Глава 46.

Гуляю по парку, крепко сжимая поводок в руке. Сбоку от меня аккуратно вышагивает охрана, но я почти не обращаю на них внимания. Всё моё внимание приковано к Карамельке. Она еле плетётся рядом, понуро опустив голову, и это с самого утра не даёт мне покоя.

— Что с тобой, девочка моя? — тихонько шепчу, приседая рядом с ней на корточки. Аккуратно поглаживаю её шерсть, заглядываю в глаза. Она тихонько вздыхает, едва машет хвостиком, но не прыгает от радости, как обычно.

В груди сжимается от тревоги. Сначала я думала, что это просто отражение моего собственного настроения. Каид уже третий день не выходит на связь, от него нет никаких новостей. Я схожу с ума, постоянно спрашиваю охранников о нём, но слышу лишь сухое: "не положено докладывать". И это доводит меня до тихой ярости. Но сильнее всего бесит Галия. Она демонстративно игнорирует меня, каждый раз отворачиваясь, стоит мне появиться в комнате. И ведь я ничего ей не сделала! Хотя кого я обманываю? Моё присутствие рядом с Каидом её бесит.

Но сейчас меня волнует только Карамелька. Малышка, обычно активная и игривая, сейчас выглядит так, будто у неё болит абсолютно всё.

— Может, ты просто устала, милая? — тихо произношу, приподнимая её на руки. Она слегка всхлипывает, и я чувствую, как сердце больно сжимается в груди.

— Что-то не так? — спрашивает один из охранников, заметив моё замешательство.

— Нет. Просто… хочу вернуться домой, — отвечаю тихо, прижимая Карамельку ближе к себе.

Иду обратно медленно. Карамелька тихонько поскуливает у меня на руках, и от этого звука сердце буквально разрывается на части.

Дома я укладываю её на её любимую подстилку, но она тут же жалобно смотрит на меня, едва приподнимая голову.

— Малышка, что с тобой? — снова спрашиваю, присаживаясь рядом на пол и поглаживая её по шерсти. Сердце бешено колотится от страха и бессилия. Мне страшно, что с ней что-то серьёзное.

Я быстро хватаю телефон, первая мысль - позвонить Каиду. Но я тут же её отметаю. У него дела, очень серьёзные, его точно не стоит отвлекать. И тем более, я уверена, что его номер недоступен.

Сжимаю зубы, набираю номер ветеринарной клиники, нервно постукивая пальцами по столу.

— Да, мы принимаем. Приезжайте, — спокойно отвечает голос на другом конце провода.

— Наир, подготовь, пожалуйста, машину, нужно поехать в ветклинику! — прошу охранника, бережно поднимая Карамельку на руки. Она громко вздыхает, и я уже не могу сдерживать слёзы.

Охранники мгновенно приходят в движение, кто-то хватает ключи, кто-то открывает дверь. Меня сажают в машину, я прижимаю Карамельку к себе, пытаясь согреть её своим теплом.

— Всё будет хорошо, малышка, потерпи чуть-чуть, — шепчу, поглаживая её по шёрстке.

Клиника оказывается просторной. Сажусь на край стула в кабинете врача, прижимая Карамельку к груди, и чувствую, как сердце бешено колотится.

Ветеринар, молодая женщина с серьёзным взглядом, осторожно берёт Карамельку из моих рук и начинает осмотр. Я внимательно наблюдаю, едва дыша.

— Когда вы заметили изменения в поведении собаки? — задаёт вопрос врач, ощупывая её животик.

— Сегодня утром, но вчера вечером она уже казалась менее активной, — нервно отвечаю, сцепляя пальцы на коленях.

— Что она ест обычно? Были изменения в рационе? Новые лакомства? — доктор поднимает на меня строгий взгляд.

— Ну, обычно она ест свой корм… иногда я даю ей что-то со стола. Совсем чуть-чуть, — неуверенно произношу, чувствуя, как щёки горят от неловкости.

Доктор неодобрительно качает головой, явно недовольная таким подходом.

— Кормить собаку со стола очень плохо. Особенно учитывая, что далеко не всё, что едим мы, подходит животным.

