39

– Очень интересно. – Съязвила я, чувствуя, как обида поднимается внутри. Странная, нелогичная обида, будто разочарование в этом мужчине глубоко меня задело. – И что же он такого сделал, что вы решили отомстить таким низким способом? – Соблазнил мою невесту. За неделю до нашей свадьбы. – Голос дарха помрачнел. – И встретив вас, я решил, что это отличный повод отомстить ему. – Совершенно не думая о том, каково потом будет мне. – Добавила я. – Мне жаль, Арианна. – Дарх внезапно шагнул ко мне, взял мою руку в свою и коснулся губами пальцев. – Я искренне прошу простить меня за этот недостойный поступок. – Я прощу вас, если вы сможете выпроводить отсюда Эдвина с Эланор. И сами оставите меня в покое. – Я посмотрела в его темные глаза и едва не дрогнула. Он не имел права так смотреть на меня. Так, будто снова хочет поцеловать. – Как пожелаете. – Дарх снова поцеловал мою руку и медленно, будто нехотя, отпустил ее. Я отвернулась к окну, чтобы он не видел, как пылают мои щеки. Этот мимолетный жест вызвал внутри настоящую бурю. И как бы я ни пыталась убедить себя, что дарх – эгоист, который думает только о себе, было уже поздно. Пробудившаяся симпатия к этому мужчине заглушала голос разума. А снизу уже доносились голоса моих родственничков. Возмущенные и визгливые. Прерываемые спокойным голосом Макса, который цитировал отрывки из местного закона, вменяя Эдвину в вину нападение на собственную супругу, а Эланор – поддержку тирании ее сына, поставившее под угрозу жизнь невинной подданной дарха. Кажется, это он уже говорил про меня. Я улыбнулась, услышав, как хлопнула дверь, отсекая меня от чужих криков. В доме воцарилась блаженная и долгожданная тишина. И я надеялась только, что это не затишье перед бурей. Мне жалко было тратить время, но я боялась, что если покину дом даже на несколько часов, вернувшись, снова застану здесь Эланор. Так что вместо того, чтобы отправиться в город на рынок, я устроила уборку. Проверила запасы в погребе, выписала, что нужно будет докупить, открыла нараспашку окно в комнате, которую занимала свекровь, чтобы избавиться от удушающего запаха ее духов, протерла пыль на полках и перетаскала из пристроя немного дров к камину. А потом устроила новую стирку, пытаясь избавиться от въевшегося в ткань рабочего платья запаха удобрений. Заодно вспомнила все, о чем размышляла сегодня в душе, и внесла все в список дел. Какой бы сумасшедшей ни была первая половина дня, я надеялась, что это того стоило. Внезапное появление Эдвина, его стычка с Максом… Теперь мне казалось, что дарх нарочно рассчитал время так, чтобы Эдвин застал нас и первым полез в драку. Так у Макса появился повод обвинить Эдвина в нападении, а его мать – в соучастии. Вот только как он узнал, что мой супруг появится именно в этот момент? И получится ли в итоге добиться скорого развода, или Эдвин из мести теперь специально станет затягивать процесс? – Как бы не стало хуже. – Я зябко поежилась, выйдя на улицу, чтобы запереть калитку забора. Потом заперла обе двери в доме и закрыла все окна. В голове мелькнула мысль, что сейчас я бы не отказалась от компании даже Родерика. Лишь бы быть уверенной, что этот спектакль не будет иметь последствий. Но неизвестность не давала покоя, мешая наслаждаться долгожданным одиночеством. А за окнами слишком быстро темнело. Я даже сверилась с большими часами в прихожей, чтобы убедиться, что мне не показалось. Но нет, солнце село как будто на целых полчаса раньше обычного. Но не могла же осень наступать так стремительно? Если так пойдет, мои саженцы не успеют пустить корешки и не переживут зиму! – Завтра же поеду за опилками. И за дровами! – Сказала я сама себе, убирая список дел в карман платья. И даже спать пошла раньше обычного, боясь, что просплю все свои важные дела. Но так и не смогла уснуть из-за тревоги. Переживала буквально за все подряд. За сад, за дрова, за то, что не найду теплой одежды, за то, что не хватит денег на все запланированное. Но больше всего мне не давал покоя поцелуй дарха. Снова и снова напоминая о том, как в груди возникло горячее томление в тот момент, когда губы темноглазого красавца коснулись