Глава 23

Следующее утро началось с запаха. Густого, горьковатого, божественного – запаха свежесваренного кофе. Он просочился сквозь щель под дверью и медленно, настойчиво вытаскивал меня из пучины беспокойного сна, в котором я тонула всю ночь.

Я открыла глаза. В комнате был полумрак, сквозь маленькое окошко пробивался бледный зимний рассвет. Я лежала в своей постели, все еще в помятом с вечера платье, с лицом, опухшим от слез, и с тяжестью на душе, словно я проглотила гирю. Обрывки вчерашнего разговора с матерью проносились в голове, как уродливые, кривые тени. «Ты взяла ее за руку и приказала ей умереть».

Дверь скрипнула, и в комнату вошел Кай. Он держал в руках две кружки, из которых валил пар. Его лицо было серьезным, но спокойным. Он поставил одну кружку на тумбочку рядом со мной и сел на край кровати.

- Пей, – мягко сказал он. – Ты почти ничего не ела и не пила вчера.

Я с трудом приподнялась, опершись на локоть, и взяла кружку. Горячий пар обжег мне лицо, но это ощущение было почти приятным. Оно было реальным, земным, отрывающим от кошмаров настоящего и прошлого.

- Кай, – мой голос прозвучал хрипло и несмело. – Я… я убила человека.

Он не стал отрицать. Не стал говорить «нет, это не так». Он просто взял мою свободную руку и сжал ее в своих ладонях.

- Тебе было пять лет, Вайда, – сказал он тихо, но очень четко. – Ты была ребенком, который не понимал, что делает. Твоя магия пробудилась рано, стихийно, и никто – слышишь, никто – не научил тебя, как с ней обращаться. Никто не направил тебя, не показал границы. Взрослые, которые должны были защищать тебя и оберегать, испугались. И вместо того, чтобы помочь, они предпочли запереть твой дар в самой тесной и темной клетке, какую только могли придумать. Вина лежит не на тебе, а на них.

Я слушала его, глотая горячий кофе и его слова, такие же горькие и необходимые. Головой я все это понимала. Разумом. Пятилетний ребенок не может нести ответственность за смерть взрослого. Это был чудовищный несчастный случай, трагедия, которую усугубили трусость и жестокость родителей Вайды. Утром, в холодном свете дня, все их оправдания – «мы защищали тебя от тебя самой» – казались такими жалкими и ничтожными. Они защищали в первую очередь себя, свою репутацию.

И я почувствовала, как где-то глубоко внутри, в самых потаенных уголках моей души, где жила пятидесятивосьмилетняя Лидия, что-то сдвинулось. Та, прежняя я, прожившая целую жизнь, полную своих ошибок и борьбы, подняла голову и с осуждением покачала ею. «Ну и что? – словно говорила она. – Да, случилось страшное. Да, в этом теле ты когда-то совершила ужасный поступок. Но это было давно. Ты изменилась. Мир изменился. Твое тело стало другим, но голова-то у тебя на плечах осталась прежней – взрослой, здравомыслящей. И сейчас ты используешь свой дар не для того, чтобы отнимать, а чтобы дарить. Хватит ныть и винить себя за то, в чем ты не виновата».

Я подняла на Кая глаза, и на моих губах дрогнула робкая, неуверенная улыбка.

- Ты прав, – прошептала я. – Это… это не моя вина. Не полностью.

Он улыбнулся в ответ, и в его глазах я увидела такое облегчение, что мне стало теплее.

- Конечно, не твоя. Теперь умойся, приведи себя в порядок. И давай позавтракаем. Жизнь продолжается.

На том и порешили. Я не могла позволить прошлому, особенно такому темному и искаженному, снова запереть меня в клетке. Лавку я все-таки открыла. Мне нужно было ощущение нормальности, рутины, нужна была работа, которая всегда меня спасала.

Я надела чистое платье, заплела волосы и спустилась вниз. Воздух в лавке был наполнен знакомыми, успокаивающими ароматами. Цветы, казалось, приветствовали меня, протягивая свои лепестки. Я обошла их, касаясь каждого, посылая им тихую благодарность за то, что они есть. Что бы ни произошло с Вайдой в прошлом, сейчас я несла людям радость. И в этом было мое искупление. Мой выбор.

Покупателей в канун Нового года было не очень много. Люди спешили по последним делам, готовились к празднику. Но те несколько человек, что зашли, были удивительно щедры. Почти все они в качестве новогоднего подарка оставляли чуть больше, чем я просила за букеты, с улыбками и пожеланиями счастья. Это было похоже на молчаливую поддержку, на всеобщее желание делиться добром в этот день. И это согревало душу куда сильнее, чем потрескивающие поленья в камине.

Вечером мы с Каем долго гуляли по городу. Улицы были полны людей. Все смеялись, пели, обменивались подарками. Мы держались за руки, и его ладонь была твердой и надежной опорой. Мы смеялись вместе с сотнями таких же, как мы, горожан, забывших на одну ночь о своих проблемах. Я ела жареные каштаны с лотка уличного торговца, и они пахли дымом и детством, которого у меня никогда не было, но которое я теперь могла придумать себе сама.

А в полночь на главной площади запустили салют. Я думала, что знаю все о фейерверках. В своем мире я видела их не раз – яркие вспышки, разноцветные шары, рассыпающиеся искрами. Но салют в магическом мире – это было совсем иное.

Первая ракета взмыла в небо с тихим свистом и не грохнула, а… распустилась. На черном бархате ночного неба вспыхнул и ожил огромный, чешуйчатый, огнедышащий дракон. Он пролетел над площадью, извергая поток изумрудного пламени, которое рассыпалось на тысячи искр, не обжигая и не падая вниз. Потом появился табун летающих пегасов с серебристыми крыльями, и казалось, что слышен топот их копыт по воздуху. Грифоны с орлиными головами и львиными туловищами кружили в причудливом танце, который заканчивался фонтаном золотого света. Фигуры сменяли друг друга, танцуя и переливаясь, и все это было не просто огнем, а ожившей магией, световой скульптурой, рожденной для красоты и восхищения.

Я смотрела на это, запрокинув голову, с открытым от восторга ртом, и мне казалось, что жизнь наконец-то пришла в норму. Что тяжесть прошлого осталась там, в том холодном особняке. Что слезы высохли, и теперь все будет хорошо. Я сжала руку Кая, и он ответил мне тем же. В его глазах отражались магические сполохи, и в них я читала то же чувство – надежду, счастье, начало чего-то нового.

Но глубоко внутри, под восторгом и умиротворением, что-то шевелилось. Крошечный, холодный червячок беспокойства. Что-то не давало мне расслабиться полностью. Может, это была интуиция Лидии, привыкшей ждать подвоха от жизни. Может, это было смутное понимание, что мои «родители» не просто так отпустили нас, и стоит ждать от них новых сюрпризов. Или, может, это было предчувствие, что тайна моего происхождения – не просто история о жестокости, а нечто большее, что еще предстоит раскрыть, и раскрытие это будет не таким уж приятным.

Но сейчас, под волшебным новогодним небом, в кругу смеющихся людей и в крепких объятиях человека, который принял меня со всеми моими демонами, я отогнала эти мысли. Пусть хотя бы на одну ночь. Пусть сейчас будет только красота и надежда. Завтра будет новый день. А сегодня – только магия.