Глава XX. Истинная Дейна?

Небольшой фонтанчик упругим веером орошал густые кусты диковинных цветов – колючих, ярко-красных. И заодно скрывал мутной завесой наагалея и Шширара. Дейна пристально всматривалась в пару хвостов – единственное, что можно было чётко различить, – и напрягалась каждый раз, стоило им сменить положение. Хвост господина – более тонкий и изящный в сравнении с хвостом Шширара – взволнованно подметал посыпанную песком дорожку, а хвост охранника лежал спокойно. И если вдруг первый замирал, а второй, наоборот, шевелился, Дейна начинала нервно осматриваться в поисках опасности. Дейна не ждала ничего хорошего, когда наагалей изъявил желание прогуляться по оранжерее. Она уже поняла, что император приставил её к крайне проблемной личности, и терялась в догадках, почему именно её. Может, считал проблемной её и надеялся, что она доставит неприятности гостю? Так или иначе, но женщина чувствовала, что без желания отомстить здесь не обошлось. В оранжерее наагалей с ласковой улыбочкой попросил её постоять в стороне, пока он общается с Шшираром. Не слуге перечить господину, поэтому Дейна томилась от беспокойства в стороне. Довольно продолжительное время женщина не обращала внимания на шипение и щелчки за своей спиной. Императорская оранжерея славилась великолепием и редкими образцами растительного мира. Некоторые из них были столь удивительны, что их охраняли младшие садовники, дабы впечатлительные придворные и гости не растащили их по листочкам и иголочкам. А некоторые охраняли себя сами. За спиной Дейны на взгорке качался пышный куст, состоящий из густо растущих мясистых лопухоподобных листьев и длинных извивающихся стеблей, украшенных треугольными мордами плотоядных соцветий. Морды крутились из стороны в сторону, с шипением пропускали через горловую перепонку воздух и щёлкали зубами-шипами. Совсем недавно их покормили, поэтому вертелись они скорее от природного инстинкта, чем от голода, и Дейна совершенно не боялась, что куст вытащит корни из клумбы и пойдёт на неё охотиться. Хотя полмесяца назад она была свидетелем того, как алахрѝда – так называли растение лекарелы, в чей местности оно и произрастало, – шустро подтягивая за собой корни, гоняется за каким-то придворным. В ту пору разом подхватили лихорадку двое младших садовников и покормить бедный голодный цветок никто не удосужился. Но зрелище Дейну ничуть не напугало, а вот насмеялась она вдоволь. – Сейс-с-с-са-а-а-а-а… Женщина прислушалась, наконец уловив не самое характерное шипение, и подошла к кусту ближе. Треугольные морды взбудоражено взвились, но нападать не поспешили, замерли, томительно подрагивая. Между густых листьев и шипастых стволов прямо под тщательно охраняемыми ягодами, формой и цветом похожими на помидоры, Дейна различила поцарапанное лицо брата. – Я тебя уже минут десять зову! – едва слышным шёпотом попенял Шерр. – С ума сошёл? – не разжимая губ, в тон ему ответила Дейна. Как брат пробрался в центр куста, можно было не спрашивать. Похоже, алахриду посадили над одним из потайных ходов как сторожа. – Поговорить надо! Женщина приблизилась, доставая из-под куртки булку, которую вообще-то сама хотела съесть, и, отломив кусок, всунула в пасть ближайшей морды. Та с аппетитом заклацала челюстями, но уже секунд через десять сплюнула смоченный растительным соком несъедобный для неё ком. Но от булки алахрида не отвратилась. Сытые, но жадные головы теснились перед Дейной, пытаясь заполучить кусочек хлеба, который почти тут же сплёвывали. И тянулись за новой порцией. Мозгов у алахриды не было, и она жрала всё, что чуяла. Оттого рядом с ней больше ничего и не сажали. Несъедобное сплёвывала, но не запоминала, что сплёвывала, и опять тянулась сожрать ненужную ей гадость. Присмотревшись, Дейна разглядела на макушке брата раздавленный «помидорчик» и сообразила, почему морды его не трогают: принимают за драгоценное вместилище будущего потомства. – Почему ты всё ещё рядом с ним? – разъярённо прошипел Шерр. – Император поручил охранять его, – Дейна неторопливо рассовала в распахнутые пасти по крошечному кусочку и сама куснула булку. Пасти сплюнули, пару раз на Шерра. – Беги от него! – брат произнёс это так импульсивно, что Дейна запереживала, что его услышат, и поторопилась впихнуть в распахнутый рот хлеб. – М-м-м… Я в городе про него кое-что узнал. Он тут уже бывал, двадцать лет назад или около того. Обманул кучу народа, притворяясь бабой, и что-то важное к рукам