Глава LIX. Проблемная тайна Дейны

– Я не хочу к нему! Наагалей упирался, цеплялся слабым хвостом за охранников, пытался отпихнуть «спасённую» Дейну и с нездоровым бешенством посматривал на лекаря. Дейна, конечно, привыкла к противоречивому характеру господина, но всё же ей показалось странным, что он с таким упорством отказывается от помощи, которая ему явно необходима. Заглянув снизу в лицо нага, хранительница увидела лихорадочный румянец на щеках и донельзя расширенные зрачки. Наагалей явно было немного невменяем. – Ссадаши, ну чего ты кочевряжишься? – с другого бока подполз наагалей Вааш и, заглянув ему в лицо, обеспокоенно протянул: – О-о-о… Лилашей, чё с ним опять? – Ядом своим траванулся, скоро галлюцинации пойдут. Тащите его внутрь, – наг распахнул дверь, и Вааш с Дейной вдвоём заволокли Ссадаши в гостиную. – А ты его не предупредил, что ли? – проворчал Вааш, смотря, как пошатывающийся друг отползает к стене и приваливается к ней. – Предупредил. Но у него уже вменяемость отключилась, – лекарь пососал прокушенную ладонь. – Хотел печатью железы закрыть, а он меня кусанул. Да не смотрите на меня так. Я что, дурак к нему в рот без противоядия лезть? – А защита что, после того зелья не восстанавливается? – обеспокоилась Дейна. – Почему он до сих пор свой яд не переносит? – Потому что постоянно использовал его эти дни, – недовольно скривился Лилашей. – И как дотянул только до дворца… – Господин, зачем вы использовали яд? – возмутилась женщина. И господин Вааш, и господин Лилашей посмотрели на неё с жалостью, почти как на дурочку. – Потому что рядом были вы, – ответил лекарь, и Дейна смутилась. – Я так сильно ему не нравлюсь? – Ну ты и идиотка, – добродушно пробасил Вааш. – Госпожа, вокруг же вас были люди, и вряд ли наагалей посчитал их дружелюбными. Вы женщина, а он сам был так слаб, что только на яд и мог надеяться. – Не укусит так плюнет, – хохотнул Вааш. Страх за друга больше его не терзал – Лилашею наагалей доверял полностью, – и Вааш с облегчением следил за дрожащим Ссадаши. На хвосте тот держался значительно лучше, чем на ногах, но передвигался исключительно по стеночке. – Гады, – протяжно шипел он по-наагатиски, отползая подальше, – ненавижу вас. Ползите прочь. Нет, ты останься! – и яростный взгляд на непонимающую Дейну. – Надо его отловить, разжать рот и поставить печать, – деловито перечислил Лилашей. – Наагалей, мне нужна ваша помощь. А то защита у него в полной мере так и не восстановилась, и он продолжает себя травить. Дейна представила будущую потасовку, в которой два сильных нага скручивают слабого наагалея, который даже в таком состоянии думает о её защите, и заволновалась. Такой удар по достоинству! Да и… жалко его. – Господин, вам нужно перестать выделять яд, – хранительница решила попытаться достучаться до разума наагалея. – Вы себе вредите. Если вы сдохнете, то как же позаботитесь обо мне? Вааш и Лилашей с изумлением уставились на неё, и щёки женщины порозовели. – Я не выделяю, – Ссадаши с достоинством мотнул головой и едва не бухнулся на пол. – Он не осознает этого, – с сожалением протянул лекарь. – Увы, но говорить бесполезно. – Но попытка во! – Вааш показал большой палец. – Наагалей, заползайте справа, а я слева. И не помните его ради всех богов! Наги расползлись в разные стороны и начали подбираться к Ссадаши. Тот, пьяно пошатываясь, с лютой злобой смотрел то на одного, то на другого и яростно щерил зубы. Когда «злодеям» оставалось проползти какие-то полсажени, наагалей неожиданно бросился между ними, да так быстро и ловко, что его не успели поймать даже хвостами. Впрочем, равновесие ему изменило, и Ссадаши растянулся на ковре прямо у ног Дейны. Та поспешила ему на помощь и с большим трудом подняла, пока наг с шипением отмахивался от «врагов» хвостом. – Пошли