Глава 19

По коже морозные мурашки пробегают, когда я в квартиру захожу. В ту самую... В которой умирала. Пыталась себя по частям собрать. А сейчас... Из горла истерический смешок хочет вырваться, но я не разрешаю. Удерживаю. Чёртово дежавю. Я снова здесь. И снова всё не так, не как я в своих мечтах рисовала. Когда-то давно. А сейчас... Сейчас я вообще в реальности оказалось, в которую мне ещё окунуться нужно.

Прижимаю к себе Карамельку, которая уже вовсю хочет новую территорию исследоваться. Ей интересно. Глазки любопытно бегают из стороны в сторону. Но до меня только сейчас дошло... Я к Каиду разворачиваюсь. Резко. Неожиданно. Настолько неожиданно, что в него практически впечатываюсь. Карамелька тут же тявкает, даёт понять, что так тесно ей не нравится обниматься с Шахом.

— Каид, я не спросила... Забыла. Можно со мной здесь Карамелька жить будет? Она хоть и маленькая, но послушная. Я с ней занимаюсь. Научу всем командам. График, по которому она на улицу ходит, уже есть.

Шах прищуривается слегка. Смотрит на меня с лёгкой насмешкой. Боже, я уже и забыла, что он улыбаться умеет.

— Мне интересно, как ты последовательность своих действий в голове выстраиваешь. Сначала собаку приносишь, после спрашиваешь разрешения.

— Я... я перенервничала. Но я правда обещаю, что проблем не будет и она...

— Я не выгоню на улицу животное. Но сделай так, чтобы не было жалоб. Взяла на себя ответственность - выполняй.

Я киваю как китайский болванчик несколько раз. Спускаю с рук Карамельку, которая аккуратно делает шаг за шагом. Нюхает, присматривается. Я же кусаю губу, пальцы заламываю, потому что у меня вопросов столько, что я буквально взрываюсь изнутри. Но понимаю, что хоть выпали я их все разом, никакого толку с этого не будет. Каид не ответит.

— И ещё... Я хотела поблагодарить за то, что ты...

— Я сделал это не просто так. Так что можешь воздержаться.

Мой порыв быть послушной и всепонимающей гаснет моментально. Ну вот как с ним разговаривать?! Я пытаюсь идти на контакт, он мне тут же напоминает, с кем я имею дело.

— Хорошо, — киваю в ответ, ещё держусь от эмоционального всплеска, который так сильно ему не нравится. Но он рискует в нём захлебнуться, — то дело, на которое ты согласился, оно... - Внутри всё сжимается. Я не знаю, как спросить. Не знаю, как сказать. Он согласился на что-то плохое. Криминальное. На то, за что умереть можно. И получается, что ради меня... Вот только у меня диссонанс идёт. Обычно на такое идут ради тех, к кому хоть что-то испытывают. А он ведёт себя так... Что его ударить хочется и не один раз!

Каид не облегчает моё состояние. Вопросительно приподнимает бровь. Мол, заканчивай, раз начала.

— Я не хочу, чтобы ты пострадал или ещё хуже. Каид, я очень благодарна, что ты вмешался. Я понимаю, что если бы не ты, то я бы... Но и то, что с тобой может что-то случиться, я...

— Если грохнут — будешь свободна.

От его слов задыхаться начинаю. Это он обо мне такое думает?! Да я никогда ему зла не желала, даже когда на этом самом месте на полу умирала! Не желала ему плохого!

— Не говори так, понял?! Я никогда! Ты не... - Договорить я не успеваю, он в считанные секунды рядом оказывается. Из лёгких весь кислород выбивает. Я машинально делаю несколько шагов назад. Спиной в стену вжимаюсь.

— А как говорить, малыха? Напомнить в очередной раз, что влипать во всякую хуйню — твоё любимое хобби?

Он слишком близко. Его запах вбивается в ноздри. Всё внутри будоражит. Тепло его кожи обжигает. Ожоги моментально на коже появляются.

— Я невиновата, что пытаюсь видеть в людях хорошее. - Хриплю в ответ.

— Тогда кто-то другой должен быть козлом отпущения, — скалится, — мир не делится на белое и чёрное. Хотя ты даже в чёрном пытаешься увидеть белые просветы. Охуенное качество, но не когда тебя пытаюсь грохнуть или затрахать до потери сознания, а после сплавить в бордель, пока коньки не откинешь.

Сглатываю громко. Я это всё понимаю. Сейчас понимаю. А ещё... у нас прогресс. Он мне за последние несколько минут больше слов сказал, чем за последние дни.

— Но и как ты тоже нельзя. Ты во всём видишь только чёрное и... — Живёшь здесь. На полном обеспечении. После семи вечера всегда дома. Ждёшь. Приеду не приеду - ты ждёшь. Днём делай что хочешь. Охрана, водитель, домработница. Всё будет. Всё, что нужно, сообщаешь домработнице. Я обдумываю и выдаю свой вердикт.

