовольно скрипнул зубами. Убедить упрямую Дейну уехать из дворца будет непросто. Бараньей упертостью сестрица в папашу пошла, да ниспошлют боги на его лысину ясность разума, а на сердце – покой. Шерр встал и поднял фонарь над головой, рассматривая сырую, чернеющую влажными хлопьями плесени кладку на потолке. За месяц он успел привыкнуть к подземной, тайной части дворца, обжиться и уже мало чему удивлялся и мало чего опасался. Кроме крыс и обвалов. Подземные ходы, правда, массово не обваливались, но нежной человеческой голове могло хватить и одного кирпича. Поковыряв плесень на стене, Шерр нашёл на кирпиче клеймо мастера-изготовителя и год, утверждающий, что сами кирпичи были слеплены не менее века назад. Может, тогда же и на строительство употреблены. Почти свеженькая постройка. Парень с меньшим опасением и большим воодушевлением осмотрел сводчатый потолок и даже рискнул запалить бледно-розовый светляк. А через некоторое время, когда ничего не случилось, и второй. Был у него как-то опыт, когда от одной только магической искры, которая и не огонь вовсе, в подземной комнатке, куда он сунул нос, жахнуло так, что его швырнуло в другой конец коридора, а наверху, во дворце, переполошилась стража. Стражники потом ещё неделю искали причину грохота и тряски, но её не мог назвать даже очевидец – Шерр. То ли в комнате, которую он и рассмотреть не успел, был тайный склад уже отсыревшего – иначе жахнуло бы сильнее – взрывного порошка, то ли газы какие скопились. Дейне Шерр, кстати, так в случившемся и не признался. Сестра бы его за уши оттаскала, да ещё и поперёк крупа кнутом бы перетянула! Шерр невольно потёр поясницу, припоминая, что от взбешённой Дейны даже как-то дяде кнутом перепало. Он бы и сам тогда не отказался его выпороть,а то как сопливый юнец, ей-боже! А сколько раз сестра схлёстывалась с отцом… Нрав-то у обоих крут! Правда, с ним она всегда терпела поражение, папаша был не в пример опытнее. Под оранжереей Шерр раньше не гулял. За месяц он под самим дворцом-то не всё исходил, а тут необходимость вынудила исследовать новые территории. Поразмыслив, что до вечерней встречи с сестрой в купальнях ещё нескоро, парень решил осмотреться. В полностью обложенный камнем коридор со сводчатым потолком парень прошёл из дворцовой части через ворота, почти полностью заросшие древесными корнями. К ним Шерр и сейчас направился, неспешно простукивая стены и прыгая по плитам в непредсказуемом порядке, авось повезёт. Повезло. Плита под левой ногой неожиданно ухнула вниз, правая стопа поскользнулась на плесени, и парень провалился в дыру по самый пах. Охнув, Шерр запоздало схватился за промежность, а затем и за копчик, который на самом деле пострадал. – Чтоб вам Тёмные крылья пооткусывали, – со стоном пожелал парень своим Духам-Хранителям. И тут же, когда ему почудилось, что кто-то прикоснулся к провалившейся ноге, исправился: – Я пошутил, пошутил! Вытащив ногу, парень наконец осмотрелся и радостно вскинул брови, заметив, что на стене появилась выпуклость, словно на её поверхности начал вздуваться пузырь. Пузырём на самом деле вздулась плёнка плесени, а под ней обнаружился выпирающий угол: стены начали расходиться, но чего-то им не хватило и они замерли. Шерр с сомнением потёр едва не пострадавшую часть тела. Что-то ему уже не хотелось рисковать и выискивать остальные «ключи». Он наугад потыкал носком сапога плиты рядом с дырой, где-то внизу что-то крякнуло, и наружно затрещавшие стены продолжили расходиться. В лицо пахнуло застоявшимся, явно перепревшим воздухом. Остро запахло гнилой ботвой, влажной землёй и плесенью – ещё сильнее, чем было. Шерр сперва запустил в темноту светляки, один за другим. Потом поставил на пол фонарь и осторожно ногой толкнул его вперёд. Ничего не взорвалось, не зашипело, даже