Сглатываю, чувствуя неприятный холодок в груди.

— Вы думаете, ей плохо именно из-за этого?

— На первый взгляд все признаки указывают на отравление, — спокойно объясняет врач, готовя шприц для забора крови. — Скажите, а вам не было плохо в последнее время?

Я непонимающе моргаю, сердце в груди начинает бешено биться.

— Мне?

— Ну, если вы давали собаке еду со своего стола, и ей стало плохо, то логично предположить, что вы тоже могли почувствовать какие-то симптомы.

— Нет, мне было нормально… — неуверенно произношу, и тут словно вспышка молнии в памяти всплывает вчерашний вечер. Вчера вечером я совершенно не хотела есть. В голове крутились мысли о Каиде, и я даже не притронулась к ужину, приготовленному Галией. Но Карамелька так жалобно смотрела на меня, что я дала ей кусочек утки. Совсем маленький кусочек…

От ужаса меня прошибает холодным потом, внутри всё сжимается.

— Нет… нет, этого не может быть, — тихо шепчу себе под нос, чувствуя, как паника начинает набирать обороты.

— Что-то вспомнили? — резко спрашивает врач, уловив перемену в моём настроении.

— Вчера я дала ей утку. Я сама её не ела, но Карамелька попросила… — сбивчиво объясняю, пытаясь убедить себя, что это просто совпадение. Но холод внутри усиливается.

Врач внимательно смотрит на меня и серьёзно кивает.

— Нам нужно взять анализы и проверить, что именно вызвало отравление. Но впредь настоятельно рекомендую не кормить собаку со стола. Это может быть очень опасно.

Я киваю, почти не слыша её слов. Мысли в голове путаются, смешиваются в один огромный клубок. Неужели Галия могла дать мне что-то отравленное?

Эта мысль кажется невероятной, но избавиться от неё я уже не могу.

— У вашей собаки сильное отравление, — серьёзно говорит врач, заканчивая осмотр Карамельки. — Судя по симптомам, интоксикация достаточно выраженная. Ей необходимо срочное промывание желудка, а после потребуется поставить капельницу.

Меня словно холодной водой обливают, сердце пропускает несколько ударов.

— То есть это… это очень серьёзно?

— Да, состояние не критическое, но требует немедленного вмешательства, чтобы избежать осложнений. Нам придётся оставить её в клинике на ночь. Эта услуга платная, конечно же, и мы должны предупредить вас об этом заранее.

— Конечно, делайте всё, что нужно, — быстро отвечаю, даже не задумываясь.

Врач спокойно кивает:

— Хорошо, мы немедленно начнём процедуру. Завтра утром можете приехать её навестить. Будем смотреть по её состоянию, и уже тогда скажем вам точнее, когда вы сможете забрать её домой.

Я сглатываю ком в горле, киваю, сдерживая слёзы. Врач замечает моё состояние и старается поддержать, мягко улыбаясь:

— Не переживайте, мы сделаем всё возможное. Она у вас сильная, справится.

Я присаживаюсь рядом с Карамелькой, осторожно поглаживая её по спинке. Глаза у неё грустные, усталые. Она тихонько поскуливает, глядя на меня так, будто спрашивает, почему я её оставляю здесь.

— Прости меня, малышка, — шепчу тихо, — ты должна остаться здесь на ночь. Доктор тебе поможет. А я приеду утром, обещаю. Ты только держись, ладно?

Карамелька слабо облизывает мой нос, как будто пытается утешить. Её тёплый язычок лишь сильнее сжимает моё сердце.

— Всё будет хорошо, я скоро за тобой приеду, — повторяю шёпотом, изо всех сил стараясь не разреветься прямо здесь. — Я тебя очень люблю.

В машине на обратном пути домой молчу, чувствуя себя абсолютно подавленной. В голове бесконечно крутится вопрос: неужели Галия могла дать мне что-то отравленное? Нет, это кажется полным абсурдом, но мысли упрямо возвращаются именно к этой ужасной догадке.

Домой возвращаюсь разбитой и опустошённой, мечтая лишь о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился.