Глава 8

Я вошла в лабораторию. За столом сидел тот, кого я не ожидала увидеть. Перед ним лежала игра "Красный дракон". Он даже снизошел до того, чтобы поприветствовать меня кивком головы, не отрываясь от расстановки фигур.

Надо же! Сегодня я для него не невидимка?

— Доброе утро, господин Форсберг! — я сделала неловкий реверанс и остановилась в дверях в нерешительности.

— Что же вы застыли на пороге? Проходите! Вчера вы так хотели со мной пообщаться.

Я наткнулась на внимательный изучающий взгляд и упрямо промолчала.

— Ничего не скажете о погоде? — с усмешкой продолжил Форсберг, перекатывая в ладонях игральные кости. — Чудесный день, не находите? Солнце светит ярко.

— У меня не было возможности побыть на солнце. — Фраза, сорвалась с языка сама собой. Прозвучало невежливо, но Форсберг не обратил на это внимания. — Меня вызвал господин Энгер, но раз его нет, я, пожалуй, пойду, — поспешно добавила я.

— Зачем же уходить так быстро? — Форсберг театрально вздернул бровь. — Не желаете сыграть партию? Помнится, вчера вы предлагали.

— Нет.

Откуда у меня столько взялась смелость отказывать главе Магистрата?

Он посмотрел на меня. Его глаза потемнели и стали цвета грозовой тучи. Пространство качнулось и стало расплываться. Время превратилось в тягучую субстанцию. Форсберг остался сидеть на своем месте, но в то же время как будто увеличился в размерах, приблизился и навис надо мной устрашающей тенью. В воздухе витало напряжение. Я почувствовала, что опасно перечить этому человеку, однако нашла в себе силы не отвести взгляда.

В моей голове раздался голос:

— Если будешь упрямиться, мы можем поговорить по-другому. Мне ничего не стоит узнать все, что мне нужно. Однако я предлагаю всего лишь игру.

Я вздернула подбородок и с вызовом посмотрела прямо в глаза Форсберга, делая вид, что меня не испугали его ментальные штучки.

— Садись! — он кивком указал на стул.

На этот раз я не решилась ослушаться.

Он швырнул игральные кости. Они с грохотом ударились о столешницу.

— Выбирай фигуру.

Я отвернулась. Он может приказать мне сесть, но не в силах заставить меня развлекать его игрой.

— Тебе придется сыграть, если хочешь быть вхожей в лабораторию, — словно прочитав мои мысли, сказал Форсберг.

— Что вы от меня хотите?

— Поговорить… Задать пару вопросов.

Что ж, у меня тоже были к нему вопросы. Если он согласится удовлетворить мое любопытство, так и быть, уступлю, хоть он и вел себя вчера довольно бесцеремонно.

— Я сыграю с вами, но с одним условием.

Он заинтриговано взглянул на меня.

Не заигралась ли я? Похоже, Глава Магистрата не привык, чтобы ему ставили условия. И кто? Девушка резервуар, находящаяся в его полной власти.

— И что же ты хочешь?

— Это будет игра на равных, — мягко ответила я, заправив непослушную прядь за ухо, — От удачи будет зависеть, кто кому задает вопрос.

— Хм… Хорошо, — неожиданно согласился Форсберг.

Я даже растерялась, что он не стал спорить. Неужели ему так нужно от меня что-то узнать? Или его просто забавляет этот разговор?

— Помнишь правила? — спросил он.

— Конечно. Путешествуя по доске маг, воин, охотник и принцесса должны собрать сокровища. Кто быстрее дойдет до логова дракона и сделает ему более щедрое подношение, тот победит и получит корону. Занятно, что вы предложили мне сыграть в красного дракона. Это моя любимая игра.

— И чем же она тебе нравится? Здесь ведь нельзя просчитать ходы наперед, слишком много вариантов развития событий.

— Играть в нее просто. Кем бы ты ни был на начало игры, у тебя всегда есть шанс выиграть.

Уголки его губ тронула едва заметная улыбка.

Форсберг выбрал фигуру мага. В его стратегию входило колдовство, позволяющее перескакивать через клетки и снимать преграды, если фигура зашла в тупик. Как в детстве, я взяла принцессу, хоть она уступала остальным в умениях, но могла пользоваться хитрыми обходными путями, чтобы добраться до цели.

— Еще не начав ты уменьшила свои шансы на победу, выбрав слабую фигуру.

