Глава 28

То ли скандал стал двигателем торговли, то ли необычная витрина с волшебной вазой, но стоило мне вернуться в лавку, как желающие приобрести букет посыпались как яблоки с ветки. Марк помогал мне с лентами и следил, чтобы клиенты соблюдали очередь. Забавно, ведь это действительно понадобилось. Два господина не поделили букет на витрине и затеяли небольшую потасовку. Пришлось сказать, что букет не продаётся! В итоге все ушли довольные, а моя книга приходов и расходов радовала красивыми суммами.

К концу рабочего дня приятная усталость сменилась волнением. Меня ждал трактат, а это отзывалось в крови пузырьками нетерпения. Хотелось приплясывать, когда я вручала последний букет. Среди плотного потока желающих господин Падлегрек принёс корзины и передал пирог от своей супруги. Мне даже показалось, что наш поставщик корзин помолодел: глаза засветились ярче, а плечи расправились. Такие перемены пришлись мне по сердцу.

Завтра нужно забрать вазы и провести ревизию лент. И пора бы заняться задним двором. Не дело, что там бурьян, а могли бы расти цветы, между прочим. Во мне поднял голову внутренний хомяк, ростом не меньше Мопса. Столько земли, и всё простаивает зря!

— Госпожа Дусильда, а хотите, я сам скошу траву? — На мои мысли вслух Марк отозвался мгновенно.

— Ты умеешь косить? — Я подозрительно уставилась на мальчишку. Неужели и это его заставляли делать?

— Не-а! Но вряд ли это сложно. Вы мне покажете разок, и я подхвачу. — Горящие глаза убеждали меня, что он и впрямь справится. Чердак отмыл самостоятельно, с хомяком возится, мне помогает, и ведь ни разу не пожаловался. Мне стало совестно эксплуатировать ребёнка.

— Нам бы газонокосилку. Да такую, чтобы на ней ездить можно было… — В раздумьях я прикусила губу и забарабанила пальцами по столу.

— Давайте спросим у артефактора? Я слышал, что она всякие штуки делает. Кстати, корзина для белья, как говорят, тоже её изобретение. — Марк подкинул мне мысль. А что, если этот артефактор тоже из другого мира? Ещё и она! В любом случае посетить такую лавку лишним не будет. В мыслях я сделала пометку. А пока закрыла лавку и прибрала рабочее место. Впереди — готовка ужина и погружение в «Терра Дартиум».

— Марк, ты любишь куриные отбивные? — Руки привычно промывали филе грудки.

— Я всё люблю, госпожа. А когда вы готовите, то вдвойне люблю! До этого меня только тётя Мина кормила, а остальное уже, как повезёт. — Снова грустный взгляд уколол моё сердце. В ящике кухонного стола нашёлся отбивной молоток из дерева. В прошлой жизни я использовала металлический, с разными насадками с двух сторон. Здесь же не было выбора, кстати, пищевой плёнки тоже не было. Пришлось задействовать тонкое полотенце, чтобы брызги не летели во все стороны.

Поверхность отбитого мяса я посы́пала специями и солью. Местный сыр порезала мелкими кусочками, положила на одну половину куриной отбивной. Далее предстояло накрыть сыр второй половиной, обмакнуть получившийся «пирожок» в яйцо, сухари, и отправить на сковородку. Курица во всех мирах готовится быстро: с одной стороны пять минут, затем с другой — и подрумянить. В качестве гарнира порезала овощи, заправила маслом и подала на стол.

— Очень вкусно! — Марк тешил моё самолюбие, сыпля комплиментами и восхваляя кулинарные таланты. Ровно на середине моей нежнейшей отбивной, где сыр тянулся упругими горячими полосками, в дверь лавки настойчиво постучали.

— Вы кого-то ждёте, госпожа? — Марк удивлённо откинулся на спинку стула. С набитым ртом он напоминал Мопса, который жевал свою порцию наравне с нами.

— Нет. Но придётся посмотреть, кто там. — Я отложила вилку и нож, попутно прихватив полотенце, чтобы промокнуть руки. Лавка уже погрузилась во тьму на первом этаже, поэтому пришлось спросить имя визитёра.

— Открывайте, госпожа Дусильда. Это Сандро Бо Хиллс. — Внутри всё упало. Что ещё могло случиться? Дрожащими от волнения руками я открыла засов.

