Глава 11

Гарольд Черный

Князь провел рукой по огромной бумажной карте Белогории, которую подарил ему Радомир Видар и довольно крякнул. Его княжество, входящее в состав империи, выглядело довольно внушительно относительно таких же уделов. Нет, все-таки не зря когда-то он дрался за этот берег. Что там на этих скалистых островах ловить? Если здесь на материке расцвела его предприимчивая жилка. Да и кто откажется от такого лакомого кусочка берега. Своя фабрика исправно работает, репутация теперь у него отличная. Даже проходящие суда на ремонт встают и при этом еще и платят за это опять ему же.

Гарольд подошел к окну, словно желал убедиться в необъятности своих владений. Со второго этажа смотреть на бесконечный берег, и непроходимые леса было удобно. Он делал это часто и всякий раз подобный ритуал доставлял его душе определенное удовлетворение. И тут перед глазами змея предстала весьма интересная картина. Верба распекала слугу, так неудачно уронившего ведро с золой перед парадным входом. От чего тот не знал куда деваться. Змей наблюдал, как человек все исправлял, тщательно сметая золу в совок, а затем отправляя все в ведро. И только после этого Верба отпустила провинившегося. Вот! Не зря он пригласил её командовать своими слугами. Очень даже не зря! И пусть платил он прилично, но и сама эта женщина была, как кремень! Всех держала в кулаке.

Она повернулась к окну князя спиной и плавной походкой, так нравившейся Гарольду, направилась в сторону хозяйских построек. Не иначе решила взглянуть на…

Внезапно внимание князя привлек тот самый мастеровой с фабрики и Черный напрягся. Человек улыбался, явно демонстрируя свои пока еще целые тридцать два…

Настроение Гарольда стало стремительно падать. Он повернулся спиной к окну, а потом и вовсе отошел и уселся за стол, на котором лежало письмо от сына. Рональд заключил три выгодных договора, что, несомненно, являлось удачей. Сам отец никогда не сомневался в таланте своего сына и в его торговой жилке. А эти договора — очередное тому подтверждение. В письме Рон сообщил, что немного задержится. Что же, отцовское сердце подсказывало, что это не касается торговых дел, а исключительно личных.

Личных…

Гарольд вскочил и снова подошел к окну, из которого хорошо было видно экономку, позволяющую слишком близко стоять рядом с собой мастеровому. Дай ему волю, так он бы её и облапал у всех на глазах. В этом Черный разбирался хорошо. Он и сам почти никогда не проходил мимо смазливых баб… Нет! Это безобразие нужно прекращать. Внезапно в голове Змея возник план, и он направился в свою спальню, где принялся рьяно скидывать с кровати покрывало, одеяло, подушки… А потом крикнул слугу, чтобы тот немедленно позвал сюда экономку. Сам же Черный уселся в кресло, закинул ногу на ногу ожидая выполнение приказа.

— Что-то случилось, князь? — голос Вербы был спокоен, как обычно. Хотя на миг Черному показалось, что в нём проскользнули удивленные нотки. Ещё бы. Подобного еще никогда не было, и Гарольд решил не размениваться по мелочам, не объясняться. Всё-таки князь он или нет.

— А как ты думаешь? — прищурился Змей, приподнявшись с кресла и бесшумно приблизившись к женщине.

— Сейчас слуги все исправят, — произнесла она, не спросив даже, что именно произошло. И сделала шаг, чтобы выйти в коридор.

— Стоять! — рявкнул Черный. Свидетели ему были не нужны.

— Что? — удивление отразилось на лице Вербы, и Гарольд позволил себе ухмыльнуться. Она не ожидала подобного приказа.

Оборотень обошел молодую женщину, которая не двинулась с места, лишь слегка наклонила голову, проследив за ним взглядом. Змей запер дверь, а потом, расстегнув ремень, бросил его на пол, вслед за покрывалом.

