Глава 12

Ольга Видар

— Оль, ну ты долго ещё? — голос Ника был нетерпеливым, и я поморщилась, оправляя теплое платье перед зеркалом. Нет, всё-таки кататься на коньках в брюках было куда как удобнее. А тут эти неудобные юбки! То ли дело у нас, в Белогории, когда папа приказывал расчищать участок реки и мы все, включая моих родных и друзей, с удовольствием предавались этой зимней забаве.

— Иду! — крикнула я, поправляя на голове легкую лисью шапочку с огромным хвостом, болтавшимся у меня за спиной.

— Ты такая рыжая, — рассмеялся он, придерживая на плечах коньки, мои и свои.

Я осмотрела себя и фыркнула. Коричневое полупальто, в тон теплая юбка. И лисий мех чернобурки для отделки верхней одежды, шапка и варежки. Где он рыжее нашел?!

— А ты в новомодных гетрах, — усмехнулась я, показав глазами на смешные (на мой взгляд) штаны Николя. И я ведь прекрасно понимала, что «мода требует жертв». Равно как и это клетчатое пальто с такой же шапочкой. А ещё то, что половина модников на катке будут одеты подобным образом, а оставшаяся половина будет им непременно завидовать. Но ничего с собой поделать не могла. Ну, нравились мне больше мужские брюки из ткани или кожаные штаны, которые носили жители Лесного княжества.

— Идите уж, оба хороши, — усмехнулась бабуля, махнув в нашу сторону платком, — только не забывайте, что ноги нужно держать в тепле! И Николя, следи, чтобы никто не толкнул Олю!

— Мам, так и будет! — уверил её Ник и незаметно подмигнул мне.

Конечно, вчера он со мной тоже был на катке. «Особенно проследить» когда один не совсем трезвый незнакомец решил привлечь мое внимание. Мужчина был весьма настойчив, но ровно до того момента, пока я не выразилась непозволительно для леди. Попросту пообещав расцарапать ему лицо, то самое, которое он пытался приблизить ко мне. Конечно, занятый флиртом с очередной красоткой, Николя увидел это не сразу. А только когда полупьяная рожа пыталась меня поцеловать… И уже отпрянул, пораженный «вежливостью молодой и прекрасной леди». Мой милый дядюшка собственноручно, то есть «собственноножно» сбил этого нахала с ног, завалив того в сугроб. Я даже видела, как увесистый кулак Ника повис перед носом ухажера. А дальше мне стало неинтересно. Зачем встревать в мужские разборки?

— Слышала, что сказала герцогиня? — подмигнул мне родственник, подавая руку, чтобы я спокойно выбралась из кареты.

— Слышала, — усмехнулась я, наблюдая, как из прибывшей одновременно с нами кареты выскочила девушка с каким-то взрослым сопровождающим. Кажется, именно эта леди на прошлой неделе отчаянно строила глазки Николя. А тот намеренно делал вид, что не замечает её улыбок и попыток приблизиться к нам.

— Пошли скорее, а то нас заждались! — энтузиазм моего родственника бил через край и он не сразу заметил нацелившуюся на него девицу. Лишь только раздавшийся рядом тонкий голосок вернул его с небес на землю:

— Николя! Какая встреча! Познакомь меня со своей сестрой! — девушка в мольбе сложила руки на груди, словно знакомство со мной было верхом её желания.

— Знакомьтесь, это Ольга, это Лидия, — он по очереди представил нас, а потом, решив, что собственная безопасность превыше всего, ретировался, — ну раз чья — то мечта осуществилась, пойду я осуществлять свою.

И пропал, предварительно подмигнув мне!

Мужчины!

На самом деле эта девушка довольно скоро отстала от меня, сказывалось у неё отсутствие опыта катания на коньках. А может быть я ей попросту стала неинтересна. Ведь жертвой этой встречи была отнюдь не я. Мне же не нужны были спутники (Ник прекрасно это понимал, поэтому смело оставил с Лидией, ведь знал, что оторвусь от преследования). Пару раз я видела его то с друзьями, то с хохочущей стайкой девиц. Каждый веселился, как умел.

— Оля! — раздался окрик Инночки где-то позади меня, и я неудачно притормозила, замахав руками как ветряная мельница…

Упасть мне не дали. Кто-то очень сильный успел вовремя поймать неудачно заскользившую по льду девицу.

