Глава 13.

Карамелька крутится у моих ног. Хвостиком виляет. Пищит. Это она так сообщает, что хочет на руки. Ах, да, я же вам не сказала. Я назвала щеночка Карамелька. Это девочка. Ветеринар очень удивился, когда я принесла к нему Карамельку. Долго её рассматривал, а после выдал, что это очень редкая порода: помски. А точнее помесь хаски и померанского шпица. Очень красивая рыжая собачка, с голубыми глазами. Немного сумасшедшими, но такими прикольными.

Рам ещё в кабинете врача бурчать начал. "Хаски? Я даже не сомневался, что ты найдёшь что-то подобное. Хана Шаху" Ну бред короче всякий. При чём тут Шах к моему щенку?

Новый требовательный визг. Карамелька подпрыгивает. Я опускаюсь на пол, глажу её по голове. Карамелька тут же обхватывает мою ладонь лапками. И довольно улыбается. Да! Собаки умеют улыбаться! Я не сумасшедшая!

— Ты моя девочка, да? — треплю её за ушко, в глаза эти верные смотрю, и внутри так тепло становится. — Не бойся. Никто тебя не обидит. Теперь ты моя Карамелька.

— Ещё чего, — фыркает Вика у меня за спиной. — Зачем ты ей это сказала? Она ведь всё понимает!

Я оборачиваюсь. Вика стоит, скрестив руки на груди. И всем своим видом показывает, что ей эта ситуация очень не нравится. Ещё со вчера она ходит по квартире и всячески даёт мне понять, что ситуация с собакой её не устраивает. Даже чихать через силу пыталась, чтобы доказать мне, что у неё аллергия.

— Арин, а ей обязательно у нас жить? — начинает она с неподдельным драматизмом. — Я понимаю, что помочь это святое дело. Но... Мы ведь можем дать объявление? Что отдадим её в хорошие руки? Дадим денег на корм.

Карамелька тут же прижимает ушки. Глаза тут же грустными становятся.

— Вика, ты это видишь? — показываю на щенка. — Ушки! Ты её только что расстроила! Она всё поняла!

— Арин...

— И вообще, ты преувеличиваешь. У твоего бывшего был щенок. Ты с ним играла, гуляла. Никакой аллергии у тебя не было.

— Ну... — Вика тут же начинает теребить край свитера. — Может, тогда я просто не замечала? Или... может, эта порода особенно аллергенная?

— Из нас троих маленькая здесь только Карамелька, а ты сейчас пытаешься на её место встать.

Вика громко чихает, прикрываясь рукой, и смотрит на меня так, будто я её предаю.

— Ну ладно, — наконец сдаётся она. — Пусть остаётся. Но если я начну чесаться...

Карамелька громко гавкает и начинает довольно прыгать.

"Молодец! Так её! А чесаться она может потому что мыться нужно! Шерсть вылизывать!"

***

Собираюсь на сегодняшнюю деловую встречу, а внутри что-то колет и сжимается. Мне не нравится всё это. Ещё и слова Каида... Его настойчивое желание меня от всего этого отгородить. Может, и прав он? Я ведь не чувствую себя хорошо в этой фирме. Постоянно сомневаюсь. Напрягаюсь. Чего-то боюсь. И партерны эти... Одеваюсь с мыслью, что это будет моя последняя встреча. Нужно просто объяснить всё Глебу Борисовичу, извиниться и сказать, что я ухожу. Пусть найдёт кого-нибудь другого.

Внутри всё сжимается, когда я вспоминаю слова Каида о Ермолове. Как же он меня выводит.

Взгляд цепляется за объявление, которое я нашла вчера, гуляя с Карамелькой. В кафе за квартал от дома ищут официантку. Вот туда я и пойду. Работа хоть и тяжёлая, но опыт у меня есть.

— Что думаешь? — Тут же на Карамельку смотрю, которая довольно на моём диване разложилась.

Карамелька лает один раз, склонив голову набок.

— Вот и я так думаю.

Погладив её мягкую шерсть, выхожу из квартиры.

К ресторану подхожу вовремя. Успокаиваю себя, что Глеб Борисович хороший, он не будет злиться и всё поймёт.

Официантка провожает меня к столику, за которым уже сидит Глеб Борисович. Он расслабленно откидывается на спинку кресла, поднося чашку кофе к губам.

— Арина, молодец, — произносит, когда меня видит. — Не опоздала.

Я переминаюсь с ноги на ногу, разглядывая свои руки. Внутри всё сжимается. Ну как это сказать? Как объяснить? — Глеб Борисович...

— Что такое? — прищуривается. — Переживаешь? Не волнуйся, у тебя всё хорошо получается.

Я нервно глотаю.