— Князь изволит развлекаться? — поинтересовалась женщина-кошка, тем самым мурлыкающим голоском, от которого у Черного даже волоски на груди дыбом встали. Гарольд представил, как она запускает нежно коготки в его плечи, а потом, потом впивается в них, как кричит и стонет под ним, выкрикивая его имя…

— Дерзишь? — произнёс он, тут же прижав Вербу со спины к своей груди. Слегка коснувшись губами кожи женщины, Черный уткнулся лицом в её волосы. Запах ему нравился. И вообще, как ни странно, она единственная, кто не вызывал у него отвращения ни днем, ни ночью.

— Пытаюсь понять, — усмехнулась Верба, не принимая участия в ласках Змея, тем самым не облегчая ему задачу, — зачем нужно было сбрасывать покрывало и подушки на пол? Или может быть мой князь решил, что на кровати ему теперь жарко спать? Тогда зачем было звать меня?

— Узнаеш-ш-шь, — прошипел он, одновременно злясь и восхищаясь этой дерзкой женщиной. И ведь прекрасно осознает, что те, кто крутят своими носами и хвостами перед ним, в его постели обычно не задерживаются. Но все равно не раболепствует, не старается завлечь. У него даже порой возникает мысль, что это он за ней бегает, а она ему делает одолжение, разрешая прикоснуться!

Гарольд развернул Вербу, оказавшись с ней лицом к лицу.

— Ну что, — произнёс он глухим голосом и прижался лбом ко лбу женщины. В этот момент её глаза казались не просто большими.

Они были бездонными, и в них он тонул, — ты по-прежнему желаешь быть сама себе хозяйкой? — поинтересовался Змей. Гарольд помнил, как когда-то при приеме на работу, Верба рассказала, что как только накопит деньги, то купит себе большой дом и будет там жить самостоятельно, ни от кого не будет зависеть и никому не станет принадлежать. Настоящая кошка, что гуляет сама по себе!

— Кто же этого не хочет? — мурлыкнула она в ответ, прикусив уголок нижней губы. Змей же в это время умело расшнуровывал верх женского платья, словно только и делал, что этим всю свою жизнь занимался. Ему в голову пришла мысль, что с наложницами до их раздевания у него точно не доходит. Те преподносили себя сами, в полной боевой готовности. Да и одежды на них обычно немного и все гораздо проще на резиночках и завязочках, только потяни…

— Плачу я тебе не мало, а ты все ещё тут, со мной… и ты прекрасно знаешь, что здесь повелеваю только я, — предупредил мужчина, обнажая белые нежные полушария груди, которые качнулись, стоило осторожно задеть их руками.

— И я не спорю, мой князь, — согласилась женщина, одарив Черного своей хитрой, искушающей улыбкой.

И Гарольд не выдержал. Мгновенно подхватил Вербу на руки и отнёс на свою широкую кровать, нисколько не заботясь о том, что ни одеяла, ни подушек на ней нет. К чему они? Ведь спать в ближайшее время здесь никто не собирается. А срывать стоны, которые то и дело уже слетали с губ женщины, ему доставляло удовольствие. Более того, Змей нарочно не думал о себе, только о ней. Словно старался заклеймить эту непокорную кошку. Явно рассчитывая, что тот мастеровой с которым она говорила недавно обязательно узнает, где его пассия проводит свободное время.

Чуть погодя, насытившийся и довольный, Гарольд отпустил женщину из своих объятий, получив от неё несколько легких укусов и… расцарапанную спину… Змей поморщился и усмехнулся. Что там укусы… На нем остались царапины от её остреньких коготков. Словно это она на нем метки оставила! Но ничего, он убедился в том, что Верба осталась довольна. И надеялся, что она все поняла, что вся её ревность и недовольное поведение в последние дни не стоили и гроша. А ещё сегодня вечером она снова будет с ним, уж об этом оборотень позаботится.

* * *

Верба

Красивые губы кривились в тот момент, когда женщина смотрела на себя в зеркало и плела сложную косу. «Надо же», — усмехнулась она, не удивляясь ни своим раскрасневшимся щекам, ни тому лихорадочному блеску в глазах, который было даже не спрятать.

