Глава XVIII. Завершение ночи

Во дворец наги возвращались очень тихо. Не то чтобы они опасались, что об их поползновениях станет известно. О них уже было известно. Просто не хотели лишний раз мозолить глаза. Тем более виконт Моззи оказался рядом с главным управлением городской стражи раньше, чем Вааш соблаговолил поставить Дейну наземь. То ли рядом жил, то ли рядом гулял. – Или вынюхивал, – мрачно предположил Дел. Он подозревал, что ушлый виконт следил если не за Ссадаши, то хотя бы за ними. Так что нагов ещё час мурыжили в управлении, где виконт со слов пострадавших – и это не Дейна с Ссадаши, а ночные прохожие – записывал произошедшее. До парочки «господин и хранительница» очередь дошла позже. И если Дейна описала произошедшее сухо и коротко («Пришла на дежурство, обнаружила пропажу наагалея, пошла искать»), то Ссадаши устроил сцену, требуя бабу, ну или хотя бы позволения перетащить на колени… на хвост хранительницу. В конце концов поведение наагалея смутило даже чёрствого виконта, и он внял мольбам Дела и вызвал лекаря. Тот довольно быстро по слюне нага определил, что того опоили сильным снотворным зельем и элексиром мужественности. – Занятная штучка, – тощий мужчина с островатой бородкой и залысиной на башке трескуче рассмеялся. – Выпивший её чувствует себя всемогущим. Его тянет на подвиги, энергия через край плещется, хочется сотворить что-то этакое, чтобы привлечь все женские взгляды. Ну ещё элексирчик делает так, чтобы и после, – лекарь многозначительно приподнял брови, – не сплоховать. – В бордель его, что ли, оттащить? – задумчиво протянул Вааш. – Какой ещё бордель? – нервно встрепенулся виконт Моззи, и Дел подозрительно прищурился. Может, господин следователь действительно был неподалёку и теперь опасается, что гости столицы узнают, где именно. А женщины – создания болтливые… – Чтобы он ещё что-то взорвал? – Это была случайность, – холодно повторила Дейна. – Мы не знали, что в соседней комнате хранится взрывной порошок. И уж точно не предполагали, что хранится он недалеко от главного управления городской стражи. Сказано было ровно и спокойно, вроде бы без намёка, но виконт яростно посмотрел на главу управления, высокого черноволосого мужчину. Выглядел тот всё ещё потрясённым. Такой позор! Гнездо вольных под самым носом! Перед нагами виконт не пожелал обсуждать эту ситуацию, но те сами услышали: стены в допросных были тонковаты, наверное, для того чтобы стоны и мольбы из пыточных располагали «гостей» к откровенности. Да и виконт шипел на очень высоких тонах, а глава управления от природы обладал гулким голосом. Оказывается, ещё месяц назад дом рядом снял представитель гильдии скобяных дел мастеров для ежемесячных собраний и размещения служащих, ведающих делами гильдии, которая была одной из самых больших в Давридании. Стража несколько раз заходила к ним, но исключительно по-соседски. Даже пару раз с тамошними мужиками выпивать ходили. Ничего странного примечено не было, суета-маета, горы бумаг на столах, тьма образчиков товара в стеллажах и да, бочонки со всяким сырьём, коего в скобяном деле требовалось немеряно. Виконт пришёл в такое негодование, что распорядился проверить все дома и заведения в округе, в том числе храм, что привело главу управления в ужас: местный настоятель кровь жрал не хуже вампира. – И как долго действовать будет? – Дел уже с большим сочувствием посмотрел на пьяно лыбящегося Ссадаши. – Ну ему на всю ночь хватит, – благодушно улыбнулся лекарь. – Всё ж не человек. Человеку бы от такой порции всё разумение снесло, а он что-то соображает. – Похоже, вольным ещё повезло, – хохотнул Вааш. – И кто его тогда опоил? – нахмурился Дел. – Не вольные же себе такой подарочек устроили. – Дейна, ты же не будешь больше превращаться в мужчину? – развалившийся на стуле Ссадаши томно посмотрел на хранительницу. Наги и виконт с удивлением взглянули на невозмутимую женщину. – Бредит, – вынес вердикт лекарь. – Это от смешения зелий. Госпожа, а вы… –…телохранитель, – не дослушала Дейна. – А, м-м-м… Жаль. А… жена? – Холост, – трагично выдохнул Вааш. – Тогда… – Нет! – отрезал виконт. Лекарь с сочувствием посмотрел на змея. Добиться