— Ученица Видар, тренируете полёты? — произнёс знакомый голос, наполненный нотами иронии.

Я закатила глаза… Ну, кто сказал, что даже на катке мне предстоит встретиться с господином Райнером?! Может быть, вообще не стоило выходить из дома?!

— Привет! — Инна оказалась рядом и как-то подозрительно посмотрела на меня и на преподавателя. — Добрый вечер, — она поздоровалась с учителем.

И тут к нам присоединилась Анна. В моей голове возникло сразу несколько вариантов развития событий от того, что девочки сейчас уходят, оставляя меня с «героем — спасителем», до обиды подруги. Ведь она все ещё сохла по этому оборотню. А ведь буквально недавно мы с бабушкой заезжали в одну очень хорошую кондитерскую, к знакомым и там этот господин Райнер сидел вместе с миловидной женщиной.

Кобель, он и есть кобель, другого слова у меня не нашлось. Мгновенно прокрутив эти варианты, я встрепенулась и, подхватив под руку подружку, радостно воскликнула:

— Как же здорово, что вы все здесь! И ты, и Анна, и господин Райнер! Ведь если бы не он, я бы точно упала, представляешь?

Улыбки приклеились на лицах у всех, пока я продолжала тараторить:

— И вам, господин учитель огромное спасибо!

— Внимательнее, Видар! — предупредил он, — а то можно повредить руки. Как будете рисовать?

— Ещё раз спасибо! Про это я и не подумала, — пробормотала я, наблюдая, как той — терьер покатил от нас и приблизился к какой-то даме, явно поджидавшей его. Инночка смотрела ему вслед с тоской. И мне даже показалось, что на её реснице повисла одинокая слеза. Но нет! Только не в моем присутствии! Зато подозрения с меня и учителя сняты!

— А по — моему он прав, — глубокомысленно заметила Аня переводя задумчивый взгляд с сестры на меня, — для художника руки многое значат. Как для музыканта.

— Девочки, не надо о грустном! Давайте веселиться, а? — предложила я, не желая сейчас предаваться унынию. Нужно было срочно вытаскивать Инну из депрессии от увиденного. И ведь из-за кого расстраиваться? Из-за какого-то кобеля! Мелкого! — Мы же именно для этого и пришли!

И все — таки, изрядно накатавшись и устав, мы присели на скамейку. Как-то очень быстро рядом с нами оказался Ник со своими друзьями. Стало весело. И Инна постепенно оттаяла. Но я нет — нет, да и ловила её безучастный взгляд, выискивающий среди катающихся людей господина Райнера.

«Любовь зла, полюбишь и козла», — говорила моя бабуля, глядя на абсолютно несовпадающие пары.

— Как ты думаешь, он всегда такой? — прошептала подруга мне на ухо. В то время как наша шумная компания направилась в ближайшую кофейню согреться.

— Девушка, вы уронили варежку! — звонкий голос друга Николя заставил нас замолчать, а подруга осмотрелась. Действительно, её предмет.

— Спасибо! — поблагодарила она и… смутилась!

И было с чего. Ведь этот самый друг Ника улыбался так светло и так искренне, протягивая Инночке её потерю.

— Как ты думаешь, — шепнула она мне на ухо в тот момент, когда мы рассаживались за столики, — может быть мне действительно стоит изменить вектор своего внимания!

— Однозначно, — кивнула я, — должно помочь! Он ведь красавчик! И высокий, широкоплечий. За ним, как за каменной стеной.

— Ты права, — согласилась подруга и бросила украдкой взгляд на друга Николя. Я не помню, как его зовут, но то, что одна из сестер ему понравилась, это точно.

И уже потом, поздно вечером, когда я погасила свет в своей комнате и лежала, уставившись на непогасшее пламя камина, события вечера всплыли в моей памяти. Я вовсе не была уверена, что формула «вытеснения из моего сердца Рональда Черного другим мужчиной» сработает. И разве я не пыталась смотреть на друзей Николя глазами заинтересованной девушки? Пыталась и не раз. Но не помогало. Ведь они для меня никогда не станут теми, кем являлся несносный и такой любимый Змей.

Я скучала по нему, очень…

Рука привычно прижала к груди маленькую мягкую игрушку — змея, которую я купила в какой-то торговой лавке ещё месяц назад.

