Глава 21

Чтобы собраться с мыслями и не развалиться на части прямо у него на глазах, я уговорила Кая отложить разговор до вечера. Мне нужна была передышка. Хотя бы несколько часов, чтобы мои нервы перестали напоминать натянутые струны, готовые лопнуть от любого прикосновения.

Спустя полчаса после визита Алисы, словно в насмешку, за букетом пришла клиентка. Та самая портниха, которой когда-то повезло с арендой. Она что-то весело щебетала о новогодних нарядах, а я кивала, стараясь, чтобы улыбка не выглядела оскалом. Я лишь надеялась, что мои страх и ярость никак не отразились на энергетике цветов. На всякий случай, пока она говорила, я мысленно, снова и снова, посылала растениям один и тот же импульс: «Несите счастье. Несите любовь. Только не злобу, только не страх».

Как только она ушла, я с облегчением повесила на дверь табличку «ЗАКРЫТО». Работать дальше не было никаких сил. Началась мучительная подготовка к сложному разговору. Что рассказывать, а что нет, я до конца не понимала. Полная правда (о том, что я Лидия Иванова, пятидесятивосьмилетняя флористка из другого мира) казалась слишком фантастичной и опасной. Но и молчать было нельзя.

Я решилась на стратегию частичной правды. О жизни Вайды до моего появления, о травле, о подавлении, об «успокоительном» чае можно и нужно рассказать. О побеге – тоже. А вот о том, как именно я оказалась в этом теле… это я придержу при себе. Пока что.

Я металась по лавке, переставляя вазы, вытирая уже чистые поверхности, сметая несуществующую пыль. Я репетировала фразы, подбирала слова, которые не вызовут лишних вопросов. «Они меня не понимали… Они травили… Я боялась…» Все это было чистой правдой. Просто не всей.

Кай пришел раньше обычного. Видимо, тоже закрыл лавку, чтобы побыстрее наконец получить ответы. Он вошел без стука, его лицо было серьезным и сосредоточенным. В этот раз не было ни чая, ни уютных посиделок на заднем дворе. Воздух в лавке был густым и тяжелым, будто перед грозой.

Я металась из угла в угол, не в силах усидеть на месте, все еще подбирая слова.

- Кай, я… – начала я и запнулась.

- Сядь, Вайда, – мягко, но твердо сказал он, указывая на стул. – Ты измучила себя. Говори. С самого начала.

Я послушно опустилась на стул, сжав руки на коленях так, что кости побелели. Я не смотрела на него, а усердно разглядывала трещинку в полу.

- Ты видел ту женщину, что выбежала из лавки? Это моя сестра. Алиса.

Он молча кивнул, позволяя мне продолжить.

- Моя семья… Герцогский род Ленстер. Я… я была для них позором. Считалось, что я магически ущербна. Тихая. Забитая. – Я сделала глубокий вдох, заставляя себя говорить дальше. – Чтобы я была послушной, не позорила их, они… они заставляли меня пить особый чай. Каждый день. С детства. Это был не чай, а… отвар. Он делал меня вялой, апатичной. Тупил мысли. Я была куклой.

Я рискнула поднять на него взгляд. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. Он смотрел куда-то в пространство, но я знала – он видит не стену моей лавки, а ту роскошную, холодную спальню, где маленькую Вайду насильно поили горьким зельем.

- В тот день, когда я сбежала… – голос мой дрогнул, но я продолжила, – они объявили мне, что выдают замуж. За графа Мортона. Ты, наверное, слышал о нем.

- Садист. Старый развратник, – коротко и с ледяным спокойствием отрезал Кай. Его пальцы сжались в кулаки.

- Да, – выдохнула я. – Узнав это, я… я поняла, что не переживу этого. Вспомнила… – я чуть не сорвалась, чуть не сказала «вспомнила свою прошлую жизнь с тираном», но быстро одернула себя, – я просто поняла, что лучше смерть, чем такая жизнь. Я притворилась послушной. Перестала пить их отвар. А когда сознание прояснилось… я нашла в себе силы сбежать. Забрала немного накопленных денег, которые мать давала мне «на булавки», и ушла.

Я закончила и снова уставилась в пол, боялась увидеть в его глазах жалость или, что хуже, недоверие.

Наступила долгая, тягостная пауза. Я слышала, как он дышит – ровно, но с каким-то напряженным, свистящим звуком. Я рискнула взглянуть на него.

Лицо Кая было страшным. Не злым, а… холодным. Таким абсолютно бесстрастным и твердым, что становилось понятно – с таким выражением лица впору идти и убивать. Его глаза потемнели, став цвета грозового неба, и в них горел ледяной огонь ярости. Он продолжал смотреть в стену, но видел, я знала, образ герцога Ленстера, и в его взгляде читалось одно – уничтожение.