прибрал. Опасный тип. И влиятельный! Сестра заинтересованно подалась вперёд. Морды тут же окружили её, но, видимо, приняли за кормящего их садовника – вот не есть кормильца у них мозгов хватало! – и ласково прильнули треугольными головами, остро пахнущими скошенным сеном, к её плечам. – А ещё я узнал этого лысого и бородатого, с которым мы в подвале того змеиного логова столкнулись. Ты его ещё потом в сваре кнутом по роже перетянула. Дейна нахмурилась. В подвале было темно, мужика она запомнила неважно, а тех, кого в пылу схватки кнутом охаживала, и вовсе вспомнить не могла: на господина любовалась. – Это Рясий Трупожор. Помнишь, Инан грозилась яйца ему к Тёмным оторвать и в… Продолжение прервалось громким чавканьем одной из голов. – …засунуть! Понимаешь, какие силы сошлись? Эти двое тебя как жернова зёрнышко перетрут! Бросай всё и вали из дворца к Тёмным на рога! Хватит! – Я никуда не уйду, – спокойно заявила Дейна. Так просто бросить службу не выйдет. А если скрываться от глаз наагалея и вольного, то придётся бежать и прятаться. Исчезнуть. Но ей нужно быть на виду. – Вот упрямая! – прошипел Шерр. – Да плюнь ты на них, пусть давятся своим наследством. – Оно дядино, – холодно отозвалась Дейна. – Дядя бы не одобрил. Дейна не ответила, лишь отломила очередной кусочек от сильно уменьшившейся булки. Шерр тут же распахнул рот, и сердобольная сестра потянула руку к нему, но неожиданно вынырнувшая сбоку морда заставила её испуганно бросить угощение в раззявленную пасть. – Подробнее про наагалея. – В нормальном месте встретимся, там и расскажу, – Шерр обозлённо посмотрел на сплёвывающую голову: и сама не съела, и ему не дала. – Масштабное дельце он тогда провернул. Половину дворца обманул, кто-то говорит даже больше. Рассказывают о нём полушёпотом и утверждают, что он Дух. Но я, – Шерр косо ухмыльнулся, – как Дух заявляю: это не так. Дейна тоже улыбнулась. – В купальнях, поняла? Дождавшись кивка, Шерр опустился, исчезая из поля зрения. Одна из голов подозрительно покрутилась и неожиданно нырнула вниз. Куснула она Шерра или нет, Дейна так и не узнала: брат не выдал себя ни звуком. – Живее, – потребовал Ссадаши, оглядываясь. Увы, из-за фонтана он видел только ноги Дейны, и ему уже мерещилось, что за струями воды кто-то клацает зубами. Ссадаши неласково окрестил собственные инстинкты, которые требовали убедиться, цела ли вверенная на его попечение женщина, и отдался во власть любопытства. И оно почти побороло инстинкты. Только они двинулись в трапезную, как к Шширару подполз подчинённый и что-то торопливо зашептал на ухо. Охранник поспешил поделиться с господином приятной вестью: прилетел посыльный с данными по Дейне. Шширара тут же отпустили «разрешить небольшой конфликт между нагами и дворцовой стражей», а Ссадаши и Дейна направились в трапезную, где наагалей, наплевав на этикет, заставил женщину сесть рядом с собой за стол. «Ты же сидела рядом со мной раньше и подавала такой прекрасный пример аппетитом». Хранительница не смутилась напоминанием о прежней оплошности и постаралась подать пример не хуже прежнего. И была столь увлечена сим ответственным действом, что не отреагировала ни на одно из подначиваний наагалея: ни на невинное «кушай побольше кашки», ни на фривольное поглаживание хвостом по колену. Ну… Ссадаши думал, что это её колено, а оказалось, что сидящий напротив придворный вытянул ноги. Впрочем, на его визг Дейна тоже не отреагировала. Стащила только с блюда убежавшего мужчины булку и под округлившимися глазами остальных трапезничающих засунула её под куртку. Высказать «фи» её манерам никто не рискнул: слишком уж умилённо странный наагатинский посол смотрел на охранительницу, а о нём такие слухи ходили… Уже по дороге в оранжерею к ним присоединился разжившийся сведениями Шширар. И Ссадаши не терпелось послушать о Дейне. Может, знание её прошлого поможет ему понять женщину? То, что он не может понять Дейну, неимоверно раздражало Ссадаши. Раздражало, волновало и вводило в азарт. Но больше раздражало. Даже сегодня утром он так и не смог понять, что именно чувствует женщина, как отнеслась к его обману. Раньше ему очень редко приходилось задавать себе вопрос: «А какие мысли могут быть у неё/него в голове?» Он просто понимал. С Дейной ему пришлось задать себе этот вопрос, а затем себе же ответить: «Обычно люди обижаются». Обычно! Люди! Обижаются! Ссадаши уже и не помнил, когда последний раз нисходил до таких неуверенных и