Тогда меня больше ничего не заинтересовало, только эта мелкая копия одного весьма большого любителя женщин.

К полночи подушка привычно промокла от слез. И я поставила её в кресло, поближе к почти прогоревшему камину. Поворошив угли кочергой, я вернулась в свою постель и придвинула другую подушку. Но плакать не стала, завороженно наблюдая за маленькими лепестками огня, танцующими в камине.

* * *

Гарольд Черный

Поначалу он удивился, увидев платье на огромной ели. А потом лично снял его с дерева и, подержав в руках, нахмурился. Знакомый запах неуловимо щекотал ноздри… и Змей выругался. Его экономка была слишком независима, чтобы бояться его и могла позволить себе последовать сюда, за ним. Зачем? Этого вопроса можно было не задавать. Следила, не иначе! Он слишком увлекся этой женщиной. И она, наверное, могла себе что-то придумать. Пора с этим кончать! Нельзя привязываться ни к кому, да и не получится. Жена до сих пор, пусть изредка, но приходила к нему во снах. И пусть сейчас это было размытое пятно, но Гар точно знал, что это ОНА. Все его женщины, которых он даже не считал, были слабой заменой, попыткой восстановить то равновесие, которого он когда-то лишился.

И все же по мере приближения к собственному замку, сжимая серое платье Вербы в руке, Змей злился. Как она посмела? Чего добивалась? Какую цель преследовала? Ему не хотелось думать, что экономка могла увидеть их с Агатой. А если бы и так, то что? Он свободный человек. А если и увидела его с другой, то это даже лучше! Каждая должна знать свое место. А рядом с ним оно всегда будет пустым!

— Князь, — поклонился слуга, принимая у Черного соболиный полушубок ещё в дверях.

— Где все? — поинтересовался Гарольд, мельком бросив взгляд на слуг, попавших в его поле зрения.

— Ваш сын ещё не вернулся, а все остальные, — слуга замялся, ведь и так понятно, что Рональдом и ограничивалась семья Князя, — в замке.

— Накрывай на стол, — приказал оборотень, направляясь к себе.

Едва оказавшись в собственной комнате, он бросил платье Вербы на кровать и задумался. «И что со всем этим делать?» Быстро подхватив бабскую тряпку, Змей вышел из комнаты. Навстречу ему попалась наложница Рона, Далия. В руках девушка несла корзину с чистым бельем. И это правильно. Сами Черные постоянно работали, и содержать в своем замке бездельников не собирались.

— Где экономка? В подвалах? В своей конторке?

Видать взгляд только что вернувшегося Змея не предвещал ничего хорошего, и девица подавила свой вздох, спешно ответив:

— Господин, я видела её сегодня. Но мне показалось, она заболела.

— Где она? Давно видела? — услышанное не понравилось Черному и он ещё больше нахмурился. Заболела? Или решила что-то с собой сотворить из глупой ревности? Если последнее, то он лично выкинет кошку из замка, так как самоубийц ни под каким соусом и причиной — оправданием видеть не желал.

— Я видела, как ещё два часа назад, госпожа спускалась на кухню за горячим чаем и малиной, — проблеяла испуганная служанка, не смея поднять своих глаз на злого Князя. — А где она сейчас, затрудняюсь сказать.

Надо же. Интересно, с сыном она тоже такая… испуганная. Или там все совершенно по — другому. Обычно с наложницами Рональда Гарольд не разговаривал, а тут столько слов. К его экономке здесь обращались почтительно — «госпожа». Именно так. И не из-за места, которое она занимала, а просто по — другому не могли. Слишком отличалась Верба от всех местных женщин. Гарольд представил ее перед собой. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — перед тобой не просто девка, в чем бы она не была одета — госпожа! Столько времени у него служит, а он даже не подумал об этом… «Экономка — госпожа… Кто же ты на самом деле, зараза белая?!..»

— Ясно, — буркнул себе под нос оборотень и широкими шагами направился в комнату к Вербе, надеясь там её застать.

И по мере приближения к комнате экономки злость все возрастала. А ещё осознание, что он устал, но вынужден отвлекаться по пустякам. Наверное, поэтому хотелось швырнуть платье в лицо женщине, чтобы не забывалась. Он так и сделал. А потом были слова, от которых он едва не взорвался. И кто это сейчас над ним насмехается? Больная скрюченная кошка, от которой прет гордостью и презрением за версту? И это она — то побежала за ним в непогоду?

