Глава 26

Каид останавливается возле зоомагазина, а я на сидении ёрзаю. Мне спросить нужно. Очень нужно. Но я не знаю, как начать...

— Ну? Малыха, будет проще, если ты начнёшь озвучивать всё, что в твоей башке творится. - Выдаёт Шах, и я губу только прикусываю. Он всё и без слов видит. Понимает.

Ладно, хорошо. Без Карамельки я всё равно не перееду. Значит, нужно озвучить.

— Каид, я не смогу Карамельку бросить. Она там без меня... Понимаешь, я не могу. Я ответственность взяла. Я ей пообещала. И Галия... она не любит животных. И вообще всех. Иногда мне кажется, что она меня подушкой придушить хочет... - Я тараторить начинаю. Слова из меня сами выскакивают. А Каид... Слушает.

Я замолкаю наконец-то. На него пялюсь широко распахнутыми глазами. Я лишнего сказала. Блин. Ну а что? Галия очень странная женщина. И я опасаюсь с ней жить вместе.

— Собаку сегодня привезут. Это всё или что-то ещё?

Я из ступора сразу в шок выпадаю. Мой шок в шоке. Даже хочется руку протянуть и ущипнуть его. Это точно Шах? Или, может, у него двойник есть и ко мне его отправили?

— Я это... в магазин схожу? - Произношу, заикаясь. Головой в сторону зоомагазина киваю.

Каид кивает.

Я уже выйти из машины хочу. Пальчиками ручку сжимаю. Как тут же к нему оборачиваюсь. Резко вперёд подаюсь и в щеку его целую.

— Спасибо. - Хриплю.

Вижу, как глаза мужчины тут же затягивает тёмным оттенком. Его рука на моей талии оказывается за считанные секунды. Один рывок и я тут же в него впечатываюсь. Из лёгких воздух вылетает со свистом. Сердце тут же тарабанить начинает как ненормальное. Его губы в опасной близости от моих. Сглатываю. Ладонями в его грудь упираюсь.

— Я...

— Тараторить ты без остановки можешь, да? - Хрипло спрашивает. Но ответить на вопрос не даёт. Одна его рука к моему затылку скользит. Подталкивает вперёд. Секунда и наши губы соприкасаются. Его губы накрывают мои резко, без предупреждения, заставляя всё внутри сжаться от вспышки желания.

Тёплые губы плотно прижимаются к моим, а затем его язык смело проникает внутрь, захватывая, подчиняя. Вкус его поцелуя ошеломляет. Жаркий, глубокий, насыщенный.

Моё сердце колотится так, что, кажется, оно вырвется из груди. Внутри всё переворачивается, и ноги подкашиваются, и если бы я сейчас стояла на ногах, то точно бы упала.

Я чувствую его дыхание, горячее и прерывистое, смешивающееся с моим.

Пальцы Викинга скользят вверх по затылку, крепко держат, не давая ни шанса отстраниться. Его другой рукой он прижимает меня к себе так, что между нашими телами не остаётся и миллиметра.

Его язык властно касается моего, задаёт ритм. Я невольно начинаю отвечать, горячо и отчаянно. Моё тело отвечает на его прикосновения, на этот напор. Жар разливается по венам, захватывает, кружит голову.

Пальцы машинально впиваются в ткань его рубашки, сминают её. Я не думаю, я не дышу, я просто ощущаю. Каждый его выдох, каждое прикосновение, каждый толчок языка, заставляющий меня полностью потерять голову.

Его зубы слегка прикусывают мою нижнюю губу, заставляя вырваться из горла тихому, невольному стону. Этот звук будто распаляет его ещё сильнее. Он целует меня жадно. А дальше... отстраняется так же резко, как и всё началось. Я же не могу так быстро взять себя в руки. Жадно хватаю воздух. Щёки горят. Пальцы подрагивают.

Я отпускаю его рубашку. Облизываю языком губы. Каид за мной наблюдает. Ловит каждую мою эмоцию. Движение. Ему как будто интересно, что я буду делать. Если честно, то я в полнейшем шоке. Он как будто меня на американских горках катает. То вверх, то вниз. А я с ума схожу от бешеного пульса.

— Я забыла, что хотела сказать. - Хрипло произношу. Потому что из головы всё к чертям вылетело.

Я не знаю, что произошло за эти несколько дней. Честно, понятия не имею. Но я бы хотела задержаться на этой остановке, потому что таким мне Викинг нравится куда больше. Он живой. А не кусок бесчувственного камня.

— Пошли, я помогу тебе дойти до магазина.

Божечки, даже если он где-то стукнулся и у него не все дома, можно он таким и дальше останется? Пожалуйста.

***

Шах

***

Секретарь едва успевает произнести:

— Каид Аскарович, к вам пришёл...