— С помощью удачи любая даже слабая фигура может получить корону, — я мило улыбнулась.

— Ты хотела испытать удачу? Условимся, что кто ходит, тот задает вопрос?

— Хорошо.

— По правилам, чья фигура сильнее, тот начинает. Маг сильнее, поэтому мой ход первый.

Форсберг бросил кости. Выпало шесть. Он сделал ход, передвинув свою фигуру.

— Сколько тебе лет? — задал он первый вопрос.

— Девятнадцать.

Странно, что он спросил про возраст. Мог бы прочитать в личном деле. Или уже прочитал? И спросил, что уже известно, чтобы понять, как отличить правду от лжи? Конечно же, я не обманывала себя, будто он затеял эту игру для развлечения. Очевидно, он хочет от меня что-то узнать. Даже я, далёкая от ментальной магии, понимала, что проще задать прямой вопрос и отследить реакцию, чем копаться в девичьих мозгах.

Ему повезло. Фигура попала на удачную клетку, а значит, снова был его черед бросать кости.

— Как давно тебя привезли на Север?

— Около года назад.

Выпала единица. Кажется, кому-то невероятно везет! Продвинувшись вперёд на одно деление, маг получил шанс повторить ход.

— Как тебе жилось в пансионе? — На секунду мне даже показалось, что ему правда интересно.

Он сжал кость в ладони поднял ее над доской и разжал кулак.

— Это было самое светлое время в моей жизни, полное несбывшихся надежд, — я невольно дотронулась до вышивки на груди — цветка клевера, который был символом нашего пансиона.

Перевела взгляд на Форсберга, он со скучающим видом смотрел в сторону.

Выпала тройка. Он передвинул фигуру, и снова оказался на удачной клетке. Просто магия какая-то!

— Почему ты согласилась участвовать в исследованиях? — строго спросил он, бросая кости.

Похоже, надо быть осторожней с этим господином. По каким-то причинам Форсберг мне не доверяет, не хотелось бы, чтобы из-за своих подозрений он закрыл мне доступ в лабораторию.

— Это благородное дело, к тому же, позволяющее сократить мой срок.

Форсберг пристально посмотрел на меня, словно пытался понять мои мотивы и передвинул фигуру. Та попала в тупик, так и не добравшись до сокровищ, которые были совсем близко.

Наконец-то выпал мой черед ходить. Я взяла кости, сжала их в кулаке и подула на них на удачу перед броском.

— Энгер сказал, что исследования для него — это головоломка, а для вас?

— А ты не так наивна, как хочешь показаться на первый взгляд. Вчера вопросы были попроще. Как прошла моя неделя тебя уже не интересует?

— Я спросила то, что хотела знать.

— В ситуации, когда мы пытаемся понять, являемся ли причиной тех или иных событий, мы часто склонны ошибаться. Кажется, что мы можем контролировать происходящее, но это лишь иллюзия. На деле у нас нет никакого контроля и рычагов воздействия на ситуацию, — Форсберг сложил руки в замок.

— Не совсем понимаю, что вы имеете ввиду.

— Иллюзия контроля заставляет нас совершать те или иные ритуалы. Взять хотя бы тебя, ты подула на кости перед тем, как их бросить. Такие действия бессмысленны, поскольку не снижают степени случайности, с которой кости падают теми или иными гранями.

Слушая его пространственные речи, я так и не уловила ответа на свой вопрос.

— Ну а, все-таки, господин Форсберг. Зачем вам эти исследования?

То, что он пытался меня заболтать, только распаляло мое любопыство.

На костях выпала четверка. Я передвинула фигурку принцессы, которая стояла в начале пути, тоскливо наблюдая за тем, что ее соперник ушел далеко вперед. Второго хода мне не полагалось, поэтому Форсберг снова взял кости.

— Ненавижу причинять боль, поэтому хочу найти этичный способ взаимодействия с резервуарами, — как будто нехотя ответил он и бросил кубик.

— Откуда у тебя такое любопытство к исследованиям у тебя? Не припомню, чтобы кто-то из резервуаров интересовался бумажной работой.

— Мне просто интересно.

— Так уж и просто? — Форсберг в очередной раз посмотрел на меня пронзительным взглядом, который, казалось, проникал в самую душу, — Также иллюзия контроля в том, что ты пытаешься докопаться до сути исследований, но в конечном счете это никак не повлияет на их результат.