очевидных предположений. И чувствовал себя беспомощным. Все остальные предположения казались ещё более маловероятными. Дейна точно не осталась равнодушной. Порой люди винили себя за то, что ошиблись и не рассмотрели, но Ссадаши казалось, что Дейна не относится к этой категории. Таким людям… и нелюдям свойственна нервозность, иногда едва заметная, но всё же заметная. А Дейна ещё и не снизошла до ответа на прямой вопрос. Точнее, снизошла, но Ссадаши не смог ей поверить. Как же всё же любопытно… – У неё в семействе все переругались, – начал с самого интересного Шширар. – И, похоже, причина – наследство. Аррексы очень богаты, владеют обширными земельными угодьями, занимают почти одну восьмую дарданского рынка мяса и одну шестую – кожи. Один из крупнейших торговцев зерном в Давридании. Мука сорта «Бархатная чешуя», которая у нас пользуется таким спросом, изготавливается на их мельницах. Ссадаши присвистнул. – Нынешний граф Аррекс, отец Дейны, – Риан Аррекс, ещё двадцать семь лет назад вдрызг разругался со своим младшим братом Сиа̀ном. Что-то младшенький учудил такое, что господин Риан отрёкся от родства с ним. Ходят слухи, избил едва ли не до смерти. Мать встряла, умолила пощадить. После этого младший Аррекс уехал неизвестно куда, можно сказать, исчез. А у графа вскоре родились близнецы… – Ага! – ликующе протянул Ссадаши. –…и умерла жена. Граф маялся несколько месяцев, не зная, что делать с новорожденными. Вроде бы они у него едва ли не умерли, несмотря на опытных слуг. Дейну уж точно успели на седьмом месяце жизни в храме отпеть, отпевавшего жреца мы даже нашли. И граф уступил воспитание сына и дочери брату своей жены, виконту Мила̀шу Фанлѐксу. – Уступил воспитание наследника? – переспросил Ссадаши. – Не только Дейны? Может, граф чего-то опасался и думал, что шурин защитит детей лучше? Или просто оказался совсем негодным отцом? – Да. Кто-то утверждал, что это и правильно, якобы сын графа Шерр был наследником двух состояний. Мать Дейны, Яко̀вия, унаследовала имение, которое должно было отойти её старшему брату Милашу. На момент смерти их отца брат числился пропавшим без вести уже семь лет, поэтому старый виконт Деро̀ш Фанлѐкс отписал всё старшей дочери и назначил небольшие содержания младшей дочери До̀нии и внебрачному сыну Варо̀ну. – Внебрачный? – Ссадаши вскинул брови. Шширар понимал его заинтригованность. Он и сам был взволнован. – На момент смерти виконта Варону было лет двенадцать, а мать Дейны уже была замужем. – И у графини Аррекс после смерти отца появилось большое наследство и младшая сестра со сводным братом на попечении. – В сравнении с состоянием мужа наследство не очень-то большое, но Аррексы сказочно богаты. Да, Фанлексы владели богатым имением, серебряным рудником в Рирейских горах и какими-то непонятными, но доходными землями за границей на востоке. – Там же кочевники? – удивился Ссадаши. – Они сметают всё. Сколько раз уже пытались землю под пашню пустить… – Указано, что земли доходные, а в чём их доход – никто не знает, – Шширар разочарованно повёл плечами. – Стоило виконту Дерошу умереть, и объявился пропавший сын Милаш. Судя по радости графини Яковии, настоящий, не самозванец. Она тут же начала делать дарственную на имение и всё остальное на брата, но дело не быстрое, а Милашу ещё нужно было подтвердить, что он действительно жив, что тоже делается нескоро. К смерти графини вопрос с дарением не решился, но она предусмотрительно включила брата в завещание и имение отошло ему наследством. – И как на это отреагировал её муж, граф Аррекс? – Или он сделал вид, что ему всё равно, или действительно ему было всё равно. Отношения с шурином он поддерживал хорошие, а когда тот забрал Дейну с братом к себе, и вовсе прекрасные. Новоявленный виконт Милаш Фанлекс растил их вместе с младшей сестрой Донией – та так замуж и не вышла и баловала племянников как родных. Кто-то поговаривал, что Милаш из племянника наследника растил, сам-то он не женился и своих детей не завёл. – А что стало с внебрачным сыном старого виконта? – Сперва жил в доме виконта Милаша. Потом уехал в Дардан, вроде служил при дворе или в городской страже, а после куда-то уехал и пропал без вести, – Шширар многозначительно приподнял брови, мол, надо это хорошенько запомнить. – Не люблю пропавших, – поморщился Ссадаши. – С мёртвыми как-то спокойнее. – А два года назад началось что-то странное. Между графом Аррексом и виконтом Фанлексом размолвка произошла. Граф