прочь, скотоложцы! Эти ублюдки Миссэ и Доаш… Убью тварей! Вааш и Лилашей озадаченно, но с пониманием переглянулись. – Господин, всё хорошо, – Дейна прижала к себе дрожащего наагалея. – Вам просто дадут лекарство. И если вы выпьете его сами, то к вам даже никто не прикоснётся. – Они и тебя сюда притащили? Или ты, – Ссадаши подозрительно сощурил безумные глаза, – всё же мужчина? Так как говорил наг по-наагатински, Дейна его не поняла и вопросительно взглянула на господина Вааша. Тот поспешил отмахнуться: – Не бери в голову. – Нет, ты не мужчина, – Ссадаши уставился на грудь Дейны, – ты укротительница змеев. – Госпожа, держите его покрепче. Если вдруг будет сильно вырываться, лучше отпустите, – Лилашей не двигался, опасаясь, что отравленный наагалей может ненароком повредить женщине. – Я не хочу к ним, – плаксиво протянул Ссадаши, и сердце Дейны дрогнуло. Именно в этот момент он стал похож на наагалея, с которым она познакомилась. На нежного ребёнка. Жалость развернулась, опутала Дейну щупальцами, и она теснее прижала к себе нага. И упреждающе грозно посмотрела на господина Вааша и лекаря. Нет, она не хотела их отпугнуть, как-то невольно вышло. – Господин, – Дейна посмотрела на наагалея и проникновенно произнесла, – если вы не ядовиты, то поцелуйте меня. Как в последний раз целовали. Глубоко, – голос зазвучал завораживающе вкрадчиво, – горячо, с языком. Брови господина приподнялись, и он сам выпрямился, с изумлением смотря на женщину. Даже забыл про застывших «врагов». Хвост азартно шевельнулся, губы разошлись в предвкушающей улыбке, и Ссадаши склонился к губам Дейны. И с яростным шипением отскочил, в ужасе распахнув глаза. Зашипев ещё раз, зло, протяжно и обиженно, наг метнулся к двери в спальню и, бросив на Дейну разочарованный и сердитый взгляд, скрылся внутри. Лекарь поторопился за ним. – Ну ты даёшь, – одобрительно прогудел Вааш. – С сумасшедшими что ли, раньше дело имела? – Нет, – тряхнула кудрями Дейна. – С безголовыми, но ответственными. – Ничего с ним не будет! Поползает пару недель или месяц не ядовитый, а потом печать снимут, – вещал господин Вааш окружившим его охранникам наагалея. – Я вон всю жизнь не ядовитый и ничего, так справляюсь. Наги ничего не сказали, но очень красноречиво посмотрели на его широкие плечи и мощный торс. – Да и на кой ему яд? Он самого себя травит чаще, чем врагов. Здесь охранники могли поспорить, ибо господин травил их не реже. – Зато на время успокоится и поразмыслит, – понадеялся наагалея. Даже Дейне это заявление показалось чересчур наивным, но она, как и все, молчала. Да и страшно было рот раскрывать. За её спиной стояли мрачные Оршош и Арреш. Мужчины ничего не говорили, только смотрели на неё и смотрели, и в глазах их явно читалось желание отодрать Дейну за уши: дядя тоже порой так глядел. Дверь распахнулась, и в коридор выполз довольный-предовольный Лилашей. – Всё, спит. А вы, госпожа, большая молодец! Он тут же перестал выделять яд и согласился прополоскать рот. Снотворным, – по лицу нага расползалась коварнейшая улыбка. – Так что спать я его уложил и печать на железы поставил. Пусть отдыхает и приходит в себя. А теперь ваша очередь. Наг ткнул тонким пальцем в Дейну, а точнее в её грязную на животе рубаху, и хранительница невольно отшатнулась. Но на плечи опустились тяжёлые ладони, и Оршош с Аррешем подтолкнули её вперёд, а затем и вовсе запихнули в гостиную. – Ну и что тут? – Дейна не успела опомниться, и лекарь задрал её рубашку. Брови достойного нага поползли вверх. – Оригинально… – лекарь растерянно хлопнул глазами. – Неужто помогает? Дейна одёрнула рубаху, скрывая прилепленный к животу подорожник. Утром рана закровоточила, а чистых тряпок под рукой не оказалось. Она и приложила, что нашла, а потом задремала в телеге и про лист забыла. Ну он и