Впиваюсь в него сверкающими от гнева глазами. Мне есть много что ему сказать. Но я вижу, что это всё будет бесполезно. Я лишь киваю. Потому что знаю, что он после этого уйдёт, а я смогу скатиться по стеночке вниз. Обнять колени. И наконец-то осознать, куда я попала. Нет. Я не его любовница. Всё хуже. Я его содержанка.

***

Шах

***

— Блядь, — сжимаю сильнее зубами фильтр сигареты. Из тачки Рама Демьян выходит. С довольной рожей. А у меня на уме одни маты.

— Вы теперь только парой припираетесь? - Рявкаю, когда Суворовы ближе подходят.

— Узнал, что ты мне с братом изменяешь. Приехал отношения выяснить. - Суровый скалится, руку протягивает.

Жму, по плечу хлопаю.

— Так, а хули ты хотел? Старый стал, с пробегом. На кой хер мне такое счастье?

Демьян ржёт, я же снова затягиваюсь. Раму протягиваю руку. Мелкий засранец. Не смог язык за зубами удержать.

— Обидно. Но я подожду, пока ты одумаешься.

Стреляю окурком в сторону мусорного бака. Кривлюсь. Настроение ни к черту. Я сегодня херовый напарник на подъёбывание.

— Ну раз всё семейство в сборе, то по поводу прокурора скажу. По своему сынку он угрожал, что город к херам перевернёт и всё в пепел превратит, если с ним что-то случится. - На Раму бросаю взгляд. Это его больше всего касается. Если крышу сорвёт, то будут проблемы. Его тогда никто не угомонит.

— Ну так пусть обезопасит ублюдка, я могу адресок дать. Там запереть можно. Смирительную рубашку выдают. - Рамиль скалится в ответ. Глаза блестят. А я зубы сильнее стискиваю. Этот азарт и ебанутый максимализм я узнаю по нюху. Мой брат таким же был. Верил, что море по колено, и что шлюхи не придают. Ошибся.

— Не влазь, — тут же отрезаю, — девка нравится — забери без лишнего шума. Но не заводи этого ебанутого. Последствий будет много.

— Я решу, что мне делать. - Рамиль тут же стойку принимает. Ощетинивается. Не принимает разговор, если с указами лезу. Сука. Оно само так выходит. Потому что он и мне как брат.

— Каид, остынь. Он всё понимает, — Демьян в разговор влазит, в сторону меня отводит. Чует, что нужно остудить ситуацию.

— Не дай ему хуйни натворить. Потому что дальше только открытая война.

— Давай лучше поговорим про другую хуйню, — Суровый кривится, смотрит так, что сразу на хуй хочется послать, — ты на дело Зейнала подписался?

Вторую сигарету из пачки достаю. Демьяну протягиваю. Тот кривится и отрицательно ведёт головой. Сука, забыл, что бросил.

— Давай о другом попиздим? Погода заебись, заметил?

Подкуриваю, дым, втягиваю. Отрава до лёгких добирается. Прямо как малыха. Изнутри душит и царапает. Стоит только о ней вспомнить, как сильнее фильтр пальцами сжимаю. Как она умудряется быть эпицентром пиздеца в моей жизни? Мелкая. Наглая. Заёбистая. И ведь по сути... по незнанию и глупости творит всё. А последствия такие, что ебнуться можно. Она решила доказать, что взрослая и самостоятельная. А я подписываюсь на сбыт незаконного оружия из стран о которых лучше вслух не говорить. По своим каналам соглашаюсь провести. И это только начало грёбанного плана. Дальше интересней. Как раз то место, где могут пристрелить к хуям.

— Ага, охуенная, — Демьян щурится, — как раз можно в парк сходить погулять, свою бедовую возьмёшь? Она с Алиной знакома, пускай подружатся. Всё-таки дальше вместе на праздники собираться.

Рам, сука, пиздун.

— Не смог язык за зубами удержать, да?

Демьян довольно лыбится.

— Значит, дело в девчонке. И каким образом это всё вылилось в то, что ты на эту хуету согласился?! Допустим по нашим каналам мы проведём оружие без проблем и лишнего трёпа. Это не обсуждается. Но дальше... Это территория врага. И как ты собираешь десять фур незаметно переправлять?

— Везде есть те, кого можно подкупить. Нужно просто прощупать слабые места.

— Но те, кто предают своих, предадут и тебя.

— Бля, хули ты меня лечишь как маленького? Знаю я всё. Значит, найду тех, у кого есть на что надавить.

— Да что с этой не так?! - Суровый взрывается. Я же усмехаюсь. С этой девкой всё не так, сука. А самое главное, что я не знаю, что больше хочу - придушить или трахнуть. Сначала придушить, после завалить.

Я думал, что выебу и попустит. В моём плане именно так всё было. Спускаю пар — мозги на место встают. Холодный расчёт занимает свое место. Но нет, блядь, не попустило.

Перед глазами сучка эта. Хлопает ресницами. Выпячивает губы. А в глазах - упорство. Дикая. Необузданная. Заёбистая. Как отрава, из организма не вывести. А как с ней уживаться пока что понятия не имею. Знаю одно, что нужно несколько дней перевести дыхание. Иначе, если снова к ней поеду, то разнесу всё к хуям.