Мрачнее тучи Черный покинул комнату больной женщины. Лишь где-то в глубине его души шевельнулась капля сожаления и восхищения. И ведь ни слезинки не выступило у нее на глазах. И не дрожала перед ним, как наложница Рональда. И даже он чувствует себя чуточку виноватым. Это ещё почему?!

Гарольд направился к себе, чтобы принять теплый душ с дороги и сменить одежду. Приятные струи воды настроили мужчину на несколько более мирный лад. И Змей даже насвистывал фривольный мотивчик, пришедший ему в голову. Эту песенку пела Агата в сторожке.

А после они, распив на двоих бутылку вина, переместились на спальное ложе. Понимающая в интимных утехах женщина и при живом муже не раз посещала охотничий домик Чёрных. А уж теперь её темперамент никто не сдерживал. Правда, к Агате приехал брат, для поддержания её морального облика и во избежание дурной славы. Но разве это помеха для свободолюбивой женщины? Сегодня она намекала, что теперь путь к её постели и сердцу свободен. И если на счет первого Змей и раньше не видел препятствий, то второе его явно не заинтересовало. От чего уже с утра между ними вышла ссора. Женщина надула губы, топнула ножкой и хлопнула дверью. Но за ней никто не побежал, за исключением сопровождения дамы. Сам же Гарольд, неторопливо позавтракав, вернулся обратно, к себе в замок.

Дела поглотили Черного. Все шло как обычно. Разве что вездесущей экономки нигде не было видно. И это Гарольд понял не сразу.

На вопрос, где она, ему ответили, что «госпожа приболела», но тут же пообещали сейчас же привести её. Только окрик самого Князя заставил расторопного слугу остановиться. Черный лично убедился, что женщина действительно больна.

Ужинал он тоже в гордом одиночестве в столовой, только слуги за дверью молча дожидались приказа своего господина. Затем, отмахнувшись от наложницы, попавшейся на глаза в коридоре, Гарольд направился к себе.

Решив не зажигать свет, мужчина подошел к темному окну и стал смотреть вдаль. Где-то там сейчас его единственная кровь, его сын? Что с ним, почему мается? Какая муха укусила его пару? Или настолько всё плохо, что даже спустя время они не могут соединиться. И вряд ли это ребенок… Вон какие вопросы задавал сын. «Если они разные…» Да какое дело должно быть до этого Змею? Бери все, что твое, а остальное приложится. Даже мать Рональда когда-то криво смотрела на молодого ярла. А затем все изменилось, буквально в какой-то месяц.

Гарольд попросту украл свою женщину от строгого и заносчивого отца. И принародно объявил её своей женой, провел полагающийся ритуал.

Как оказалось, строптивость и гордыня женщины родились раньше её. Сама морянка давно уже любила Черного, только нос задирала.

Тихий стук в дверь заставил отвлечься от дорогих сердцу воспоминаний и Змей, тяжко вздохнув, подошел к двери. Ещё одна наложница, улыбающаяся и цветущая, стояла за дверью.

— Князь устал? Я могу размять спину, плечи, — произнесла она и только пальцы, перебирающие косу, выдавали волнение. Тяжко вздохнув, Гар посмотрел на женщину, которая выглядела куда как старше, чем Верба, несмотря на то, что являлась её ровесницей.

— Ступай, сегодня ты мне не нужна, — произнёс он, закрыв перед удивленной наложницей дверь.

Змей ещё постоял у окна, напряженно всматриваясь вдаль. Но ничего нового так и не увидел. Мерцающие в темноте огни ближайших деревень были изучены им вдоль и поперек. Гарольд вздохнул, всё-таки день у него сегодня выдался нелегкий. Пора бы и отдохнуть. Он подошел к кровати… и направился прочь из собственной комнаты.

Змей надеялся, что рядом с экономкой сейчас никого нет, и от этой мысли ускорил свой шаг. На ум почему — то пришел тот молодой мастеровой с фабрики. И Гар даже скрипнул зубами, осознавая, что в этот поздний час он предпочел бы видеть её одну. И лучше для них, чтобы так и оказалось! Осторожно толкнув дверь в комнату Вербы, Черный удивился, что та так легко подалась. Женщина была предусмотрительной, и он помнит, как однажды при нём она заперла дверь на задвижку, которая сейчас была на месте и не сломана.