присох вместе с кровью. – Просто ссадина… на сук напоролась, а перевязать нечем… – Он хоть свежий? – Утрешний. – Чё там? – сзади подполз наагалей Вааш. – Лечение очень традиционными методами, – хмыкнул лекарь, но больше лезть под женскую рубашку не пытался. – С рукой что? Левое запястье хранительницы крепко перетягивал носовой платок, покрытый бурыми пятнами. – Ссадила, когда тележное колесо заново навешивали. Я совершенно цела, господин. Мне бы только помыться и одежду сменить. – Мазь ей какую-нибудь дай и отпусти с миром, – попросил наагалей. – Ссадаши тебе должно хватить. – Эй, я что, Дух, чтоб меня жертвами задабривать? – обиделся лекарь, но уполз и вернулся с маленьким горшочком. – Вот. – Благодарю, господин. – А теперь расскажите-ка мне, что вы давали наагалею? Лекарь слегка прищурился, но Дейна и не вздрогнула. Добросовестно перечислила всё, чем кормила и поила господина. Господин Лилашей явно не удовлетворился ответом. – Всё? – подозрительно уточнил он. – Вроде да. Лекарь молча посмотрел ей в глаза, улыбнулся и всё же отпустил. – Ну идите, идите. Дейна с готовностью вымелась в открытую дверь, притормозила перед поджидающими её нагами, но те сноровисто подхватили её под локти и потащили прочь по коридору. Когда они скрылись за углом, раздался полузадушенный писк и неистовое шебаршение. Вааш довольно улыбнулся. – Она соврала. – Чего? – Вааш непонимающе уставился на Лилашея, который продолжал смотреть на угол, за которым скрылась Дейна. – Она ему что-то давала, но не хочет говорить что. – Ты думаешь, что она его поила тем зельем? – у Вааша под ложечкой нехорошо засосало. – О, нет, что вы, наагалей! Нет, она поила его чем-то другим, – голос лекаря звучал воистину заинтригованно. – Понимаете, наагалей по всем признакам должен был сдохнуть. Но почему-то она привезла его живым. И мне очень интересно, что же она такое ему давала, что я и следа того лекарства в его крови не нахожу. – Вернулась, паразитка! – злорадно протянул Шерр из узкого окошка своего логова в Кривом Мизинце, глядя на сестру, бредущую от гостевого крыла в сторону крыла слуг в компании двух нагло скалящихся нагов. Сестра злилась, что-то торопливо и резко говорила мужчинам и тёрла и без того красные уши. Шерр даже с такого большого расстояния видел, как они полыхают. – Слышишь? Вернулась! – парень радостно потрепал лежащую рядом Госпожу по мохнатому боку, и та недовольно зарычала. В ответ со всех сторон раздалось торопливое шурх-шурх-шурх: выползшие пауки торопились попрятаться, а то дурная кошка жрала их на радость Шерра. Он потому её и не гнал. Да и стража с придворными обходили башню, из которой порой доносились злобные рыки, по ещё большей дуге. – Ну теперь я с ней поквитаюсь! И за седло, и за деда! За деда было особенно обидно. И зачем Дейна его прислала?! Они же договорились, что старших не привлекают. И особенно предка! Шерр вновь вспомнил визит горячо обожаемого дедули. Он как раз сидел в компании девочек в борделе Инан и запивал злость и тревогу, когда явился дед и со словами «Я соскучился, мой маленький медвежонок!» поднял его на руки, как мальчишку. Надо было видеть лица проституток, когда один красивый мужчина поднял на руки другого! Дед, увы, совершенно не понимал, что Шерр уже давно вырос. На его взгляд внук просто стал «слишком длинным»! А ещё он совершенно не понимал намёков и на вопрос наездниц «О, это твой любимый?» (вообще-то обращённый не к нему, а к Шерру) ответил: «Да, я очень люблю этого ребёнка». Шерр не был уверен, что ему удалось оправдаться в глазах смешливых барышень, которые тут же припомнили, что он ещё и «Дейна». Уязвлённое самолюбие ныло и страдало сильнее, чем прижатые седлом уши. А ещё Шерр был заранее зол на сестру за трёпку, которую ему устроит отец. Тот наверняка знает, что некий наагалей