Глава XIX. Истинный наагалей?

По улицам, едва освещённым розоватым рассветом и залитым предутренним туманом, торопливо шёл закутанный в плащ человек. Немногочисленные прохожие сонно позёвывали и не обращали на него никакого внимания. Тут бы глаза на мощёной дороге свести и не вряхаться в столб, обмотанный маскирующими слоями тумана. Один раз человек торопливо нырнул в проулок, едва заслышав стук копыт. Стуку копыт вторил скрип колёс, и вскоре в туманной завесе обрисовался силуэт тяжеловоза, везущего большую бочку с водой. Прячущийся мужчина досадливо сплюнул и уже хотел выйти из укрытия, но из тумана донеслось что-то похожее на бряцание металлических ножен. Ещё мгновение спустя молочная муть посерела и выпустила из своего нутра двух вразвалочку шагающих мужчин. Человек в плаще подождал, пока стражники пройдут, и заспешил дальше. В западной части города из-за близости к реке по утрам – да и по ночам – висел самый плотный туман, пахнущий тиной и рыбой. Поэтому здесь так любили прятаться вольные: туман скроет от глаз, а запах – от нюха. Уже из-за вольных тут и стражи было много, но местные жители одинаково боялись и разбойников, и защитников. Поди пойми, кто там в мути шагает! До смешного доходило! В прошлом месяце стражника и обокрали, а его товарища, бросившегося на помощь, задержал как вора другой патруль. Добравшись до крепко сколоченной калитки, мужчина в плаще скользнул в маленький дворик и остановился перед небольшим, но аккуратным домиком, в котором полагалось бы жить небогатому, но приличному горожанину. Дверь открыла бабулечка в цветастом платке. Ничего не спрашивая, старушка посторонилась, пропуская гостя, и так же молча зашаркала в сторону кухоньки. Гость же, перескакивая через ступеньки, поднялся на второй этаж и нетерпеливо, нервно постучал в чердачную дверь. – Входи, – тяжело обронили изнутри. Гость рывком распахнул дверь и замер на пороге, осматриваясь. Чисто выметенный чердак уже заливала утренняя заря через окошко в крыше, но полумрак всё ещё клубился у стен и в углах. По центру комнаты стоял кособокий стол, рядом два колченогих табурета, а у дальней стены, почти под окошком, окованный железом сундук, на крышке которого высился глиняный горшок с высохшей палкой какого-то цветка. Вот перед сундуком, задрав голову к окну и заложив руки за спину, и стоял Рясий. Гость с грохотом захлопнул дверь и сделал два яростных шага вперёд. По крепко стиснутым кулакам было видно, что он просто в бешенстве, но даже злость не вынудила его подойти ближе. – Ты рехнулся?!! – рявкнул он. – Соображаешь, что сотворил?! Взрыв в центре города, под самым носом у стражи! Да они теперь землю носом рыть будут, лишь бы отмыться от грязи, в которую их мордой ткнули! Совсем уговоров не чтишь? Я же велел: никакого шума!!! – Заткнись, – низко, угрожающе, продолжая стоять спиной к гостю, протянул Рясий. – Тёмные! – гость нервно отёр руками лицо под капюшоном. – Дворец качается от слухов, Моззи соглядатаев по всему городу разослал и на каждого таким пытливым взором смотрит! Он меня сегодня у ворот отловил и елейным тоном так поинтересовался, мол, куда собрались, уважаемый. А, к любовнице! Так к ней ночью надо, чего поутру шататься да сон портить. А вдруг эту ночь не с вами провела, чего расстраиваться… Еле отбрехался, что потому и бегу, чтобы паскуду на месте преступления застать! Рясий не ответил, но под розоватым отсветом зари казалось, что его лысина наливается краской. – Если до этого они едва шевелились, не зная точно, придумал