огоньки сильнее не разгорелись. Азартно потерев ладони, парень шагнул в неизведанное. И рухнул вниз. В этот раз Духов-Хранителей обложили куда крепче, хотя они уж точно не были виноваты, что строители не предусмотрели здесь ступенек. Шерр поднял голову и уставился на фонарь, огонёк которого злорадно плясал над головой… как раз на самой верхней ступеньке лестницы, мимо которой он шагнул. Молча поднявшись, парень защёлкал пальцами, запуская в воздух розоватые светляки. Те роем мошкары взметнулись к потолку и жутко осветили довольно просторную залу, по центру которой сидел… дракон. Шерр едва не пустился наутёк. Спасительная мысль, что это, скорее всего, статуя – живой бы давно сдох! – посетила его на самой нижней ступеньке. Оглянувшись, мужчина направил рой светляков ближе к дракону, и розовое сияние обтекло раскинутые крылья, мохнатые от проросших сверху корней. Помедлив, Шерр осторожно зашагал к дракону. Желудок гаденько сжался, когда парень наконец рассмотрел зверюгу. Перед ним стояла не статуя. На перевитых корнями цепях висел драконий скелет. Один боги знают и, может быть, летописи, мёртвого его сюда притащили или он здесь же издох. Огромному ящеру зал явно был тесноват. Гребенчатой холкой он упирался в свод, длинная шея вместе с башкой прижималась к потолку, а крылья словно подпирали его. Стоял зверь на полусогнутых задних лапах, до коленных суставов которых Шерр едва мог дотянуться рукой. Передние лапы висели на цепях-корнях над полом, и с некоторых пальцев успели отпасть когти-сабли. Зубы были ещё более устрашающими, и из пасти между ними свисали корни, отчего казалось, что дракон жрёт лапшу. По крайней мере, Шерр пытался убедить себя, что видится ему именно лапша. В подземельях Шерр успел насмотреться на всякое. Встречались ему и прикованные к стенам скелеты (зрелище, мало его удивившее), колонии светящихся в темноте грибов, находил он сундуки с золотом, артефактами и оружием, как-то обнаружил давно заброшенное место поклонения какому-то кровожадному Тёмному богу (картинки на стенах устрашали воображение) и гнездо с огромными яйцами, возможно, драконьими, протухшими напрочь: Шерр легонько ткнул сапогом одно и потом неделю от вони отмыться не мог. И вот подземелья в очередной раз его удивили. – Не повезло тебе с могилкой, друг, – посочувствовал дракону Шерр. – Хотя… Наверху же оранжерея, цветочки… Вспомнилась алахрида, и парень вновь проникся сочувствием. Побродив вокруг в поисках памятной надписи – интересно же, за что сюда упекли ящера, – Шерр вернулся за фонарём. Пол сплошь зарос чёрной плесенью, а где её не было, завесой опускались с потолка корни. Оттирать плесень и ворошиться в корнях Шерр не стал. Проще проникнуть в императорскую библиотеку и порыться в старых замковых летописях, чем возиться в холоде и сырости. Немного сместившийся рой светляков озарил на другой стороне зала арочный проход, и любопытный Шерр направился к нему. Темнота за проходом журчала и капала, влажность и стынь ощущались сильнее. Вытянув руку с фонарём, Шерр внимательно осмотрел покрытый досками пол, потрогал его ногой и только после этого наступил. Похоже, Духи-Хранители решили сегодня отдохнуть и ему стоило успокоиться и перестать искать приключения уже после оторванной подмётки. Доски под ним хрустнули, и Шерр ухнул в ледяную воду. Фонарь тут же вылетел, парень забил руками, выныривая, и, стукнувшись головой о деревянный помост, опять скрылся под водой. – Твою мать… – парень выплыл из-под помоста и наконец вздохнул полной грудью. И с большой радостью понял, что в этот раз угодил не в сточные воды! Пытаться взобраться на помост Шерр не стал и поплыл на другую сторону, где смутно угадывались очертания чего-то похожего на берег. Он поманил за собой рой светляков, но розоватые огоньки отражались