— Простите, я знаю, что вы рассчитывали на меня, но... это не моё, понимаете? — слова вырываются быстрее, чем я успеваю их обдумать. — Не получается. Я никак не могу влиться в процесс. Нюта всё объяснила, но... не идёт.

Глеб Борисович хмурится, его брови сходятся на переносице.

— Ты увольняешься?

— Я... да... - Взгляд на него перевожу. Щеку изнутри закусываю. Очень сильно волнуюсь.

Он смотрит на часы, раздражённо поджимает губы. Я же моментально начинаю мучиться чувством вины.

— Ты понимаешь, что сейчас я уже не найду помощницу? Позвонить Нютке? Ей весь день плохо было. Она отпросилась, чтобы сходить к врачу. Или позвонить, чтобы ехала?

Перед глазами всплывает картина: бедная Нюта собирается посреди ночи и едет сюда, когда ей самой нужно отдыхать. Совесть начинает душить сильнее. Мне тут же неудобно перед всеми становится.

— Нет-нет, сегодня я буду на встрече. Я же обещала, но дальше...

Глеб Борисович машет рукой перебивая:

— Я понял. Понял. — Он снова кривится от недовольства. — Пошли в VIP-кабинку, скоро придёт клиент.

Я киваю в знак согласия, хотя внутри у меня всё сжимается в комок. Вот и хорошо, да? Мы договорились. Я только сегодня отработаю, а дальше... Уверена, что Вика тоже меня поймёт.

Мы почти доходим до VIP-кабинки, как Глеб Борисович хлопает себя по карманам.

— Вот же... чёрт. Арина, иди, я телефон забыл в машине. Сейчас подойду. Иди готовься.

В VIP-кабинке тихо, никого нет. Я достаю из сумочки блокнот и ручку. Устраиваюсь в углу стола. Волнение зашкаливает. Ручка постукивает по столу, потому что у меня рука дрожит. Я чувствую, что что-то не то... Но успокаиваю себя. Мелкий, но раздражающий звук помогает хоть немного отвлечься.

Дверь кабинета тихо открывается. Я поднимаю голову и тут же холодею. На пороге стоит Зейнал. Сердце стучит так, что, кажется, его слышно на всю кабинку. Но я пытаюсь взять себя в руки. Это просто встреча. Ничего странного. Глеб Борисович скоро вернётся. Всё будет хорошо.

Зейнал делает шаг внутрь кабинки, не сводя с меня взгляда. Он выглядит спокойным, слишком спокойным. Но его глаза... В них что-то тёмное, опасное. Вот здесь моя последняя нервная клетка взрывается. Я медленно поднимаюсь с места, стараясь сохранить спокойствие. Сейчас я просто выйду и...

— Глеб Борисович сейчас подойдёт. А я... я забыла важные документы. Сейчас вернусь. - Я направляюсь к двери, но Зейнал не двигается. Встаёт прямо у меня на пути, преграждая выход. Взглядом в меня изгрызается, а у меня сердце в пятки падает.

— Тебе не нужны документы, — произносит стальным тоном, от которого внутри всё корочкой льда покрывается.

— Как это не нужны? — я пытаюсь улыбнуться, хотя внутри всё сжимается.

— Сделка состоялась, — обрывает он.

У меня колени подкашиваются, только чудом на ногах удерживаюсь.

— Что?

— Ты продана, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Как товар на рынке. Я купил тебя.

— Что?! — вырывается у меня. Воздух становится тяжёлым. Лёгкие моментально огнём обжигает. — Что вы такое говорите?!

Шаг назад делаю, отступаю. Пытаясь обойти его, но не получается. Зейнал не пускает.

— Пропустите меня! Я уйти хочу!

— Глухая? — рявкает так, что я вздрагиваю. — Что повторить? Ты продана.

— Это какой-то бред! — мой голос дрожит, как и руки. Я вжимаюсь в стол, но он продолжает приближаться.

— Были торги, я перебил все ставки.

Нет... Господи... какой-то ужасный кошмар.

— Вы...

— Поиграем? — скалится, а у меня перед глазами всё плыть начинает. Господи, как такое быть может?

Отрицательно головой веду. Я не хочу. Не буду. Рукой в сумку лезу. Телефон сжимаю. Быстро его достаю. Успеваю только номер Каида в контактах найти, как Зейнал его тут же отбирает. — Знакомый номер, — стреляет в меня взглядом, — как думаешь, захочет тебя перекупить? Девочку, которая восстала из мёртвых.

Я... не понимаю. Но это может из-за того, что меня колотит во все стороны. Зубы от страха стучат.

Зейнал мой телефон себе в карман прячет. А свой достаёт. Что-то там нажимает на экране, а после...

— Привет, Каид. Я быстро. У меня есть кое-что твоё. Вопрос в том, что ты готов дать мне взамен.