наг эту историю или нет, то теперь взялись всерьёз, – продолжал распаляться гость. – Может, залечь? – начал он рассуждать вслух. – Отложить на годик или два… – Закрой свою трусливую пасть! – рявкнул Рясий. – Ничего мы откладывать не будем! Я этого сухлядатая, – вольный с наслаждением выплюнул троллье ругательство, – хвостатого лично в последний путь провожу. На своём горбу натаскаю дровишек для погребального костра и спалю живого вместе с его бабой! Вольный резко обернулся, и гость осёкся. По лицу Рясия наискось через правый глаз тянулась багровая полоса, словно его кнутом по роже перетянули. Полоса уродливо вспухла, а глаз вообще не открывался. – Тьфу, – с презрением сплюнул гость, – с полусонным нагом и бабёнкой не справились! Как вы собираетесь дворец грабить? С такими-то силами. Рясий тяжело задышал и шагнул вперёд, отбрасывая в сторону стол. Тот проехал на ножках, накренился, но устоял. – Полусонный?! – заорал вольный. – Да его пёрло как после настойки «Психованного вояки»! Чего вы ему там налили? Решил нас подставить? – Да я ему своими руками подлил сонное! Если ищешь виноватого, то ищи среди своих шавок! Главарь, мать твою… Твои же подельники и споили ему чего-то, пока ты не видел. Крыс-то давно травил? Рясий так-то не ждал от своих подчинённых собачьей преданности, но обвинения, что он якобы не заметил предательства у себя под носом, взбесили его, и мужчина с утробным рыком бросился на гостя. Тот бежать не стал, слишком уж зол был, и мужчины, вцепившись в грудки друг друга, закружили по комнате, распинывая табуреты. Схватиться за ножи не успели. Скрипнула дверь, и на чердак с подносом зашла старуха. Тяжело дышащие сообщники замерли и уставились на неё. Гость поспешил подтянуть малость сползший капюшон. Бабулечка поискала глазами стол и засеменила к нему. Сгрузила на него кувшин с вином и разделочную доску с хлебом и мясом. Последним она взяла нож и, неожиданно грозно сверкнув глазами в сторону драчунов, всадила его в стол. Лезвие прошло разделочную доску насквозь и застряло в столешнице. Гость ощутимо вздрогнул, у более привычного Рясия только желваки занемели и левый глаз дёрнулся. Засунув поднос под мышку, старушка засеменила к двери. Как только створка закрылась за её спиной, мужчины поспешили отпихнуть друг друга. – Ладно, погорячились, и Тёмные с ним, – Рясий, хмурясь, отёр лысину и поискал глазами табурет. Уже вместе мужчины перетянули стол под окошко, уселись и за неимением стаканов по очереди приложились к кувшину. Напряжение ощутимо спало. Сообщники всё ещё были раздосадованы, но ругаться их уже не тянуло. – Чего сейчас у вас творится? – не очень охотно поинтересовался Рясий. – На ушах стоят, – так же неохотно ответил гость. – Лекарей душ на всех не хватает. Моззи город шерстит… – Пусть шерстит, – Рясий вновь приложился к кувшину и отставил его на середину стола, – я своих распустил, чтобы глаза Мозоли не мозолили. А если кто и попадётся… – вольный проникновенно посмотрел под капюшон сообщника. – Мелочь ничего о нашем уговоре не знает, а тех, кто знает, я припрятал. Не всех, но остальных припрятал ещё надёжнее, – косая ухмылка не дала усомниться в том, как именно припрятал. – Чтоб дело обстряпать, нужно не так много думающих голов, а остальным нужно только делать то, что говорят. А у тебя? – Я уже говорил, что действую один, – огрызнулся мужчина. Рясий только хмыкнул, но спорить не стал. – Допросить нага удалось? Должно же в этой авантюре что-то дельное быть… – Да набрехал, – отмахнулся