Объяснилось все просто, и помогла в этом недогоревшая свеча на столике перед кроватью Вербы. Змей бесшумно проскользнул к кровати и взглянул на женщину, догадавшись о причине этой беспечности. Испарина выступила на бледном лбу экономки, закутавшейся в одеяло. Гарольд беспомощно осмотрелся, не зная, что ему предпринять. А потом запер дверь, разделся, загасил свечу и осторожно лег рядом с по-прежнему мечущейся от жара больной.

Только лежать просто так он не привык, а поэтому по — хозяйски придвинул Вербу к себе, которая тут же беспокойно заворочалась спросонок. Молодая женщина, видимо, пыталась понять кто с ней рядом, а поэтому недвусмысленно положила свои руки ему на грудь, выпуская коготки…

— Тише, тише, это я, — произнёс Гар, ощущая, как на смену кошачьей сущности пришли мягкие ладошки. — Спи, — произнёс он, поцеловав спящую красавицу в нос.

И Верба больше не сопротивлялась. Да он и сам, наверное, впервые за несколько лет, уснул в постели с женщиной, без каких-либо ласк и поползновений со своей стороны.

* * *

Верба Зимняя

Она проснулась с ощущением, что что-то не так. Сон о том, что с ней кто-то рядом, в одной постели, обнимает, заботится, охраняет… Верба распахнула глаза, огляделась. Одна.

Но нет, Гарольд Черный вовсе не был сном. Его запах невидимо распространился по всей комнате, и не нужно было оборачиваться кошкой, чтобы учуять это. Леди — кошка потянулась, заметив, что подушка рядом с ней примята. Это ещё одно доказательство, что сегодня ночью он был здесь.

Но улыбка тут же померкла на губах. Забывчивостью она не страдала. Картинка сплетенных тел в охотничьей сторожке вновь стояла перед глазами. Горечь обиды сжала сердце. Верба решила вставать и браться за дела, чтобы меньше думать об этом. И без того вчера пропал целый день, а работа не ждет.

Как ни странно, но сегодня она чувствовала себя лучше, чем вчера. Даже не пошла к местному лекарю. Зачем? Если и лечение народными средствами, кажется, помогает. Только голос немного сел, но это так, мелочи.

Легкая слабость не помешала женщине спуститься вниз, узнать, где сейчас находится Гарольд. Затем она отправилась на кухню, дать пару распоряжений на счет сегодняшних расходов. Князь уехал, что-то снова произошло на побережье. Очередное убийство, а ведь думали, что все затихло. Но кухонные работницы с пеной у рта спорили. Одна утверждала, что убитая молодая женщина была распутницей, а другая, что честнее той девицы нет на белом свете. От этих споров голова экономки разболелась, и она поспешила уйти из кухни. Не хватало ещё прислушиваться к этим жарким спорам. Вернется Гар и выяснит все. Накажет виновного. Правда обычно подобными делами занималась местная полиция. Но в свете нескольких убийств, что произошли летом, Черные теперь сами предпочитали по возможности выезжать на место преступления.

К вечеру один из охранников Змея вернулся, рассказав, что на сей раз убийство бытовое. Якобы из-за какого-то оборотня подрались соперницы. Замок вздохнул с облегчением. Ведь тут — то как раз все понятно, а значит, неизвестных врагов не предвидится.

— А где же сам Князь? — поинтересовалась у оборотня Верба, — скоро ли вернется?

Сегодня леди — кошка надела бархатное темно— синее платье, позволив себе небольшое строгое кружево на шее и на манжетах, неглубокое декольте. Она не знала, как реагировать на ночное появление Гарольда, а, как известно, в таких случаях надо быть во всеоружии, то есть уверенной в себе.

— Дело у него по — соседству, — повел плечом молодой морянин, с интересом посмотрев на экономку. Его взгляд быстро метнулся в декольте, но мужчина тут же исправился, подняв глаза и улыбнувшись женщине. «И этот туда же», — вздохнув, мысленно отметила она, но никак не прореагировала, лишь безотрывно следила за действиями охранника.