На какое-то время над столом повисла пауза. Форсберг собрал сокровища, которые покоились в одном из углов игральной доски. Тот кто их получил, мог сделать дополнительный ход. Кости снова оказались в его руках.

— Симпатичный жакет. Откуда он у тебя?

— Не вас ли я должна за него отблагодарить?

Он нахмурился. Я напряглась еще больше, но не могла требовать с него ответа, так как игральные кости были у него. Что-то тут не так, я надеялась, что в игре на удачу мы с ним будем на равных, но раз за разом удача улыбалась ему, а не мне.

— Скучаешь по своему господину? — неожиданно спросил Форсберг.

— Нет. — При упоминании господина Турвальсена, я сжала губы.

Кости ударились о доску. Выпала шестерка. Ровно столько, чтобы маг мог добраться до сокровищ.

Неприятно было думать, что Форсберг считает меня девицей лёгкого поведения или хуже того склонной к убийству, как написано в моем личном деле. Я обхватила себя руками и невольно прикоснулась к тому месту, где были синяки на плечах, которые уже давно прошли. При воспоминаниях о той ночи, меня охватила дрожь. Мне трудно было сохранять лицо. Хорошо, что в пансионе нас учили держать себя в руках при любых обстоятельствах.

— Он плохо с тобой обращался? — поинтересовался Форсберг, вероятно, обратив внимание на перемену моего настроения.

— Все было хорошо, — ответила я как можно спокойнее.

Он продолжил "допрос", остановив игру, но мне было уже все равно.

— Как же вышло, что ты оказалась здесь?

Может стоит рассказать ему правду? Вдруг в его полномочиях пересмотреть мое дело? Но разве он мне поверит? Что за глупая надежда? Однако терять мне уже нечего.

— Господину что-то не понравилось, и он решил от меня избавиться. На суде вынесли приговор, основываясь на его словах, а меня даже не стали слушать.

— Слово резервуара ничто против слова мага, — сухо бросил Форсберг.

Я только тяжело вздохнула.

— Если бы ты запросила просмотр памяти, тебя вы отпустили, — добавил он после короткой паузы.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба.

Проверка памяти? Мне никто про неё не сказал, а самой даже в голову это не пришло. Меня ведь даже не стали слушать в зале суда.

Я сидела ошарашенная этой новостью. В глазах стояли слезы, я не могла больше продолжать игру, но Форсберг вернулся к игре и снова бросил кости.

— Ты шпионишь для Симонсен?

Я испуганно подняла на него глаза.

— Я не… — запнулась, припоминая, что Форсберг способен почувствовать ложь, главное не ошибиться в формулировке, — не соглашалась на это.

— Но она тебе предлагала докладывать ей?

Я промолчала.

— Чувствую, что ты говоришь правду, но что-то недоговариваешь. Советую тебе быть осторожнее, и понимать, кто на что способен. Если выбирать между мной и Симонсен, будет правильнее бояться моего гнева.

Я кивнула.

Значит все эти вопросы были ради того, чтобы я потеряла контроль над собой? Чтобы в нужный момент задать самый главный вопрос, не рассказываю ли я об исследованиях Симонсен?

Я отодвинула стул и собиралась встать.

— Не торопись, — остановил меня Форсберг, — остался последний ход. Разве ты больше ничего не хочешь у меня узнать?

Я взяла кости и не глядя бросила их. Партия сыграна, уже не важно, что выпадет, и вопрос я задала, уже ни на что не рассчитывая.

— Может, еще не поздно запросить проверку памяти?

Он пристально смотрел на меня и какое-то время молчал. Затаила дыхание в ожидании ответа.

— Приговор пришел в исполнение, и обжалованию не подлежит. Тебе придется отсидеть свой срок до конца, — Форсберг встал из-за стола и направился к выходу

— Не верю! Ещё неизвестно, как лягут кости.

Форберг остановился и посмотрел на кости, и они перекатились сами собой, а потом снова и снова, повторяя одну и ту же комбинацию цифр.

Мне стало горько. Значит все это время кости падали так, как ему было нужно.

— Благодарю вас, — сказала я, проглотив обиду.

— За игру?

— Спасибо, что объяснили мне правила. Принцессе не удалось получить корону, у нее изначально не было шансов. Вы выиграли, — добавила я дрогнувшим голосом.

Он посмотрел на меня нечитаемым взглядом и какое-то время молчал.

— Я бы так не сказал.

Форсберг вышел из лаборатории.