пропал вместе со своей… невестой. Об этом весь город знает! И Шерру влетит за недогляд! – Боги, и почему вы сделали меня именно её братом? И вообще отправили мою бедную нежную душу в эту семейку? Кошка позади яростно зарычала и лизнула парня в затылок. Шерр негодующе шмыгнул носом и опять уставился в окно. Сестра и наги замерли на полпути и ожесточённо ругались. Дейна, сложив руки на груди, наступала на мужчин, а те пытались задавить её ростом и грозными лицами. Наивные. Шерр им почти посочувствовал. После их папеньки никто не покажется достаточно грозным. Промелькнуло что-то белое, и Шерр оторвал взгляд от ругающейся троицы. В стороне стоял высокий господин, облачённый в сплошь белое. Шерр присмотрелся и узнал в нём главу туманников. И выражение его лица парня очень насторожило. Изумлённый туманник с приоткрытым ртом поражённо смотрел… Шерр проследил за его взглядом и уткнулся в Дейну. Опять посмотрел на туманника, потом уже пристальнее на сестру, пытаясь понять, что же такого увидел мужчина. – Ащ-ш-ш-ш-ш! Кошка дружелюбно пихнула его в спину, и парень влетел головой в узкое окошко, вновь обдирая многострадальные уши. – Не смогли меня поймать? – насмешливо протянула женщина. – А бахвалились-то, что от вас не так легко уйти… – Слушай, Арреш, ну она же нарывается, – прорычал Оршош, разминая пальцы. – Спокойно, Оршош, спокойно, – процедил Арреш, тяжело хлопая хвостом по земле. – Совсем оторвать ей уши мы не можем. – Давай скажем парням, что наагалей в самом деле на ней жениться надумал? – обиженный Оршош был воистину жесток. – Не поверят, – с сожалением протянул Арреш. – Мы же за тебя же и переживали! – упрекнул Оршош. – Я всеми этими запираниями по горло сыта! – отрезала Дейна. – Если считаете, что так и надо, сами сперва поживите за вечно запертыми дверями. И не смейте больше трогать мои уши! – Мне кажется, можно ещё пару раз дёрнуть, – мстительно прищурился Арреш. Сепуш Хауриц почти не прислушивался к перепалке. Взгляд его был устремлён лишь к кудрявой голове хранительницы взбалмошного наагалея – племянницы его лучшего друга Милаша Фанлекса. Он видел девушку не первый раз, даже успел присмотреться к ней и выяснить всё о её окружении, всё-таки Милаш просил немного присмотреть за девочкой. Ничего особенного в ней не было. Кроме невероятного внешнего сходства с дядей, что уже дико настораживало! Но сейчас он видел то, что никогда не думал увидеть. Вокруг девушки клубилась голубоватая дымка, тянущаяся к ней со всех сторон. Она липла к телу, свивалась с кудрями и оседала на ресницах. Спорящие с хранительницей наги ничего не видели. Сам Сепуш видел лишь в силу своего происхождения: природа этих сил была ему родственна. А ведь могла быть не просто родственной, а точно такой же. Но, боги, как это возможно? Они же изменились все! Детей мира больше нет! Они прокляты и стали туманниками! Взволнованный Сепуш шагнул вперёд, и на него тут же уставились и наги, и девушка. Последняя церемонно склонила голову и извинилась: – Простите, мы были слишком шумными. И нагам: – Пойдёмте. Так и ничего не сказавший Сепуш лишь стиснул зубы и шумно выдохнул. Ему нужно всё проверить. – И только попробуйте заползти! Богами клянусь, я тогда посмотрю, что у вас за паховыми пластинами! Дейна захлопнула дверь прямо перед носами охранников и начала стягивать одежду, сквозь зубы ругаясь на хвостатую нечисть. Она была так зла, что едва не швырнула ужа на кучу грязной одежды, но опомнилась и замерла, поражённая собственным всплеском раздражения. Да что это с ней? Ну оттягали её эти поганцы за уши. Большое дело! Чего так беситься? Женщина опустилась на корточки и аккуратно положила ужа на рубашку. Тот, словно почуяв неладное, поспешил спрятаться в складках. А Дейна прижалась лбом к коленям. Сколько она уже не спит? Пятый день?