— У Князя много дел, — уважительно произнесла леди. Но понимая, что перед ней сейчас такой же истукан, как и мастеровой, повернулась и ушла.

«Кстати о мастеровом! — вспомнила Верба, — надо бы его навестить. За спасение себя не поблагодаришь, а вот пирожками угостить могу. Исключительно только по дружбе».

Она понимала, что, может быть, с тем же фабричным мастеровым ей было бы легче. Он наверняка бы любил её и женился. Глаза человека говорили об этом, Верба это точно видела. Только она к нему не испытывала никаких чувств, кроме как доброго отношения к неплохому человеку, а теперь ещё и спасителю.

Гарольд не появился в замке ни в этот день, ни на следующий. Леди — кошка поправилась. Горло уже практически не болело. Все чаще Верба стала выходить на улицу, даже сходила в торговую лавку в старом пальто и купила новый полушубок. Морозы в Белогории нешуточные и жадничать на подобной одежде попросту было нельзя.

Дела шли как обычно. Постоянный контроль, подсчет. И не важно твой это замок или чужой— математика везде одинаковая. А ещё нужно следить за проворными слугами. Как бы они с этим проворством не утянули чего себе через край.

Он вернулся на закате четвертого дня. Как всегда в сопровождении своей охраны. На лицах оборотней — усталость, но между ними царили смех и веселье, что показалось экономке подозрительным. Едва Князь появился в столовой, где уже отдавала распоряжения Верба, то веселья ещё и прибавилось. Гарольд привез с собой старосту из деревни. Экономка с ним была немного знакома.

— Приятно видеть тебя в добром здравии, — выкрикнул Змей, усаживаясь за стол.

— Спасибо, Князь, — поблагодарила леди, с удивлением отметив, что Гарольд не просто выпил. Он совершенно пьян! А внимательно присмотревшись к старосте, убедилась в этом окончательно. Этот тоже явился явно с какого-то веселья. Затем к ним присоединились ещё два нетрезвых воина из охраны. Черные выделяли их за особую смелость и преданность семье и Верба, честно выполнив свои обязанности, удалилась. Странный взгляд Князя она успела поймать, но расшифровать его не удалось.

Взрывы смеха за столом и разговоры слышались, пока леди шла по коридору. Она была рада увидеть князя, услышать его, хотя ревность в сердце так и не прошла. Но едва экономка оказалась в своей конторке, как голоса стихли. Небольшая лампа на столе светила ярко и Верба, придвинув расчеты, привычно взялась рукой за карандаш…

Дверь отворилась неожиданно и женщина вздрогнула.

— Мой Князь? Чем обязана этому позднему визиту? — удивленно произнесла она, поправляя пуховую шаль на груди. В коридорах огромного замка гуляли сквозняки, а заболеть ещё раз желания не было.

— Тебе уже действительно лучше, — констатировал он, внимательно осмотрев женщину. И шагнул к ней. Сильные руки тут же прижали Вербу к мужскому телу, пройдясь по плечам, спустившись к пояснице…

…и она едва не задохнулась…

…от запаха алкоголя, …от тяжелого аромата чужих духов.

— Странные отвратительные духи… С кем ты был? — возмутилась леди — кошка, пытаясь оттолкнуть Князя, склонившегося к ней для поцелуя.

— Как? Ты не в курсе? Не шпионила? — подначил её Змей и недобро ухмыльнулся. — Ну да! Я же по дороге не встретил ни одного платья или шубки, разбросанных по деревьям.

— Князь находит это смешным? — экономка безуспешно пыталась вырваться из сильных лап этого гиганта. Невысокая, она казалась ребенком по сравнению с ним. И пусть встречались мужчины гораздо плечистее, чем Черный, среди Змей он был силачом.

Вырваться ей всё-таки удалось, что очень не понравилось нетрезвому владельцу этого замка и прилежащих к нему земель.

Исподлобья посмотрев на Вербу, у которой сердце сжалось от дурного предчувствия, мужчина продолжил:

— А почему бы и не посмеяться! Вот что, милая… Узнаю, что будешь за мной следить, в следующий раз, так и быть, возьму тебя с собой. Посажу рядом у кровати. Будешь свечку держать, а то и канделябр, раз тебе так понравилось за мной подсматривать.