Дальше ни хера не слышу, потому что дверь в мой кабинет распахивается. Такое только одному человеку позволено. И он в край охуел.

Демьян вваливается в кабинет с довольной лыбой на полрожи. Потому что, когда у меня из ушей пар валит, ему это пиздец как нравится.

— Давненько я не был в твоей берлоге, — заявляет Суровый оглядываясь. — Но раз ты от меня морозишься на спаррингах, решил заебать тебя здесь.

Откидываюсь на спинку кресла, неспешно закидываю ногу на ногу. Один спарринг проигнорил и этот уже тут.

— Вижу, просто "иди на хуй" ты перестал понимать.

— Как грубо, — Демьян фыркает, взглядом за мой бар цепляется. — Я думал, мы с тобой уже познали дзен, и наши отношения вышли на новый уровень, — добавляет Демьян, не удерживаясь от смеха.

— Пока ты в ревнивую истеричку не превратился всё так и было. - В ответ выдаю. Демьян - мой друг с самого детства. Был со мной рядом и в хорошие времена, и в самые хуёвые. Именно поэтому ему позволено всё и даже больше. Но время от времени мы начищаем друг другу рожу на ринге. Именно по этому поводу и истерика, я его продинамил. Оставляю на потом самое интересное. На спарринг я не пришёл, потому что с его младшим братом вчера махался. На вид меньше меня раза в полтора, а такой лось здоровый. Я его недооценил и потянул плечо.

Суровый медленно оборачивается, осматривая стены кабинета. Глаза закатываю. Заебал.

— Ну и рожа, — хмыкает. Каждый, сука, раз. — Никак не могу привыкнуть, — продолжает, изучая мой портрет. — Художник, конечно, постарался. Симпатичнее, чем в реальности. Ты ему угрожал?

Этот портрет — подарок малыхи. Хуй знает почему не выбросил. Собирался. Даже приказ отдал. А после... рука не поднялась. Есть в нём что-то... Ладно, на хер этот грёбаный самоанализ. Я там неплохо получился. Не прямо её заслуга. Но она тоже постаралась.

— Ты по делу пришёл или тебе дома мозги выебали, и ты решил со мной то же самое проделать? — рявкаю, теряя терпение.

Демьян ухмыляется и разваливается в кресле напротив. На стол мой палит, оценивает, может ли ноги закинуть.

— Не советую, — голову набок склоняю. Тот лишь скалится, но сдерживает порыв.

— И по делу тоже. Но для начала проясним ситуацию. Я, между прочим, готовился. Постригся, побрился, перчатки новые купил, чтобы по роже твоей настучать, а ты... Что, Каид, стареешь?

Я фыркаю, откидываюсь назад и верчу ручку в пальцах.

— Иногда мне кажется, что беременна не твоя дев... Алина, а ты. Какого хрена ты устраиваешь мне истерики?

— Ну не только мне мозги ебать должны. Между прочим, благодаря тебе! — шипит Суровый.

Выгибаю вопросительно бровь. Пояснительную бригаду. Срочно.

— Боюсь представить, как я оказался главным героем ваших домашних перепалок. Или ты уже не тянешь молодую жену? - Чуть подавшись вперёд, друга подъёбываю.

— Допиздишься, Шах, — скалится в ответ, но лыбу сдержать не может.

Жена Демьяна меня туго переваривает. Так что даже интересно по какому поводу мне такая честь была удостоена.

— Я стараюсь, рад, что ты оценил, — отвечаю с лёгкой усмешкой.

Демьян притягивает к себе мой стакан с водой, наклоняется ближе, будто хочет поделиться секретом.

— До меня дошли слухи... что ты своего птенца переселил из маленькой клетки в настоящий вольер.

— Ты бухал с утра? — фыркаю, сжимая ручку в руке.

— Заебал, Шах, — закатывает глаза. — До Алины дошли слухи о твоей шизанутой. И о том, что ты стал не таким трусливым и в хату её свою переселил. Что, адреналинчика захотелось?

Я закатываю глаза.

— Рам, сука.

— Будешь знать, как ходить на спарринги не со мной, а с моим братом, — Демьян довольно скалится. — Он всё рассказал Алине. Так что поздравляю, вы приглашены на званый ужин, блядь.

Ручка трещать в моих пальцах начинает. Мелкому засранцу нужно по почкам настучать. Проблема только в том, что этот лосина уже вполне и по моим может постучать в ответ.

— И? — Бровь выгибаю. Новость, пиздец, какая радостная.

— И скажи своей малыхе, чтобы она ничего не трогала в моей хате. Я буду на наличие спичек проверять. И чтобы не затопила ничего.

— Ты боишься безобидную девчонку? - С насмешкой произношу.

— Я бы на эту хероту повёлся, если бы не знал, на что она способна. Из-за этой безобидной девчонки мы все по миру пойдём.