Я сжала в руке игральные кости и швырнула их на доску. Резкий стук костей о доску в тишине лаборатории подействовал на меня умиротворяющим образом.

Сложный. Непонятный. Мрачный тип. Что он о себе возомнил? Владение телекинезом еще не делает его лучше других. Обвел меня вокруг пальца, словно наивную дурочку, а я-то уши развесила… Думала, ему правда интересно узнать обо мне.

Какое-то время я бросала кости, пока наконец не выпала удачная комбинация. А значит, что бы он не говорил, шанс получить свободу раньше срока хоть мизерный, но все же оставался. Надежда на это придавала мне силы держаться, ведь кроме нее у меня ничего больше нет.

По дороге в бокс стражники преградили мне путь.

— Тебя хочет видеть распорядитель!

Ну вот, опять! Сначала Форсберг решил со мной поиграть, теперь про меня вспомнила Симонсен. Ее вызов не сулил ничего хорошего.

В прошлый раз, когда она вызывала меня к себе, я не соглашалась докладывать ей, но и не отказалась. Теперь, когда Форсберг начал меня подозревать, самое время объясниться.

Меня сопроводили до двери и грубо втолкнули в кабинет. Я сделала несколько шагов и замерла в нерешительности, потирая запястья, которые болели от крепкой хватки стражников.

Распорядитель сидела за своим рабочим столом и задумчиво смотрела в окно.

— Добрый день, госпожа Симонсен, вы хотели меня видеть?

— Флер? — она радушно улыбнулась, — хорошо, что зашла. Присаживайся.

Я осторожно присела на краешек кресла для посетителей, не зная, чего ожидать.

— Как твои дела? — спросила Симонсен вполне дружелюбным тоном.

— У меня все в порядке, — окончательно растерявшись ответила я. Никак не ожидала от неё дружелюбия.

— Рада слышать, что ты освоилась! — с энтузиазмом произнесла Симонсен, — хочешь кофе?

— Нет, спасибо.

— Ну и что? Как дела в лаборатории.

Я напряглась. Наверняка, она ожидала от меня отчета о деятельности Энгера. И вряд ли ей понравится, что она его не получит.

— По велению стихий, все хорошо.

— Похвально, что тебе удалось завоевать доверие Энгера. Обычно он никого не подпускает к себе. Я жду подробностей. Что там происходит?

Я не могла отказаться отвечать на ее вопросы, но и раскрывать секреты Энгера мне не хотелось. Вспомнив аналогичный случай из пансионской жизни, когда воспитатели вызывали меня к себе, а сказать правду не представлялось возможным, чтобы не подставить других, я научилась юлить и выкручиваться, отвлекая внимание на посторонние темы или притворяясь глупее, чем на самом деле. Может и с Симонсен этот номер пройдет?

— В лаборатории столько всего интересного! У Энгера есть совершенно потрясающие приборы. Представляете, смесь ментальной магии и технологий. Просто чудеса.

— Форсберг часто заходит? — голос Симонсен едва заметно изменился, когда она произносила эту фамилию. Неужели она неровно дышит к своему начальнику?

— Изредка, — неопределенно ответила я.

— Они беседуют с Энгером об исследованиях?

— Даже не знаю, меня обычно выставляют за дверь.

— Ну а исследования? Энгер упоминал, что пытается изобрести?

— Иногда он бормочет что-то себе под нос, но он говорит так сложно, я ничего не понимаю.

— Не пытайся обвести меня вокруг пальца! Мне сказали, ты целыми днями пропадаешь в лаборатории. Что-то не верится, что ты не знаешь, что там происходит. Мы же договаривались!

— Простите, госпожа, но что-то не припомню такого…

Симонсен окинула меня раздраженным взглядом. От хищного блеска в её глазах мне захотелось уменьшится в размерах. Она задержалась глазами на вышивке на груди.

— Что это за форма? — От нее явно не укрылось, что крой одежды отличается от стандартной.

— Сшитая по индивидуальным меркам.

— Чтобы я больше не видела на тебе этого жакета!

Я посмотрела на невзрачную внешность распорядителя, и вспомнила слова Бирюзы о том, что ей поперек горла хорошенькие девушки. Наверное, в новой форме я выглядела симпатичнее и это ей не понравилось.

— Если ты думаешь, что ты особенная, и тебе позволено больше остальных, раз Форсберг однажды вступился за тебя, то зря. Достаточно одного моего слова, и он узнает, что ты шпионишь за ним.

— Он так не подумает.