вольный. – Ненормальный он какой-то был, словно опоили действительно чем. Ничего дельного не сказал, лучше б не снотворным поили, а травили. – Нага травануть – та ещё задача… – пробурчал гость и тоже соблаговолил снять повторную пробу вина. – Плохо ты сработал, друг мой, – Рясий нехорошо прищурился. – Я от тебя, когда про нага расспрашивал, ничего дельного не услышал. А тут мало, что он сам по себе подарок, так с ним в придачу ещё и девка идёт. – Я рассказал всё, что смог найти, – вскинулся гость. – Ну вот теперь я верю, что в одиночку работаешь, – довольно обидно отозвался вольный. – И сразу предупредил, что он что-то непонятное! А Дейна… – гость замялся. – Да ничего в ней такого нет. Император приставил, но как охранитель она звёзд с неба не хватает. Кнутом, – капюшон развернулся в сторону вольного, и голос зазвучал ехидно, – махать горазда, да. Но в драки не встревает, хотя её не единожды подначивали. С более сильными не связывается, предпочитает исподволь, хитростью устранить. Но хитрость времени требует, а в бою его нет. Ничего такого в ней нет, это ты просто из-за опухшей рожи по злости силу её преувеличиваешь. Рясий скривился, но спорить не стал. Та же Инан охаживала куда круче. – А про нага… – гость решил вытащить нож, чтобы мясца нарезать, дёрнул раз-другой и едва вытянул лезвие из дерева. – Ух, ну и бабка! – Язык придержи, – Рясий настороженно скосился на дверь. – Она из вольных, что ли? – понизил голос собеседник. – А Тёмные её знают. Владелица дома, я у неё в постояльцах. Мне её насоветовал знакомец один. Мои ребята боятся её как духа. Отходила она тут одного метлой так, что всего переломала. Мужчина в капюшоне посмотрел на дверь и решил, что лучше не сердить бабушку и поговорить о деле. – Так вот, про нага ничего дельного не говорят. Всё как-то увёртками, умалчиваниями… Я тут взбесился и насел на одного, мол, чего кривишь, вижу, что не договариваешь. А он мне: иди и сам у нага всё спроси! – Нашёл, где спрашивать, – Рясий повеселел. – Да о таком позоре рассказывать никто не захочет. А вот вляпаешься в ту же грязь, тогда тебе и расскажут, и посочувствуют, и поржут. – Ты что-то знаешь? – гость резко подался вперёд. – После сегодняшнего я из парней все жилы вытянул, но добыли они мне-таки кой-чего на него, – вольный довольно огладил бороду. – В таверне «У Хно̀ма» старик-стражник из отставных по пьяному делу разболтал. Двадцать два года назад эта хвостатая прелесть уже приезжала во дворец. Как баба! Якобы сестра белохвостого советника повелителя нагов. – Да какая из него баба? – опешил гость. – Да, жеманный до мерзости, но точно не баба. – А тогда поверили, – Рясий расплылся в широкой улыбке. – И ещё как поверили! Жена советника какую-то важную цацку посеяла, так этот, который сестрой притворялся, заявил, что выйдет замуж за того, кто найдёт пропажу. Ну и дворцовая стража ноздри раздула. Мол, баба красивая, хоть и хвостатая, да ещё и богатая. Хотя по мне странно, что он стольких обаял… Тогда на поиски ночью в город ломанулось больше половины стражников, император был в бешенстве. А этот… с сиреневым хвостом лежал на крыше храма, чё-то там лирично бряцал на бандуре и напевал тоскливо-жутковатое. Ветер одежды развевает, а он хвостом повиливает и улыбается… – Рясий сам не знал, зачем сказал последнее. – К утру притащили и пропажу, и воров. И тут уж выяснилось, что у богатой прелестницы член в хвосте. Парень, который пропажу нашёл, даже от денег отказался и уехал в степи кочевников бить. А этот… с хвостом… хохотал