Глупыш

На двоих спина Мара рассчитана не была, так что пока я спокойно ехала верхом, Рэйесу пришлось семенить рядом с моим «скакуном», то и дело вполголоса ругаясь на колючки, цепляющиеся за одежду, и коряги, так и лезущие под ноги.

– Ваше Высочество, прекратите вести себя как изнеженная принцесса, – раздражённо бросила я, когда принц в очередной раз разразился отборной бранью, зацепившись носком сапога за корягу, отчего чуть не встретился носом с землёй. – Разве не все мужчины заядлые охотники? Прогулки по лесу должны быть для вас обычным делом.

– Вы сами в свою бытность принцессой хоть раз бывали на охоте? – в свою очередь мрачно спросил Рэйес.

– Ни разу, – ответила я. – Мне всегда претило убийство животных ради забавы.

– В таком случае, должен просветить вас, что пешком охотятся только крестьяне. Благородные господа же делают это исключительно верхом. И мы не гоняемся за добычей в чаще, нам её загоняют охотничьи псы с псарями.

– То есть за вас делают всю основную работу, а вам остаётся лишь нанести удар, – понятливо кивнула я. – Как по мне, в такой охоте мало чести. Вот Мар и его стая охотятся честно: сами выследили, сами поймали, сами съели.

Волк одобрительно взрыкнул, а Рэйес лишь презрительно скривился.

Логово стаи располагалось в неглубоком овраге, окружённом кустами боярышника и дикого шиповника. Ловко перепрыгнув живую изгородь, Мар мягко приземлился уже на дне ямы и припал на передние лапы, чтобы мне было удобней с него слезать.

Всего стая на данный момент насчитывала десять особей: престарелые родители Мара – бывшие альфа-самец и альфа-самка, ныне присматривающие за щенками и охраняющие логово в отсутствии Мара, – Белянка – белоснежная волчица, его «жена», – и шестеро волчат, рождённых пять месяцев назад.

При виде вожака молодняк, до этого праздно валявшийся на земле, заметно оживился. Однако мне сразу бросилось в глаза, что один волчонок  остался неподвижно лежать возле матери, пока та с каким-то отчаяньем вылизывала его тяжело вздымающийся бок.

Спрыгнув со спины Мара, я тут же решительно направилась в сторону явно больного малыша. Белянка предупреждающе зарычала: в её голосе, как и во взгляде жёлтых глаз, не было открытой агрессии, лишь предостережение, мол, сделаешь малышу больно, и тебе несдобровать.

Позади раздался хруст ломающихся веток и уже привычная брань принца. Все волки тут же синхронно повернули головы в его сторону, а кое-кто даже успел ощетиниться, однако Мар громко рыкнул, и все тут же отступили, позволив чужаку спуститься в их логово.

Убедившись, что Рэйеса никто прямо сейчас не использует в качестве лёгкой закуски, я уверенно подошла к волчонку, опустилась на колени и осторожно положила ладони ему на брюхо, выпуская тоненькую струйку магии, чтобы определить, что именно случилось с малышом. Тот жалобно заскулил и принялся нервно ёрзать, избегая прикосновений – было очевидно, что у него болит живот.

– Ну, и что же ты такое съел, глупыш? – с мягким укором спросила я у «пациента». – Явно либо каким-то жуком закусил, пока бабушка с дедом не видят, либо траву какую-то ядовитую сожрал. Мар, – позвала я альфу, и тот тут же подошёл ко мне. – Отведи меня туда, где малыш гулял перед тем, как ему стало плохо.

– Что, опять идём в лес? – возмутился Рэйес, явно не обрадованный  этой перспективой.

– Можешь с нами не идти, а остаться здесь, – предложила я, даже не пытаясь скрыть насмешку. – Но не гарантирую, что по возвращении не найдут тут только твои кости.

– А без бессмысленного шатания туда-сюда никак обойтись нельзя? – продолжил откровенно ныть принц. – Вы же целитель! Неужели нельзя с помощью какого-нибудь заклинания или ритуала спасти этот комок шерсти?

– Сразу видно, что Ваше Высочество не разбирается в целительстве, – покачала я головой. – Нельзя просто взять и вылечить отравление, не зная, чем оно вызвано.

– Но меня ведь вы спасли.

– Вы – маг. Мне нужно было лишь помочь вашей собственной силе выжечь отраву. У этого же малыша магии нет. Следовательно, его лечить придётся традиционными средствами – противоядием.  А для его изготовления мне нужно точно знать, что именно малыш съел.

– Сколько сил и времени тратите ради ерунды, – покачал головой Рэйес. – Это же всего лишь волк! Они вроде как должны чувствовать, что есть можно, а что – нельзя. И раз конкретно этот индивид отравился, значит, сам виноват.

– Руководствуясь вашей логикой, мне и вас нужно было оставить умирать, – холодно отозвалась я, вновь забираясь на спину Мара. – Потому что уж кто-кто, а вы точно в своих бедах виноваты сами.

– Справедливо, – неожиданно легко согласился Рэйес. – И я всё ещё не понимаю, зачем вы это сделали. – Он подошёл вплотную к Мару, запрокинул голову, проникновенно взглянул мне в глаза и спросил, неожиданно перейдя на «ты»: – Почему ты не позволила мне умереть, Эвелина?