Мне стало страшно. Не за себя, а за него. За ту тьму, что копилась в нем годами и теперь вырывалась наружу.

- Кай, – тихо позвала я.

Он вздрогнул, словно очнувшись от кошмара, тряхнул головой, резким движением, будто прогоняя наваждение, и медленно перевел на меня взгляд. Ярость в его глазах поутихла, сменившись глубокой, щемящей болью.

Он подошел ко мне, опустился на колени перед моим стулом, чтобы быть на одном уровне, и взял мои холодные, дрожащие руки в свои большие, теплые ладони.

- Слушай меня, – сказал он, и его голос был низким и твердым. – Ты не одна. Я… я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь.

Я смотрела на него, не понимая ничего.

- Я ведь тоже бежал, Вайда, – признался он, глядя прямо в мои глаза. – Я – старший сын и наследник Герцога Рейнольдса. Вся моя жизнь с детства была расписана. Учеба, обязанности, подходящая партия… Мне выбрали невесту. Красивую, пустую, алчную куклу, которую интересовали только мой титул и состояние. Я не выдержал этого цирка. Я отказался от наследства. Бросил все. Уехал в этот город и открыл свою лавку. Все, что у меня есть сейчас – я заработал сам. Мой младший брат, Джулиан, он… ему нравится такая жизнь. Он стал наследником. А я… я стал свободным.

Я слушала, как завороженная. Вот откуда эта его независимость, эта уверенность в себе, не нуждающаяся в одобрении света. Он прошел через похожее. Он сжег за собой мосты, чтобы дышать полной грудью.

- Мы оба беглецы, – прошептала я, и в моем голосе прозвучало горькое облегчение.

- Да, – он сжал мои руки. – И мы оба ни за что не вернемся в те клетки.

Защита и ярость в его глазах сменились решимостью. Но у меня внутри все еще клокотал страх.

- Кай, что мне делать? Она сказала, что отец пришлет стражу. Они заберут меня силой.

Он покачал головой, и на его лице появилась тень той самой, хитрой улыбки, которую я так полюбила.

- Нет, не заберут. Потому что теперь у тебя есть я. И у нас есть формальный повод для встречи с твоим «любезным» семейством.

- Какой? – спросила я, сбитая с толку.

- Такой, – сказал он, все еще держа мои руки. – Я получил разрешение моего отца на ухаживания. Пусть и не зная твоего истинного происхождения. Теперь мне предстоит познакомиться с твоей семьей и заявить о своих серьезных намерениях. Официально.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Он говорил это с такой простой, непоколебимой уверенностью, как будто собирался на светский раут, а не в логово врага.

- Ты… ты хочешь пойти к ним? Объявить, что… что ухаживаешь за мной?

- Именно так, – кивнул он. – Герцог Рейнольдс, пусть я и отрекшийся наследник, все еще весомая фигура. Мой визит и мое заявление поставят твоего отца в неловкое положение. Он не сможет просто так забрать тебя, не вызвав скандала с одним из самых влиятельных родов королевства. Это даст нам время. Легитимность.

Это было гениально. И безумно. И по-своему романтично. Но один вопрос жгло мое сердце, не давая полностью обрадоваться.

- Кай, – тихо сказала я, глядя на наши сплетенные пальцы. – Ты говоришь о намерениях. Об ухаживаниях. Но… о каких чувствах? Ты ведь ни разу не сказал… – я не смогла договорить.

Он замолчал. Его пальцы слегка сжали мои. Он смотрел на меня, и в его глазах снова появилась та самая уязвимость, что была в ночь, когда он принес вывеску.

- Ты права, – произнес он наконец. – Я не сказал. Потому что слова – это легко. А то, что я чувствую… это не укладывается в слова. Это нечто большее, чем симпатия или влечение. Когда я с тобой, я чувствую… что нашел ту самую, единственную книгу, в которой есть ответы на все вопросы, которые я даже не успел задать. Ты – как та магия, что скрыта в твоих цветах. Тихая, но меняющая все вокруг. И я не хочу это терять. Ни за что.

Он не сказал «я люблю тебя». Но в его словах было столько искренности, столько глубины, что слова показались бы просто бледной тенью. Он говорил на своем языке – языке магии знаний и тихих открытий. И для меня это значило гораздо больше.

Я смотрела на него, и страх внутри меня начал отступать, сменяясь чем-то теплым, светлым и невероятно сильным. И у нас было общее, еще не названное, но такое реальное будущее.

- Хорошо, – выдохнула я. – Пойдем к ним. Вместе.