Глава 24

В воздухе витало ощущение приближающейся весны. Оно было едва уловимым, но упрямым. Легкий ветерок уже не обжигал щеки, а лишь пощипывал их, солнце заглядывало в окно лавки чуть дольше и настойчивее, а снег на крышах по утрам подергивался хрустящим, тонким настом. Февраль подходил к концу, и мир потихоньку готовился сбросить с себя белое одеяло.

Именно в такое утро, пахнущее талым снегом и надеждой, в мою лавку вошел он. Молодой человек приятной наружности, лет двадцати пяти. Его одежда – темно-зеленый камзол из тонкой шерсти, сапоги из мягкой кожи – была дорогой, но без кричащей роскоши, а манеры выдавали в нем аристократа, привыкшего к хорошему обществу, но не кичащегося о своем происхождении.

- Доброе утро, – сказал он, и его голос был бархатным и теплым. – Мне нужен букет для моей матери. Она скучает в загородном доме, а я не могу часто ее навещать. Хочется порадовать ее чем-то… живым.

Он представился Лианом. Я, как всегда, отнеслась к просьбе доброжелательно и со знанием дела. Для скучающей в уединении женщины… что бы такое? Не броское, но изящное. Что-то, что напомнит о скорой весне. Я выбрала нежные веточки мимозы с их солнечно-желтыми шариками, добавила несколько белых фрезий с их тонким, пряным ароматом и дополнила композицию веточками эвкалипта для свежести. Пока я собирала букет, я вкладывала в него те самые ощущения – радости, спокойствия и предвкушения тепла, когда природа проснется ото сна.

Лиан не отрывал от меня взгляда. Его улыбка была ослепительной, а комплименты – изысканными и ненавязчивыми.

- Вы обладаете удивительным даром, леди Вайда, – сказал он, наблюдая, как мои пальцы ловко связывают стебли лентой. – Вы не просто составляете цветы, вы вдыхаете в них душу. Моя мать будет в восторге.

Он заплатил, не торгуясь, и ушел из лавки явно нехотя, обернувшись на пороге, чтобы бросить еще одну ослепительную улыбку.

Это меня не насторожило. Я давно привыкла к тому, что на хрупкую, миловидную и юную Вайду мужчины смотрят с интересом. Лидия, глубоко внутри, лишь скептически хмыкала. Она-то никогда не отличалась красотой, а с возрастом поддерживать хоть какую-то форму стало и вовсе непосильным трудом. Внимание со стороны таких приятных молодых людей было для меня в новинку, и, признаться, немного тешило мое подпорченное возрастом и жизнью самолюбие. Я быстро забыла о Лиане, погрузившись в повседневную рутину – полив, уборка, составление новых композиций.

Кай, как всегда, был неотъемлемой частью моей жизни. Он зашел вечером, принес свежий хлеб и какое-то новое варенье из зимних ягод, которое ему подарил один из поставщиков. Но сегодня он был особенно задумчив. Мы сидели на кухне, пили чай, а он смотрел на меня странным, изучающим взглядом, который вызывал холодок, пробежавший у меня по спине. Он был не просто задумчив, он был насторожен.

- Что-то случилось? – спросила я, откладывая кружку.

Он помолчал, его пальцы медленно водили по краю стола.

- Сегодня приходил Джулиан, – наконец произнес он.

- Джулиан? Твой брат? – я удивилась. Я никогда его не видела, только знала о его существовании из рассказов Кая.

- Да. Он был в городе по делам. Зашел в лавку. – Кай сделал паузу, его взгляд снова стал пристальным. – Он сказал, что видел сегодня здесь, у тебя, какого-то молодого человека. Аристократа. Очень улыбчивого.

Во мне все екнуло. Лиан.

- А, да, – стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, ответила я. – Какой-то Лиан. Покупал букет для матери. Приятный молодой человек.

- Джулиан сказал, что он был очень внимателен к тебе, – продолжал Кай, и в его голосе прозвучала несвойственная ему ревнивая нотка. Но дело было не только в ней. – И что он показался ему знакомым. Но не мог вспомнить, откуда.

- В этом городе полно аристократов, Кай, – пожала я плечами, избегая его взгляда. – Не удивительно, что твой брат кого-то узнал.

- Возможно, – согласился он, но не отводил от меня глаз. – Но дело не в нем, Вайда. Дело в тебе. Я чувствую… что тебя что-то гложет. Что-то, о чем ты мне не говоришь. И за эти месяцы… эта стена между нами не исчезла. Она стала даже крепче. Я пытаюсь понять, что именно ты скрываешь. Я вижу, как ты иногда смотришь в пустоту, и в твоих глазах… столько боли и такого опыта, который не может быть у восемнадцатилетней девушки. Ты отгораживаешься от меня. И я не знаю почему.

Его слова ударили прямо в цель. Он был прав. На все сто процентов прав. Тайна моего происхождения, моего прошлого, – все это лежало между нами тяжелым, невысказанным грузом. Я чувствовала его любовь, его доверие, и мне было до боли стыдно за свое молчание.

Мысленно я сказала себе: «Сейчас. Сейчас самый подходящий момент. Расскажи ему все. О Лидии. О том, как ты оказалась здесь. Он поймет. Он должен понять».

Но страх был сильнее. Страх увидеть в его глазах ужас, отторжение, недоверие. Страх потерять его. Я уже потеряла одну жизнь. Я не могла потерять и эту, только что обретенную.

И вместо правды, с моих губ сорвалось нечто совершенно иное, продиктованное паникой и желанием сменить тему любой ценой.

- Я… я думала о заднем дворе, – проговорила я, глядя в свою кружку. – Весна ведь скоро. Его нужно обустраивать. Разбить настоящий сад, поставить теплицу… Но на это потребуется немало денег. Придется хорошо поработать, накопить…

Я бормотала что-то о сортах роз, о дренажной системе, о стоимости стекла для теплицы, чувствуя, как жар стыда заливает мои щеки. Я видела, как лицо Кая стало каменным. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось не разочарование, а что-то худшее – понимание. Понимание того, что я снова уклоняюсь. Что я продолжаю возводить стену.

Он медленно поднялся.

- Да, – сказал он глухо. – Обустройство сада – дело важное. Тебе виднее, что тебе нужно.

Он не стал допытываться. Не стал настаивать. Он просто повернулся и вышел, оставив меня сидеть за столом с недопитым чаем и с гнетущим чувством, что я только что совершила непоправимую ошибку. Холодок на спине сменился ледяным ужасом. Я оттолкнула его. И в ту же секунду я поняла, что незнакомец Лиан и его внезапное появление были не случайностью. Это было началом чего-то. И это «что-то» пахло бедой.