Эпилог

– Ваше Величество, – ко мне в комнату, почтительно склонив голову, вошёл Эйтор. – Там твой драгоценный супруг опять буянит – того и гляди полетят головы.

Я тяжело вздохнула и вытянула руку – Эйтор тут же почтительно поддержал меня, помогая подняться из кресла. Восьмой месяц беременности и огромный живот делали меня ужасно неповоротливой и без посторонней помощи я передвигаться практически не могла.

– И какой идиот разозлил его на этот раз? – скучающе уточнила я, опираясь на руку Эйтора при спуске с лестницы, одновременно ощущая надёжную ладонь, поддерживающую меня под поясницу.

– Граф Луис высказал несколько опрометчивых мыслей относительно того, чьего ребёнка ты носишь под сердцем, учитывая твои частые отлучки из замка.

– Ты уверен, что мне стоит туда идти? От вида крови меня тошнит.

– Будем надеяться, что кровь ещё не пролилась.

Стража при виде нас тут же шустро распахнула тяжёлые дубовые двери – Эйтор отступил от меня на шаг, оказавшись у меня за спиной, и я с гордо поднятой головой вошла в тронный зал.

Королевский совет был в самом разгаре, и в зале было полно представителей аристократии.

Трон пустовал.

Зато в центре зала, постанывая от боли, лежал чуть полноватый мужчина средних лет в дорогих одеждах. А над ним, пугая всех вокруг абсолютно чёрными глазами, возвышался Рэйес с лицом, искажённым гримасой незамутнённой ненависти.

При звуке открывающейся двери все присутствующие повернули голову в мою сторону – и облегчение тут же промелькнуло на их лицах.

Все в королевстве знали, что их король – чудовище. И только присутствие жены заставляет его сдерживать свою кровожадность.

– Я думала, у вас сегодня заседание Совета, а не показательная казнь, – заметила я, неторопливо приближаясь к супругу.

– Граф Луис обвиняется в оскорблении члена королевской семьи, – холодно сообщил Рэйес, наградив меня надменным взглядом. – Он заслужил наказание.

– Я разве сказала хоть слово против? – весьма правдоподобно изобразила я удивление. – Я только хочу напомнить вам, мой дорогой супруг, что совсем не обязательно добавлять работу прислуге и пачкать кровью тронный зал – для этого есть пыточная. И палач, который получает жалование. Самому-то зачем пачкать руки?

Линия плеч Рэйеса немного расслабилась, и он окинул задумчивым взглядом распластанное возле его ног, жалобно скулящее тело.

– Стража! – крикнул он, и тут же два воина отделились от толпы. – Увести его в казематы и позвать палача.

– У палача сегодня выходной, – напомнил Эйтор.

Лицо Рэйеса на мгновение исказилось от гнева, однако он быстро взял себя в руки.

– Значит, графу придётся провести ночь в темнице.

«Чего, собственно, мы и добивались, – подумала я. – К утру Рэйес окончательно успокоится и передумает насчёт смертной казни, ограничившись поркой и солидным штрафом».

Укрощать вспышки агрессии супруга было… непросто.

Как он и обещал, сразу после коронации мы отправились в Проклятый лес к Атэнэйс, временно доверив управление королевством герцогу Хэйдору и королевскому совету.

Атэнэйс встретила нас с распростёртыми объятьями. Однако ничем помочь не смогла.

– Его душа сильно пострадала от тёмной магии, – сообщила она после длительной диагностики. – Да, чары Асэлэт значительно уменьшили урон, но не смогли защитить от него полностью – часть души Рэйес утратил безвозвратно.

– И ничего нельзя сделать? – обмирая от ужаса, спросила я.

– Магия Долины цветов поможет усмирить тьму. Но вы ведь не останетесь здесь насовсем?

Я бы очень хотела остаться. Но нас ждало королевство, нуждающееся в короле. Да и Рэйес бы ни за что не согласился променять королевский замок на маленький домик в лесной глуши.

Тогда мы задержались в Длине цветов на целых полгода. Атэнэйс учила меня очищающим ритуалам и маленьким хитростям вроде успокаивающих зелий и умиротворяющих заклинаний – Рэйес обо всём этом знал и принимал с благодарностью. Находясь в окружении светлой магии долины, он вёл себя как идеальный мужчина: ухаживал за мной, оказывал знаки внимания и старательно пытался завоевать мою благосклонность. Разве я могла остаться равнодушной к подобному?

В замок мы вернулись уже полноценными супругами.

Рэйес начал, не снимая, носить мой медальон. А я каждый три месяца была вынуждена на неделю возвращаться в Долину цветов, чтобы напитываться её магией и наполнять ею медальон.

По большей части Рэйес был хорошим королём. Он правил твёрдой рукой, но ему были не чужды милосердие и сострадание. Правда, порой об этом самом милосердии именно мне приходилось ему напоминать.

За два года совместной жизни я искренне, всем сердцем полюбила супруга. Даже его вспышки агрессии и чернеющие от ярости глаза меня больше не пугали – я приняла его таким, какой он есть, смело выступая вперёд, когда тьма захватывала Рэйеса и мешала здраво мыслить.

Тьма Рэйеса никогда меня не трогала. Даже в припадке безумной ярости он всегда останавливался, стоило мне встать на пути – и это лучше любых слов доказывало всю глубину его чувств.

«Любовь побеждает всё», – говорила по этому поводу Атэнэйс.

Мне бы хотелось в это верить. Я тешила себя надеждой, что однажды силы любви окажется достаточно, чтобы окончательно вытравить тьму из сердца Рэйеса.

Но если этого не произойдёт, мы вернёмся в Долину цветов. Рэйес пообещал мне добровольно отдать трон нашему сыну, когда тот вырастет и наберётся ума.

Правда, поганец такой, не уточнил, которому именно.

А ведь Великая провидица предрекла нам троих… И лапочку-дочку.

– Не думай слишком много о будущем, – в последний мой визит посоветовала Атэнэйс, нежно погладив кончиками пальцев мой округлившийся живот. – Всё у вас будет хорошо.

И я искренне верила ей. Потому Богиня цветов не может ошибаться.