— Чем обязана? — Дознаватель скользнул внутрь и оказался вплотную ко мне. Почему при такой просторной лавке я чувствую себя как в клетке? Серые глаза снова застыли на моём лице. Ой, что ж он творит, а?

— Я решил лично доставить штраф, взысканный с Бора Стингера. Три серебряных и пятьдесят медяшек. Уже с учётом налогов. — В мужской руке появился тёмный бархатный мешочек. Я протянула ладонь и тут же ощутила приятную тяжесть. Губы невольно дрогнули в улыбке. Сам господин главный дознаватель принёс мне денег — неплохое начало новой жизни, я считаю.

— Это очень мило с вашей стороны. Как я могу вас отблагодарить? — Я всегда была вежливой и спросила, скорее, по привычке.

— Вы вкусно пахнете. — Вот сейчас вообще неожиданно прозвучало. Розы или курица? — Разрешите набраться наглости и пригласить себя к вам на ужин? — Вот уж точно набрался наглости! Я даже не смогла ничего ответить, прибитая харизмой, лишь жестом пригласила пройти за мной.

Одним быстрым движением Сандро снял фуражку и зашагал следом. Уже с лестницы я крикнула:

— Марк, будь добр, принеси ещё одну тарелку и приборы для господина Бо Хиллса, — стараясь, чтобы голос не дрожал. И добавила, обращаясь к гостю: — Надеюсь, вы не против простой домашней еды? Это всего лишь куриные отбивные.

— После сухого пайка последних дней, госпожа Дусильда, любая домашняя еда кажется пиром богов, — он взял в руки вилку и нож с непривычной для столь крупного мужчины аккуратностью. Его взгляд скользнул по моей тарелке, где сыр всё ещё тянулся съедобной нитью. — А это «всего лишь» пахнет так, что у меня слюнки потекли ещё на пороге. — Внутри волна трепета омыла желудок. Голос с лёгкой хрипотцой подействовал на меня завораживающе.

— Прошу. — Я положила ему на тарелку самую румяную отбивную. — Осторожно, горячо.

Сандро аккуратно отрезал кусок. Пар так и повалил наружу, а расплавленный сыр вырвался на свободу, создавая тот самый идеальный «эффект растяжки». Он поднёс ко рту кусочек и… замер на секунду, закрыв глаза. На его обычно непроницаемом лице появилось выражение блаженства.

— Превосходно, — выдохнул он, наконец проглотив. — Просто превосходно. Вы творите чудеса не только с цветами, госпожа Дусильда. — Как же убедительно прозвучало для моего нежного сердечка. В груди будто воздушный шарик надули.

— Это Марк, кстати, мой помощник. — Вот я глупая! Совсем забыла о законах гостеприимства.

Марк засиял, словно его похвалили и представили королю. Мопс, чувствуя интерес высокого гостя, деловито подвинул к себе свою пустую тарелку и вопросительно запищал: — Всё?

— И ваш питомец, я смотрю, ценитель хорошей кухни, — Сандро усмехнулся и бросил хомяку крошечный кусочек сыра, который Мопс ловко поймал на лету. И где же возмущение? Где это шевеление усами?

Атмосфера за столом постепенно разрядилась. Мы ели почти молча, но это молчание было уютным, наполненным лишь звуками трапезы и довольным похрустыванием Мопса. Я ловила на себе взгляд — изучающий, заинтересованный, мужской. Кажется, вкусная еда была тем универсальным языком, который понимали во всех мирах лучше всего.

Когда тарелки опустели, Сандро отпил чай, который я успела заварить, и откинулся на спинку стула.

— Благодарю вас за ужин, Дусильда. Это было прекрасно. Теперь я понимаю, почему ваша лавка так быстро завоевала популярность. Вы вкладываете душу во всё, за что берётесь.

— Спасибо, — я смутилась до кончиков волос. — Всегда приятно накормить благодарного гостя.

Он кивнул, и в его глазах мелькнула тень досады.

— Что же, мне пора. К сожалению, долг зовёт. Завтра вечером я зайду, как и договаривались, чтобы обсудить наши… общие вопросы. — Его взгляд скользнул по мальчишке и хомяку, словно оценивая потенциал моей «стаи», сканируя. — Спокойной ночи, госпожа Дусильда. Марк. И тебе, пушистый гурман.