в чёрной воде голодными глазами глубоководных рыб, и парень поспешил потушить их, оставив только один, самый светленький. Берег оказался каменной косой, по обе стороны от которой журчала вода. Шерр слышал, что где-то под дворцом вроде бы протекала река, ушедшая под землю чуть ли не тысячу лет назад. Похоже, в неё он и угодил. Чему был рад. Лучше искупаться в ледяной воде и подхватить застуду, чем окунуться в кое-что более тёплое. Отдышавшись и немного согревшись, парень опять вошёл в воду и поплыл дальше. В этот раз он выбрался на ступеньки, по которым поднялся выше на довольно сухую площадку. Шерру даже показалось, что здесь теплее. В воздух опять взмыла стайка весёленьких светляков, и мужчина тихонько присвистнул. В саженях пяти от него кругом стояли пять колонн, а между ними от круглого бассейна в воздух поднимался парок. Вдруг слуха Шерра коснулся очень необычный для таких мест звук – звук шагов. Все светляки мгновенно погасли, а парень лёг на пол и сполз по ступенькам вниз к воде. В подземельях рядом с темницами и кладовыми шума и людей хватало, но Шерр предпочитал рядом с первыми вообще не отираться, а во вторые наведываться только глубочайшей ночью. В других же частях подземного дворца – заброшенных, забытых и покрытых тайной – очень редко встречались живые. Если не считать крыс. И звук шагов пугал сильнее, чем жутковатое громыхание цепей. От бассейна хлынул желтоватый свет, шаги замерли. Послышался шорох, потом хруст, тихое недовольное шипение и стук. Шерр осторожненько приподнял голову над верхней ступенькой и застыл, во все глаза рассматривая освещённую ярким светом фигуру. И, опомнившись, нырнул вниз. Тёмные! Сердце зашлось в груди. Духи-Хранители всё это время были рядом с ним и изо всех сил пытались остановить его дурную голову! Дейна закрыла за собой дверь купальни и прижалась к ней ухом. Вроде тихо, но она не знала, чего ждать от этого незнакомого ей наагалея. Почти весь день тот провёл с наагасахом Шашеолошу, за закрытыми дверями обсуждая что-то важное. Дейна вместе с Шшираром стояла у двери и упорно не замечала ищущего взгляда напарника. Тот явно жаждал начать разговор, но никак не мог набраться смелости. А Дейна пока не хотела говорить, хотя узнать больше о господине стоило. Вспомнились красноватые глаза с тлеющими углями на дне. Дейна не могла припомнить выражение лица, почему-то оно вспоминалось сплошным белым полотном, и ей сейчас казалось, что реально существуют только глаза наагалея. Больше ничего нет. Ни его лица, ни волос, ни рук, ни хвоста… Хотя нет, хвост всё же существовал. Память услужливо подсунула нервно подрагивающую фиолетовую конечность, и Дейна поспешила стереть из воображения всё: хвост с глазами воспринимался как-то особенно дико. В раздевалке Шерра не было. Дейна заглянула в кладовку и только потом сунулась в купальню. Осветительные шары были погашены, и девушка приоткрыла дверь шире, запуская свет. Здесь брата тоже не было. Дейна шагнула назад и замерла, неожиданно почувствовав, что сзади кто-то стоит. Обернуться она не успела. Некто сильный одной рукой обхватил её поперёк груди, притискивая руки к бокам, а второй прижал к её лицу тряпицу. Женщина почувствовала на коже что-то похожее на пыль и засопротивлялась. Попыталась ударить противника ногой в колено, но тот толкнул её вперёд, прижимая грудью к стене и блокируя ноги. Но не тут-то было! Дейна коленом отпихнулась от стены и затылком ударила гада в подбородок. И попыталась дотянуться до кнута. В этот момент противник ударил её в солнечное сплетение, заставив выдохнуть, а затем ещё раз, и Дейна невольно вдохнула в себя пыль. Кнутовище выстрельнуло лезвием, но враг отскочил даже раньше, чем Дейна коснулась тайного места пальцем, словно бы… зная, что будет. Женщина резко обернулась, уже