на весь город. Как Тёмный дух радовался. На чердаке повисла тишина. – Вряхались мы с ним, – наконец выдавил гость. – Не трусь, – презрительно скривился вольный. – Да он хтонь какая-то, – тролльи ругательства на диво заразительны. – Сумасшедший? – Может, – пожевал губами Рясий. – Ты его там точно ничем не опоил? – Да нет же! – А чего он в посольстве делает? Чего за рыбёшка? – Говорят, родственники привезли на город посмотреть. – Враньё, – вмиг обличил вольный. – Да и психов так не выгуливают. – Это я и так понял, – огрызнулся гость. – Подозреваю, что он соглядатай наагашейда. – Толстая рыбина… – оценил Рясий и, помолчав, добавил: – Сдаётся мне, он либо ничего толкового не видел и не слышал, либо не счёл нужным делиться с Мозолью. Моззи, если б знал, уже сгрёб бы тебя, а награду за мою голову повысил бы раз в десять. Но она прежняя, я видел. Наг что-то своё играет. Убирать его надо. – А смысл? Дворец растравлен, сейчас туда так просто не проберёшься. – А смысл в том, чтобы этот хвостатый сам до нас не добрался. – Его смерть только растравит дворец ещё сильнее. – Тогда надо сделать так, чтобы на нас не подумали. Может, кто-то с ним хочет свести счёты… Гость задумался. – Ну… не знаю. Желающие-то найдутся, но вот решительных… – А нам главное повод и козёл отпущения. Из-за чего там наги повздорить могут? Из-за баб могут? В этот раз молчание было более продолжительным. – В этом что-то есть… Надо подумать. Но нага-то мы уберём, а что с делом? Хотя… В успокоенный разум одна за другой начали приходить идеи. – Ну раз сейчас во дворце все распахнули глаза, нужно заставить их посмотреть в другую сторону. – Уже что-то придумал? – осклабился Рясий. Гость молча потянулся к кувшину. – Ты же видел их? – ласково прищурил глаза Ссадаши. – Ну же, расскажи мне, они ведь настоящие? Наг поднял руки и пытливо всмотрелся. Ему не ответили. – Мне очень нужно знать, не будь таким упрямцем. Уж в его руках извивался и яростно шипел, но, увы, по-змеиному. – Мягкие и упругие… Может, ты их кусал, негодник? Кусал? Если не лопнули, значит, настоящие. С тихим вздохом наагалей опустил полоза на грудь, и тот поспешил заползти за ворот. Ссадаши лежал на постели в своих покоях уже совершенно чистый и полностью одетый и с досадой вспоминал прошедшую ночь. Виконт Ронт испортил ему всю игру! И перед Дейной раскрылся, и с вольными не пообщался. Ещё и мерином стал на три дня! Голова ныла, тело болело и тошнило, как после последней их с Ваашем совместной попойки, после которой друг в очередной раз зарёкся с ним пить. Но наибольшую досаду вызывало не всё перечисленное, а отдельные воспоминания. Он точно видел Дейну-мужчину. Дейна словно бы в эту ночь гуляла поочерёдно в обоих обликах, меняя их за секунду. Ссадаши очень надеялся, что на самом деле Дейна просто была не одна, но сомнения уже крепко его глодали. Дейну-мужчину он видел только в подвале. Если Дейна пришла не одна и её спутник решил появиться перед его глазами, то почему он не помог потом? Нет, она не может быть мужчиной! Бред! Ссадаши раздражённо зашипел. Несмотря на увещевания, сомнения продолжали его одолевать. Дверь отворилась, и в спальню вполз Шширар. – И как там? – не поднимаясь с постели, вопросил Ссадаши. – Стены качаются от пересудов. Уже ходит слух, что ночью вы напали на мужчину и пытались склонить его к близости, но успели только раздеть. – Всего лишь один сапог стащил, – фыркнул наагалей, – а раздули-то… А Дейна? Охранник покосился на дверь. – Ждёт. Готова хранить вас и