от нага внятного рассказа не удалось. Дейна подробностей не выдала (и уж тем более не высказала подозрений, что наагалей специально влез в разбойное логово). Шширар притворился неосведомлённым хранителем господского тела. Вааш и Дел вообще были в ужасе от произошедшего (вроде в искреннем) и костерили вольных, которые украли их дорогого друга. Здесь виконт чуял фальшь, но так и не определился, где именно: в «украли» или «дорогого друга». Пришлось отпустить важных гостей и пойти разгребать пепелище. Авось оно будет сговорчивее. Ссадаши почтительно, занимая его разговорами о том о сём, вели Вааш и Дел. Охрана держалась чуть позади, ещё дальше шли стражники, которых отрядил в помощь гостям виконт. У ворот дворца последние отстали и скрылись. – О, ушёл, – Делилонис удивлённо посмотрел на разломанный фонтанчик, в центре которого ещё до их ухода спал варлийский княжич. – Проспался, – благодушно пробасил Вааш и попенял другу: – Поверить не могу, что ты просватал за него Дарилью. – А ты выпил за это дело! – не остался в долгу Дел. – Не, ну парень так-то неплохой. Но Дейш тебя сожрёт. – Ты серьёзно? – обжёг его взглядом друг. – Да Лесавий и не вспомнит, когда проснётся. Мы просто нажрались. – А ещё на меня хвостами махали, – глумливо ухмыльнулся Ссадаши. Вааш с Делилонисом промолчали. Дел устыдился, Вааш тоже устыдился, но того, что они всё же не позвали Ссадаши. Глядишь, сегодня бы отсыпался, а не взрывал в невменяемом состоянии бандитское логово. Наги затащили слабо упирающегося друга в гостевое крыло и повели к покоям, у коих и замерли в замешательстве. Хвосты сами привели их к апартаментам Делилониса. – Почему все спят у меня? – даже не возмутился, а как-то печально вопросил наагариш. – У тебя это… как его… атмосфера благоприятная. На мирный сон без приключений настраивает. Наги втащили Ссадаши внутрь, а охрана осталась снаружи. Шширар смущённо посмотрел на невозмутимую Дейну, робко повозил хвостом из стороны в сторону, но лезть с вопросами, извинениями и объяснениями не рискнул. Сгрузив Ссадаши на подушки, Дел и Вааш завозились рядом. Наагариш пошёл выпускать запертых в спальне кошек – то, что звери сотворили с периной, вызвало у нага лишь зубовный скрежет, – а Вааш стянул с Ссадаши грязную рубаху, порылся в вещах Дела и перебросил другу чистую одежду. – Ты вообще что-нибудь соображаешь? – сложив руки на груди, зеленохвостый наг воззрился на томно раскинувшегося на подушках друга. – Кой-чего мыслью, – отозвался тот, – и дурью дурною бабу хочу. И спать. – Да тебя такого дурного боязно в бордель отпускать, – с сочувствием отозвался Вааш. – Только если ты всех вольных угробил и на тебя теперь не охотятся… – Не всех, – поморщился Ссадаши, – тварь эта орясиевая улизнуть успела ещё раньше. – От тебя? – удивился Дел. – Мне тогда не до него было, я мир спасал. До чего ж ядрёная штука… – Где ты её вообще взял? И зачем пил? Не припомню, чтобы ты в бодрящих зельях нуждался. – Мож, вольные пошутить хотели? – хмыкнул Вааш. – Это не вольные, – уверенно заявил Ссадаши, но тешить любопытство друзей не стал. В дверь кто-то постучал, и Дел пополз открывать. Вернулся он с каким-то бутылёчком в руках. Подозрительно понюхав горлышко, наагариш протянул его Ссадаши и велел: – Пей. Тот послушно выхлебал предложенное и только после этого поинтересовался: – А что это было? – Да тот старичок-лекарь противодействующее от эликсира мужественности передал, – рассеянно отозвался Дел. – Оно тебя успокоит. Дня три ниже пояса тебя ничто волновать не будет. Ссадаши уставился на друга с таким видом, словно тот ему яду поднёс. – Дел! – Вааш тоже возмутился. – Чего? – искренне не понял тот. – О боги, Вааш, ну посидит тихо-мирно три дня! У него хранительница на нервах, а он на неё облизывается. Спустит же шкуру! – Она злая, – согласился Ссадаши. – И кто её научил так больно и подло бить? – Да ладно тебе, – отмахнулся уже Вааш. – Ну пихнула немного в пластины, они и пошевелиться не должны были. Мы не люди или оборотни, у которых всё наружу. Ссадаши поморщился, недовольно свернул хвост в кольца и неохотно отозвался: – Они приоткрыты были. Защемило. И Вааш, и Дел обернулись и уставились