затребовал, чтобы дети перестали знаться со своим дядей, те заупрямились. Дейна ещё влюбилась в какого-то бравого вояку и вопреки воле отца вышла за него замуж. И вскорости, вроде и месяца не прошло, овдовела. Ходят слухи, что граф Риан Аррекс его и порешил. Так-то мог, нрава он горячего. – А имя у этого мужа есть? – Нет, – огорошил господина Шширар. – Никто не знает, как его звали. Даже жреца, что обряд проводил, сыскать не удалось. Дядя Милаш, может, знал. Брат и тётка тоже. Но они ж все мертвы. – Что-то сомневаюсь я, что была она замужем, – протянул Ссадаши. – Граф Аррекс уверен, что была. И не только он. – И что-то там дальше случилось? – Пошёл слух, что графиня Яковия Аррекс на самом деле ничего брату не отписывала. Что он подделал завещание и имение по праву принадлежит Шерру – сыну графа Риана Аррекса. Виконт Милаш вроде бы с этим не согласился, граф Риан вроде на него насел… Это опять же слухи. А дальше виконт слетел с катушек и решил убрать племянника, мол, чтоб конкурентов не было. Но не смог обстряпать дельце как следует, и граф Аррекс узнал, кто стоит за смертью сына. – Брат Дейны всё же умер? – Ссадаши поморщился. – Убили. Убили и его, и его тётушку Донию – сестру виконта. Милаш вроде хотел обстроить всё так, словно на дом напали и зарезали всех, даже его горячо любимую сестру. Узнав, что произошло на самом деле, граф Аррекс лично явился к виконту и убил его, а после велел привязать тело к лошадям и растащить по полям. – А Дейна? – А Дейна разругалась с отцом и исчезла почти на полтора года, а потом появилась в окружении принцессы Дерри. – Её брата убил дядя, отец отомстил, но она разругалась с отцом? – Ну с дядей бы не вышло поругаться, – невесело пошутил Шширар. – А из-за чего разругалась? – Разное говорят. Но чаще, что из-за свадьбы Дейны. Мол, не простила отцу смерти мужа. Но вот только тот, похоже, сердит на дочь не столь серьёзно, так как именно её он назначил своей наследницей. – Да ты что? – Ссадаши сильно заинтриговался. – А ещё она унаследовала дядино имение – имение Фанлексов, – так как других более близких наследников у того не осталось. – Значит, она очень богатая женщина… – Пока очень состоятельная и будет сказочно богатой, если получит отцовское имение. Но там младший брат графа Сиан предъявил претензии на наследство, мол, женщина не может наследовать родовые имя и земли. Они должны перейти к тому, кто передаст имя новому поколению, а не землю в семью мужа. – Младший брат? Это тот, которого едва не убили, и он уехал-исчез? – Десять лет назад вернулся. Аккурат после смерти матери, которая его защищала. Он ещё почему-то уверяет, что Дейна не дочь графа и вообще у того детей нет. Граф Аррекс обещал повесить его над могилой матери, но вот поймать никак не может. – Захватывающе… Ссадаши посмотрел в сторону фонтана и вздрогнул, обнаружив, что ноги Дейны укоротились. То, что женщина просто поднялась немного выше, дошло до него не сразу. – Мне тут ещё кое-что доложили, – Шширар выглядел очень довольным собой, – на этот раз наши ребята. Кое-что занимательное услышали от стражи про Дейну. Мол, вчера она избила и вышвырнула за ворота очередного ухажёра принцессы. Этот… хе-хе-хе… злодей якобы проговорился, что собирается пробраться в покои её высочества и… признаться в любви. Ссадаши цинично хмыкнул. – Дейна прознала и вышвырнула его, одарив пинками. – Постой, – наагалей нахмурился, – но Дейна вчера всё время была у меня на виду. Она спала со мной и никуда утром не уходила! – И я о том же! – проникновенно прошептал Шширар. – Ребята разузнали подробности, но, представляете, никто не видел, как Дейна вышвыривает горе-ухажёра. Все ссылаются, что кто-то видел, но этого «кого-то» нет! Вот это известие заинтересовало Ссадаши больше семейных тайн Дейны. – Ребята решили расспросить о всех подобных случаях. У части свидетели нашлись, те же самые наги из императорской охраны, которые пытались унять Дейну, когда она взбесилась. Но у почти половины случаев свидетелей нет. Мне кажется, кто-то пытается сделать Дейну опаснее, чем она есть на самом деле. Наги одновременно посмотрели на ноги женщины и, не сговариваясь, отползли чуть в сторону, чтобы видеть её целиком. – По-моему, она и так чрезмерно сурова, – после минутного молчания выдал Ссадаши. – К чему лишние усилия? Дейна с каменным лицом скармливала булку прожорливой алахриде, почти засовывая руку в шипастые пасти. И неумолимо сурово отпихивала кулаком слишком наглые морды.