Я пользуюсь случаем, пытаюсь к двери броситься, но Зейнал меня быстро перехватывает. Я визжу громко.

— Громкая она у тебя, Шах. Советую тебе быстрее ехать. - Зейнал скалится, а я вырываюсь и отбегаю назад. Забиваюсь в самый дальний угол, прижимаюсь спиной к стене. А хотела бы через неё пройти. Дышу тяжело. Пытаюсь унять дрожь, но не получается.

Зейнал первые минут десять просто молчит. Взглядом меня изучает, и у меня от этого крыша ехать начинает. Это какая-то эмоциональная атака, да? Но после он начинает говорить и только хуже становится.

— Как думаешь, долго он будет сюда ехать? — Зейнал подхватывает стул, в руке вертит, а после с громким стуком его на пол опускает. Я вздрагиваю и жмусь в стену сильнее.

— Я... я не знаю, с чего вы взяли, что господин Шахин вообще приедет, — мой голос срывается, но пытаюсь держаться.

Зейнал голову набок склоняет. Его взгляд... точно как у сумасшедшего. Меня подкидывать начинает от всего происходящего. Господи, а Шах ведь говорил... Он...

— По ряду причин, девочка. Но главная из них — вон та, что забилась в угол как мышь.

Это он про меня, да?

— Вы ошибаетесь, если думаете, что он...

— Расскажешь, как выбралась из могилы? — перебивает он усмехаясь. — Официально ты сгорела в доме своего папаши. А на самом деле? Шаришься под чужими документами.

Я сглатываю. В горле пересохло. Пальцы дрожат.

— Понятия не имею, о чём вы говорите...

Зейнал хрипло смеётся, и это звучит жутко. Я зажмуриваюсь. И тут дверь распахивается. В кабинку Шах заходит... Его взгляд тёмный, тяжёлый, прожигает Зейнала насквозь. Господи, что будет...

Аура Шаха всё окутывает. Настолько, что воздух в кабинете мгновенно становится тяжёлым.

— Долго же ты ехал, мы уже заждались, — лениво произносит Зейнал. Он... он как будто не боится. Совсем больной. Господи, да он вообще в курсе, на что способен Каид? Он убивал людей, я видела это своими глазами.

В груди что-то больно сжимается, потому что... Каид даже не смотрит на меня. Как будто меня здесь нет. Как будто я пустое место.

— По старой памяти я не сразу проделаю дыру в твоей башке, — голос Шаха тихий, но от него стынет кровь. — Дам тебе перед смертью исповедаться.

Зейнал скалится.

— Время идёт, а ты не меняешься, Шах. Всё такой же прямолинейный. Но давай сразу к сути. Девку твою я купил. Точнее, перекупил. Знаешь, где она должна была быть сейчас? Под старым извращенцем. Сдохла бы там через пару месяцев, но я никому не сказал, что она восстала из мёртвых.

У меня перехватывает дыхание, сердце колотится так, что, кажется, вот-вот разорвётся.

Шах делает шаг вперёд, но всё ещё не смотрит на меня.

— К сути, Зейнал. Терпения у меня не прибавилось. Ты рискуешь, — его голос звучит угрожающе, и даже Зейнал на мгновение напрягается.

— Нужна твоя помощь в одной теме. Опасной. Можно сдохнуть. Но ведь она того стоит, да? Посмотри на неё, — он кивком указывает на меня, и мне становится ещё хуже. — Говорят, чтобы спасти её, ты провернул хорошую схему. Значит, товар ценный.

Шах резко поворачивает голову в мою сторону. Его взгляд, наконец, встречается с моим. Но лучше мне от этого не становится. В его глазах... холод. Ни одной эмоции.

Шах делает шаг в мою сторону, и я чувствую, как подкашиваются ноги. Его взгляд по-прежнему холодный, безразличный. Он меня им на живо вспарывает. Боль причиняет.

Я пытаюсь дышать, но воздух словно застревает в горле. Кажется, ещё немного, и я упаду в обморок.

— Что скажешь, малыха? — его голос звучит спокойно, но от этого становится только страшнее. — Стоит соглашаться на сделку?

Я резко вздрагиваю, мои глаза расширяются, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Ужас впивается в меня ледяными когтями. Он что... Не собирается меня забирать?

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но мой голос предательски дрожит и срывается.

— Я... я... — едва выдавливаю из себя, но он уже отворачивается, словно ему плевать.

— Не слышу аргументов, или их нет? — Шах кривится, холодность его тона пробирает до внутренностей.

На глазах слёзы выступают, собираются на ресницах. Нельзя плакать. Нельзя.

— Стоит твоя глупость того, чтобы я сдох? Вот и я сомневаюсь, что да.

Он не заберёт меня. Оставит здесь. Господи, он оставит меня здесь.