чувствуя, как сознание заволакивает муть беспамятства, но не напала, а удивлённо распахнула глаза и выдохнула: – Ты… В следующий миг её глаза закатились, и мужчина поспешил поймать её. Дейна не подозревала, прижимаясь ухом к двери, что с другой стороны к двери так же прижимался Оршош. Наг почти не дышал, чтобы не выдать себя ни звуком. А когда женщина начала расхаживать, расслабился и спокойно встал спиной к двери. Охранять. Через некоторое время до слуха нага донёсся подозрительный шум, но он быстро улёгся. Оршош обеспокоенно завилял хвостом. Там что-то случилось, или хранительница просто в портках запуталась, раздеваясь? Наг был совсем не прочь заглянуть и застать пикантную сцену, но наагалей распорядился чётко: охранять так, чтобы не видела. Послышались вполне спокойные шаги, хлопнула дверь, раздался отдалённый всплеск, живо взбудораживший воображение нага. Он принюхался, но ничего, кроме запаха самой Дейны и аромата сладкого цветочного мыла, не учуял. Беспокойно помялся и всё же заглянул внутрь. Образ полуобнажённой женщины, украшенной лишь мыльной пеной, развеялся уже в раздевалке. Комната была пуста. Ни одежды, ни сапог, ни пояса с оружием и кнутом. Уже не мешкая наг рванул в купальню, на всякий случай взболтал тёплую воду в бассейне, прощупывая его хвостом до самого дна, и рванул к кладовке. Дейны не было. Единственное окно, в кладовке, закрыто и, видимо, его не открывали уже недели две. Наг на миг замер, ощущая, как внутри разъярёнными змеями вскидываются инстинкты, а затем вылетел в коридор и рявкнул: – Дейна исчезла! Наагалей явился в купальни в течение пяти минут. Подчинённые шарахнулись с его дороги, пропуская внутрь и одновременно сторонясь, чтобы не попасть под яростно мечущийся хвост. Облачённый лишь в нательную рубаху Ссадаши осмотрелся, уставился на Оршоша и, ничего не говоря, полоснул его когтями по груди, распарывая и плотный кожух, и рубаху под ней, и кожу. Наг молча стерпел, не пытаяся увернуться. Ссадаши повернулся на месте, осматриваясь, нырнул в кладовку, заглянул в купальню и, едва разжимая губы, прошипел по-наагатински: – Собирайте наших. Пусть прочешут весь дворец и проверят все комнаты. Если понадобится, постучитесь и к императору. Ясно? Наагалей полыхнул красным взором на подчинённых, и Шширар шустро вымелся наружу выполнять приказ. – Говори, – не оборачиваясь, приказал Ссадаши. Оршош тут же заговорил: – Сперва мне послышался странный шум, потом тихий плеск и всё затихло. Я заполз проверить, а Дейны здесь уже не было. Окно тут одно, оно точно не открывалось. В дверь никто не выходил. Ссадаши бегло осмотрел стены раздевалки, принюхался, заполз в купальню и уставился на бассейн, представляя, что он в двуногом облике с женщиной на руках пытается пройти в потайной ход. Тихий плеск… Наг наотмашь ударил по стене позади бассейна, прислушался к ощущениям, а затем уже прицельно щёлкнул хвостом по двум плитам. Часть стены начала бесшумно проворачиваться вокруг оси, открывая чёрный зев хода. Глаз Ссадаши дёрнулся. Он бывал в ситуациях, когда доверенных ему женщин крали. Всегда очень поганое чувство, что он не справился, опозорился, а ещё страх и сумасшествие, навеваемые инстинктами. Но! Подобного с ним не случалось уже триста лет. Триста лет единственной женщиной, которую могли у него украсть, была Тейсдариласа. И мог это сделать только наагашейд. Уязвлённое самолюбие и раздраконенные инстинкты чёрной пеленой заволокли взор. Триста лет… Он успел отвыкнуть от этого неприятного чувства. Ссадаши пополз вперёд и, перегнувшись, ухватился за края открытого входа. Подтянувшись, он перетащил себя в чёрный зев, хвост за его спиной плюхнулся в воду, подняв тучу брызг. Раньше, когда он был юн, у него крали женщин. Но не было ни одного случая, чтобы он не вернул пропажу.