Чувство какой-то брезгливости и возмущение нарастало в груди леди. Она! Держать ему и его бабам свечку! Да что он себе возомнил!

— Никогда! Слышишь? Ни за что! Бери своих баб, как хочешь и где хочешь! — зашипела Верба, бросив злой взгляд на Змея. О, Единый! Что она в нем нашла? В кого влюбилась?! В гада ползучего! За что ей это? — А знаешь что, — недобро усмехнулась Леди — кошка, которой на ум пришла очень правильная мысль, которую она почему — то все время отвергала, — я, пожалуй, тоже найду себе кого — нибудь.

Просто так, для души и для тела! И…

— Что? — взревел Змей. Его черные глаза полыхнули желтым пламенем, а потом почернели. Пьяный мужчина сжал кулаки, покачнулся, но остался стоять на месте. — Если ты про того мастерового с которым я тебя застукал, то прежде подумай, простит ли он тебе, если я его выгоню с работы. Если лишу земли и дома. А так же пущу по миру всю его семью? И не надейся, что это только угроза. Я это обязательно сделаю, только подойди к нему хоть раз! — пригрозил Черный и собственные речи, похоже, очень ему понравились. — После этого думаю, ты, вряд ли будешь ему нужна. Не до тебя мужику будет.

Но кошке было плевать на его угрозы. Ее понесло. Она продолжила свою гневную речь.

Наболело!

— Значит, я как комнатная собачка должна сидеть и ждать команды пока мой Князь не соизволит обратить свое высочайшее внимание на меня? И не прикажет позвать ничтожную? А сам в любое время изволит развлекаться! С кем попало!

Вербу трясло, но от того, что она наконец-то высказала ему все что хотела. И ей стало капельку легче. Нельзя столько времени копить в себе эту боль, нельзя! Гарольд побагровел. С глазами — черными провалами, еле сдерживался, чтобы не совершить оборот. Леди — кошка замолчала и отскочила назад, понимая, что ещё слово, и он попросту сожрёт её!

Нет у него сердца, и никогда не было!

Почувствовав, что мужчина всё-таки справился с собой, но по-прежнему зол, она молча налила из графина в стакан воды и подала его князю. Тот выбил из её рук посуду, и стекло со звоном разбилось об пол…

Гарольд схватил Вербу за плечи, встряхнул так, что той показалось, ещё раз и голова отвалится. Жуткая гримаса исказила красивое мужское лицо, которое женщина так любила рассматривать по утрам. Тогда, в спокойном состоянии Змей был другим, он казался домашним, более человечным…

— В моей кровати будет та, кого я захочу и когда захочу! Так было и так будет всегда! — произнёс он слова, словно припечатал.

Сильные пальцы грубо сжали женские плечи, но мужчина, не замечая этого, продолжил, — и никакая белая зараза мне не указ! Помни своё место, женщина!

Когда-то леди — кошка считала, что больнее, чем ей уже сделал один очень вероломный кот, не будет. Как же она глубоко ошибалась! Сейчас ей было в десятки раз тяжелее. Нет! В тысячу раз!

Хлопнув дверью, Черный ушел, громко топая сапогами по каменному коридору. И эхо вторило, поднимаясь к высоким потолкам…

Ни одной слезинки не проронила Верба, пока не затихли тяжелые шаги взбешенного и уверенного в своей правоте Гарольда. Не было слез и в тот момент, когда она собирала осколки стекла. Потом она улыбалась слугам, привычно отдавая им распоряжения. Перед выходом на парадное крыльцо встретился Гарольд с друзьями, но и эта картина не вывела женщину из себя. Не зарыдала, когда наконец-то осталась в комнате одна, мысленно перебирая все события сегодняшнего вечера и накладывая на них прошлые обиды.

Слез попросту не было.

У дочери влиятельного герцога, проживающего за многие километры отсюда, за весь вечер не пролилось ни одной капельки влаги из глаз. Верба бесконечно повторяла себе заученную на всю жизнь фразу: «Я сильная, справлюсь! Никто и ничто не стоит моих слез!»

И только когда мужское нестройное пение стихло и весь замок, включая слуг, погрузился в сон, Верба решительно стянула с себя платье, а затем обернулась кошкой. Она нырнула в темные коридоры замка, но её путь лежал в княжеское крыло, туда, где жил Гарольд и его сын.