моих губ. Неудивительно, что я снова встала измученная и ни капли не отдохнувшая. Казалось бы – вчера почти ничего не сделала, а сил совсем не было. Вот что значит, всю ночь ворочаться в попытках уснуть. Но ничего не оставалось, как собираться и идти в Эвердейл, где немолодой возница с радостью согласился отвезти меня в город, дождаться, пока я сделаю все покупки, и довезти до дома. Пока шла – взбодрилась от холода. И поняла, что правильно решила наведаться на рынок уже сегодня. Холода наступали так быстро, что со дня на день вполне можно было ожидать первых заморозков. Оказавшись в Терране, я первым делом направилась в магазин одежды, где приобрела пусть старенький, уже поношенный кем-то, но все еще целый и крепкий шерстяной плащ с поясом, карманами и капюшоном, подбитым чуть облысевшим мехом. Заодно купила толстые шерстяные носки, перчатки, длинный шарф и даже сапожки на меху. Все это было не новым, но я боялась, что у меня попросту не хватит денег на все запланированное. А так я смогла приобрести еще и шерстяное платье, рабочие штаны из грубой ткани и пару рубашек. Закутавшись в плащ, я оставила остальные покупки вознице, достала список и медленно пошла вдоль продуктовых рядов, сверяясь со списком и выбирая позиции подешевле. Вместо сдобных булочек купила мешок муки, вместо свертка с колотым сахаром – баночку меда. Зато к тому моменту, как я закончила пополнять запасы еды, у меня оставалось вдвое больше денег, чем могло бы, если бы я поддалась соблазну ни в чем себе не отказывать. Зато с цветами я не экономила. Оказавшись на цветочном базаре, выбирала саженцы побольше и покрепче, чтобы быть уверенной, что цветы переживут зиму. Заодно купила несколько горшков для растений, которые планировала растить в доме, прежде чем высаживать в открытый грунт. За дополнительную пару монет возница согласился отвезти меня на лесопилку, а потом с ворчанием и кряхтением помог донести до повозки мешок с дровами. – На кой вам все это добро, альда? – Чтобы зимой не замерзнуть. – Ответила я, загружая в повозку второй мешок – с опилками и корой, которые мне отдали совершенно бесплатно. – Дак вам что, от дарха дров мало? – Возница крякнул, разгибаясь, и махнул на меня рукой. – А, я и забыл, что вы недавно в наших краях. – И что же, ваш дарх обеспечивает вас дровами на всю зиму? – Я прикинула, во сколько обходится Максу ежегодно такой аттракцион неслыханной щедрости, и покачала головой. Нет, уж больно дорого. Не стал бы… – Ну да. – Возница пожал плечами. – Главное, отчитаться по весне, сколько пожгли, а сколько осталось. И на новую зиму снова получишь полную поленницу. – Как щедро! Неужто каждую зиму он так? – Да. – Мужчина кивнул. – За то мы его и ценим. Он заботится о людях. А мы стараемся отплатить ему преданностью. Чужие потому у нас редко задерживаются. Дарх щедр и справедлив, но и с нас он требует трудиться, чтобы всему Эвердейлу было что есть. Мы и сеем, и пашем куда больше, чем все соседи. По дороге к дому у возницы совсем развязался язык, и он в красках рассказывал, как Макс Престон изменил жизнь Эвердейла еще до того, как стал дархом. За это его и выбрали главой ледяных земель и с тех пор едва ли не молились на него. Слушая рассказ возницы, я злилась на Макса. Такой замечательный дарх, такой симпатичный мужчина, и так отвратительно поступил, решив использовать Аранну для мести Эдвину. Один этот поступок перечеркивал все его достоинства. А больше всего меня злило то, что мне было не все равно. Темноглазый дарх прочно обосновался в моих мыслях и теперь занимал в них куда больше места, чем того заслуживал. – Что это тут у вас такое? – Настороженно произнес возница, когда мы уже приближались к моему дому. И остановился, почему-то не доехав до калитки. Я выскочила из повозки и увидела, что перед домом стоит большая телега с высоким тентом из плотной холщовой ткани. – Э, чего встали? Проезжайте! – Крикнул мой возница. Из второй телеги выскочили сразу двое высоких, крепких мужчин совсем не интеллигентной внешности. Один, бритый и с короткой шеей, настоящий бандит, прищурившись, посмотрел на меня. – Вы альда Холланд? Вас-то нам и надо.