дальше. Ссадаши сел. – Ждёт? – хвост азартно вильнул. – Господин, – Шширар умоляюще посмотрел на него, – будьте милосердны. Хорошая же девочка, вон она с какой добротой к вам отнеслась. Ну не наказывать же за наивность? – А я не собираюсь её наказывать. Шширар с тоской вздохнул. Знал он это настроение господина. Наагалей настроен развлекаться. Беззлобно, но Дейну охраннику всё равно было жалко. Поднявшись, Ссадаши подполз к двери и оглянулся на помощника. – Она там? Шширар молча кивнул, и наагалей неторопливо толкнул створку и величественно выполз в гостиную. Дейна стояла прямо напротив двери. Прямая, суровая, с заложенными за спину руками. При появлении господина она склонила голову, приветствуя его, и тут же вскинула подбородок. Ссадаши почувствовал, как по плечам бегут мурашки. Тёмно-синий, почти чёрный взгляд был совершенно невозмутим. Ни проблеска эмоций. Ссадаши склонил голову набок, слегка опустил белёсые ресницы и растянул губы в искушающе-насмешливой улыбке. – Дейна… – Господин, – отозвалась женщина. Голос прозвучал сухо и ровно, но именно в этот момент Дейна едва не вздрогнула. Стоящий перед ней наг мало напоминал её прежнего господина, милого великовозрастного ребёнка. Взрослый мужчина. Наглый, хитрый, явно любящий удовольствия. Даже удивительно, как изменилась его внешность, хотя на самом деле изменилось только поведение. Он больше не походил на наивного прелестного мальчика. Хищный, опасный и откровенно многоликий. Теперь Дейна видела это ясно. Сердце остро кольнула тоска. Она будет скучать по прежнему милому господину. Какая жалость, что она обманулась и наагалей-ребёнок на самом деле не существует. Есть только его маска. – Обижена? – фиолетовый хвост тяжело плюхнулся из стороны в сторону. Боги, почему его голос так хрипит? – Нет. – Обманываешь меня? – наагалей приподнял подбородок и с улыбкой посмотрел на неё из-под ресниц. Дейна вновь едва не вздрогнула. Затенённые глаза нага словно кровью налились. – Зачем мне обижаться на вас? – Ну я же так коварно воспользовался твоим доверием… – напомнил господин. – Если вы специально хотели меня обидеть, то зачем мне радовать вас и обижаться? – спокойно ответила женщина. – Если не хотели, то какой смысл обижаться? Ссадаши подполз ближе и остановился в каком-то шаге от хранительницы. Она продолжала невозмутимо смотреть на его грудь – она как раз располагалась напротив её глаз. Как назло, именно сегодня наагалей выбрал одежду «мужественного» тёмно-фиолетового цвета, и от этого диссонанс между нынешним господином и прежним только усиливался. Дейна собирала образ нага по кусочкам, с каждой минутой находя в нём что-то новое. Очень взрослый наг, влиятельный, привыкший повелевать. Возможно, в его глазах она ребёнок. Неожиданно Дейна протянула руку и запустила её за отворот одеяния наагалея. И ощутила мимолётное торжество, когда лицо нага ошеломлённо вытянулось и прищуренные глаза распахнулись. – Я присмотрю, – хранительница извлекла на свет ужа и спокойно под пристальным взглядом господина – сверху ему наверняка хорошо видно – расстегнула куртку и запихнула змея под рубашку. Ссадаши облизнул губы и вновь расплылся в улыбке. А затем вдруг обхватил Дейну за плечи и, легко развернув её, прижал к своему боку. – За мной можно тоже так смотреть, – прошептал он на ухо и тут же со смешком добавил: – Не напрягайся, в ближайшие три дня я немогун. Помощь от друзей. Хуже врагов, Тёмные бы их побрал, – наагалей рассмеялся. Дейна была уверена, что друзья наагалея думают о нём так же.