Маленькой ангоре не нужно было заходить в комнату князя, потому что его храп слышен был и из коридора. Перепивший и уставший Гарольд спал сном честного пьяного правителя своих земель и владений. Только недовольное бурчание одной из наложниц — Розы, донеслось до чуткого слуха леди. Она жаловалась, что Князь придавил её своей лапой, но Черный никак не реагировал на это. Он её попросту не слышал, продолжая храпеть.

Очень быстро вернувшись в свою комнату, она обрела человеческий вид, переоделась в мужские брюки и толстый свитер.

Накопленные деньги и такие необходимые на первое время вещи уже ждали свою хозяйку. Подхватив припасенный узелок, она направилась к двери и только там повернулась. Не хотелось уезжать вот так, в морозную ночь. Но у леди — кошки было смутное подозрение, что если сделать это с ведома Черного, то он попросту не захочет её отпускать. Гарольд, как та собака на сене, то приближал её к себе, то тут же отталкивал, при этом сильно обижая. И это продолжалось бесконечно. Она устала от этого, и продолжать все в том же духе или ожидать чего — то нового у леди не было ни сил, ни желания.

Записку, адресованную кому — нибудь, она оставила на столе. И текст её был весьма незамысловат, однако подробнее писать женщина не могла.

«Срочные дела. Вынуждена уехать. Верба».

Возвращаться она не собиралась, но правду писать не имело смысла. Однако перед тем, как покинуть замок, женщина заглянула в свою рабочую конторку. Там, в небольшом сейфе, имелись наличные деньги, выданные князем на неотложные нужды. Ключи от сейфа имелись только у неё и у Черных. Все ещё сомневаясь, леди мысленно прикинула, сколько Гарольд задолжал ей за практически месяц работы. Сумма получалась приличная. Брать не хотелось, но нужда заставляла. Не для того она по чужим людям жила столько времени, чтобы раскидываться своими средствами к существованию. Быстро набросав весь расчет на бумаге, она взяла необходимую сумму, заменив некоторую наличность этой запиской с цифрами.

Возникло сомнение, куда же деть ключ. Вдруг в голову леди пришла шальная мысль и она, быстро нацарапала карандашом на другом листке бумаги: «Свечу держала, как и велел мой Князь. Не понравилось! Простите!»

Затем задула восковую свечу, которая стояла на столе, убедилась, что та точно погашена и вместе с последней запиской сунула её в сейф, ключ от которого положила рядом. К счастью, замок можно было защелкнуть и без ключа, что Верба и сделала.

Сейф был заперт. Чужого ей не надо.

Покинув замок через запасной выход, леди пробралась на конюшню, где её встретил заспанный конюх. Узнав экономку, тот весьма удивился. Но так как женщина обладала особой властью в замке, вопросов вслух не задал. Помог Вербе седлать коня, сам затянул подпругу, посадил женщину в седло. Она же поморщилась, но артачиться не стала, чтобы не вызвать подозрения.

Но едва мужчина коснулся дверей, чтобы выпустить коня, как ему в голову пришла мысль:

— Госпожа, а почему вы едете одна в такую ночь? Холодно, волки рыщут. Дождитесь рассвета. Сейчас даже стражники не решатся путешествовать в такую погоду и в одиночку.

— Я бы рада выехать с рассветом, — грустно улыбнулась бывшая экономка, — но время не ждет. Боюсь опоздать.

— А если с Вами что-то случится? — он все ещё хмурился, не понимая женщину. Только для неё все уже было решено.

— Да что ты, не беспокойся! Я смогу за себя постоять! — тихо рассмеялась Верба и показала небольшой револьвер. Его она купила себе давно, ещё до того, как устроиться на работу в замок Черных. И очень берегла. Про то, что прихватила с собой одну коробочку с патронами у Гарольда, умолчала. От них не убудет.

— Серьезная штука, — согласился мужчина, с сомнением открывая ворота.

Никто в замке не обратил внимания на цокот копыт, приглушенный выпавшим снегом. Все спали. Стражники на замковых воротах так же беспрепятственно выпустили рисковую экономку, за которой подобное раньше не водилось. Но мало ли что у женщины случилось.

Княжеская семья ей доверяет, а все остальное не их ума дело.