— Неужели? А ты не задумывалась, откуда у тебя расширенный доступ? Думаешь, Форсберг поверит той, кто живет лучше других?

— Так это вы дали мне расширенный доступ? Это был подкуп? Тогда можете забрать его обратно!

— Ты им пользовалась, а за это надо платить. Если бы Форсберг не оказывал тебе протекцию, ты немедленно вернулась бы в нижней сектор. Не в моей власти отправить тебя туда прямо сейчас, но я могу тебе напомнить, что чувствуют узники подвалов.

Грозный взгляд Симонсен заставил меня нервно сглотнуть и поежиться от леденящего душу холода. В тот же миг я почувствовала резкую вспышку боли, которая накрыла меня с головой. Мою черепную коробку словно сдавливал тугой обруч с иглами. Из горла вырвался крик.

— Заткнись! — раздраженно прошипела Симонсен.

Боль усилилась. Я рухнула на пол и закричала. Тело горело, словно меня били кнутом, в голове шумело, словно там бушевал ураган. Не знаю, сколько это продолжалось. Когда все закончилось, я села судорожно хватала ртом воздух. Из глаз текли слезы.

Симонсен подошла ко мне и грубо дернула за косу.

— Встать!

Я поднялась. Каждое движение отзывалось болью, а голова шла кругом.

— Ну? — почти ласково протянула Симонсен, — теперь ты хочешь что-то мне рассказать?

Я тяжело дышала, вытирая слезы рукавом.

Симонсен наглядно показала мне, кто здесь главный. И мне не оставалось ничего, кроме как подчинится, но я промолчала.

— Вижу, ты не оценила моего хорошего отношения!

Она гневно посмотрела на мой жакет и резким движением сорвала воротник.

— Пока не надумаешь сотрудничать, увидишь другое отношение. А теперь пошла вон!

Я вернулась в бокс. Не нашла в себе сил даже поприветствовать соседку, ограничилась лишь кивком. Бирюза равнодушно кивнула в ответ и отвернулась. Последнее время мы с ней мало общались.

Я села на свою кровать, рассеянно поправила волосы, сняла жакет и дрожащими пальцами попыталась отпороть воротник, который был безнадежно испорчен.

— Что с тобой? — все-таки спросила Бирюза, настороженно вглядываясь в мое лицо.

— Ничего, все в порядке! — отмахнулась я, но голос предательски дрогнул.

— Оно и видно, что в порядке, — Бирюза саркастически протянула последнее слово. — На тебя напали соглядатаи?

— Нет.

— Тогда кто сорвал с тебя воротник?

— Симонсен…

— Но почему? — Бирюза нахмурилась, подошла ко мне и опустилась рядом со мной на кровать. — Я ведь предупреждала тебя, что не стоит выделяться, — со вздохом добавила она, потрепав меня по плечу.

— Дело не в этом. Представляешь, оказывается это она дала мне расширенный доступ.

— В обмен на что?

— Хочет, чтобы я рассказывала ей, что происходит в лаборатории.

— А ты не сказала?

Я покачала головой.

— Но почему? Лучше скажи ей, все что она хочет. Какое тебе дело до разборок магов между собой?

— Я не могу его подвести.

— Неужели? — взгляд соседки и тон стали колючими. — Уж не думаешь ли ты, что приглянулась ему? Исследования для Энгера важнее всего на свете…

— Я говорила не про Энгера, — перебила я.

— А про кого? — озадаченно спросила Бирюза.

— Про Форсберга.

Взгляд Бирюзы заметно смягчился.

— Ну и вляпалась же ты, подруга, — голос тоже звучал мягче, — Ладно, не горюй! Что-нибудь придумаем. А пока сиди здесь, я принесу тебе новый жакет и ужин.

Вляпалась не то слово! Не по своей воле я оказалась между молотом и наковальней. С одной стороны Симонсен, которая с первой нашей встречи невзлюбила меня и отправила в нижний сектор, а теперь запугивает возвращением туда и хочет заставить шпионить для нее. С другой глава Магистрата, который вытащил меня из этого пекла ради секретных исследований. В отличие от Симонсен, Форсберг не казался жестоким. Он не причинял мне боль. Хмурый, сложный, непонятный. Ему не доставило удовольствия сообщить мне, что для пересмотра моего дела слишком поздно. Немного подумав, я решила быть на стороне Форсберга. Пока я буду нужна ему для исследований, Симонсен ничего не сможет мне сделать.