на друга с одинаковым искренним сочувствием. – Ну тогда тем более тебе нужен отдых, – выдохнул Дел. Вааш дождался, когда утомлённый приключениями Ссадаши задремлет, и выполз за порог, оставив друга на попечении Дела. – Ох и поползут о тебе и Ссадаши наутро слухи, – издевательски протянул Вааш на прощание. – Да чего про меня и Ссадаши здесь ещё не говорили? – желчно отозвался Дел. И Шширар, и Дейна стояли у двери. Грязные, в закопчённой одежде и не в лучшем настроении. – Ты ползи внутрь, – Вааш ткнул в Шширара, – присмотришь за ним. Я сказал, присмотришь, а не как это у вас, Фасашевых червей, обычно! Охранник скользнул мимо наагалея внутрь, а Вааш смерил взглядом Дейну. – А ты отдыхать. Женщина молча развернулась и направилась прочь. Уже спускаясь по лестнице, она поняла, что наг следует за ней. Сперва она решила, что им просто по пути, но, когда наагалей свернул следом за ней к купальням, женщина остановилась и пристально уставилась на нага. – Ссадаши просил эту ночь присмотреть за тобой, – не стал юлить Вааш. – Да ты не напрягайся, я просто поползаю рядом. Дейна хотела было сказать, что не нужно, но… Передумав мыться, она отошла к окну и, опершись на подоконник, уставилась на усыпанное звёздами небо. И почувствовала боком жар, идущий от тела нага. – Ты не сердись на Ссадаши, – Вааш беззастенчиво потеснил Дейну и тоже облокотился на подоконник. – Он малый хороший, добрый, просто пошутить любит. Заигрывается порой, но дурного таким хорошим людям, как ты, не делает. Дейна молчала. Она не злилась на наагалея. По крайней мере убеждала себя в этом. Она злилась и обижалась на себя. Почему ей не удаётся понять, кому стоит верить, а кому нет? Почему она раз за разом падает в одну и ту же яму? Почему она не почувствовала подвоха в поведении и словах наагалея? Он ведь показался ей таким добрым и наивным ребёнком. Таким же ребёнком была она сама когда-то. И ей захотелось защитить его от злости и грубости мира, утешить, если его обидят, показать, что не все вокруг злые. И сейчас Дейна чувствовала стыд за свои доверчивость и наивность. – И нас ты уж прости, – Вааш виновато посмотрел на неё. – Привыкли потакать поганцу. Любим этого дурня. – Я не злюсь, – отозвалась женщина. Действительно, чего на них злиться? Наагалея они знают, любят, а она чужая. И останется в их жизни ещё одним коротким знакомством. Вааш оценивающе посмотрел на неё. – А лучше бы злилась. Ссадаши проснулся перед самым рассветом и некоторое время тупо пялился на сидящего рядом Шширара. Потом он вспомнил прошедшую ночь и глухо застонал. – Пить? – предложил охранник. – Где Дейна? – С наагалеем Ваашем ушла. – Спохватился! – недовольно скривился Ссадаши. – Просил же… Действие эликсира окончательно прекратилось, и Ссадаши чувствовал себя разбитым и раздражённым. И жаждал мести. – И куда вы? – тоскливо спросил Шширар, когда господин сел. – Надо мне тут кое-кому спасибо сказать. Радостно улыбающийся Ронт неспешно поднимался по лестнице к своим покоям. Нынешнее ночное бдение оказалось не таким бесполезным, как предыдущее, и он наконец выяснил, где покои принцессы. Нет, он, конечно же, не думал наносить урон девичьей чести, но мечтать приятнее, глядя на окна возлюбленной, а не её дяди. У двери в апартаменты виконт замешкался, выискивая ключ. – Потерял? – в косяк над головой упёрлась когтистая рука, и Ронт, вздрогнув, медленно обернулся. Сердце испуганно закатилось, и мужчина, рывком развернувшись, вжался спиной в дверь. Наагалей Ссадаши нависал над ним и растягивал губы в сладчайшей улыбке. – Хотел поблагодарить за подарок, – наг когтем пригладил кружева на рубашке побелевшего мужчины. Боги, как он догадался? – Весьма и весьма приятно, – продолжал напевать наагалей, – аж ум малость помутился, и я не сразу дошёл до простой мысли. Склонившись ниже, Ссадаши прошептал виконту прямо в лицо: – Я тут подумал, а не хотел ли ты привлечь моё внимание, задаривая такую обворожительную вещь? Ронт вздрогнул, почувствовав, как хвост оглаживает его икры. – И, знаешь, – наагалей улыбнулся ещё шире, – я понял, что ты жаждешь ощутить на себе действие эликсира. По коридорам прокатил душераздирающий мужской крик.