Гарольд Черный, Гарольд, Гар…

Сегодня он как с цепи сорвался. Придумал этот нелепый повод, чтобы заманить её в собственную спальню. И ведь чувствовала кошка, что настойчивый мастеровой Бран тому причиной, а все равно было приятно. Змей же, удовлетворив её и получив удовольствие сам, угрожающе предупредил:

— Если желаешь тому мальчишке добра, не заигрывай с ним!

— Он не мальчишка и старше меня, Гар, — напомнила Верба и слегка улыбнулась, пропуская сквозь пальцы шелковые черные пряди волос оборотня. А потом она запустила свою руку ему в волосы, массируя. И, как награда для нее, раздался довольный рык мужчины.

— Ты прррекрасно меня поняла, — прорычал Черный, прикрыв глаза от удовольствия, — он младше Рональда, а значит — мальчишка против меня.

— Но вы-то все трое старше меня, так что… — мурлыкнула женщина, которой неделю назад исполнилось тридцать лет.

Но договорить Вербе никто не дал. Потому что один весьма властный и настойчивый Змей снова решил утвердить свое право над ней, над её телом. Но главное, он стал доказывать, что неважно, сколько оборотню лет… И женщина плыла, теряясь в его ласке. Она таяла и пропадала под натиском умелых поцелуев и таких нежных, но властных прикосновений. Он словно сходил с ума, стоило ей попытаться хоть чуточку взять инициативу в свои руки. И кто бы сегодня дал ей такую возможность? Это было весьма необычно. Ведь, как правило, Гарольд это тот мужчина, которого женщины готовы наперегонки ублажать… Даже она… А сейчас нет. Сегодня между ними все наоборот. Словно он что-то задумал, но что? Мысли отрывочно то появлялись, то пропадали в её голове. Ведь Гар делал все, что, по его мнению, могло бы понравиться женщине. Ей. А если она то и дело выкрикивает его имя голосом, наполненным страстью, то значит, его штурм явно достиг своей цели и крепость пала…

— Ты моя, только моя, запомни это! — Вдруг прошептал он ей в порыве страсти и поцеловал так, как умеет только он один.

Клеймя, словно не губы касались её рук, плеч, молочной кожи груди и живота, бедер, а невидимые печати.

Верба неосознанно облизнулась, тут же отметив этот свой жест. Все её мысли с того момента, как она оказалась в его спальне, занимал Черный Змей. Она вспомнила, как в перерывах между его поцелуями она и сама пыталась сделать ему приятное, прикасаясь губами к его…

Стук в дверь прервал все приятные воспоминания. Молодая женщина нехотя пришла в себя. За дверью оказался мальчишка-слуга, который с восхищением распахнул глаза, стоило ему увидеть Вербу. Оборотни притягательны для простых смертных, словно невидимый магнит заставляет желать и хотеть встречи с ними. Люди этого не понимают и порой как бабочки летят на свет, опаляя свои крылышки. Но экономка вопросительно посмотрела на паренька и тот «вспомнил», зачем пожаловал:

— Госпожа, — произнес слуга, — там гости к Князю. Он велел Вас позвать.

— Меня? — сердце стукнуло чуть сильнее обычного, а после снова забилось в прежнем ритме. Нет, Гарольд не из тех, кто будет звать её, чтобы представить своим знакомым. Глупость, чистой воды. Это работа.

Она спускалась по лестнице вниз, а мысль так и засела в голове. Что было бы, если он был не просто её работодателем, князем? Если бы он мог стать её опорой, её мужем? Наверное, она была бы счастливейшей из женщин. И как не насмехалась кошка в душе над своими женскими выдумками, но сердцу не прикажешь. Гарольд Черный, этот притягательный воин-Змей, этот закаленный в боях и интригах морянин, ей безумно нравился. Более того, она, которая когда-то обожглась, доверившись одному коту, точнее сказать — скотине в кошачьей шкурке, снова захотела тепла и заботы. Но Верба не питала иллюзий на счет Гарольда. Какая любовь может быть у Змей, с их то репутацией? К тому же она точно знала, что тот любит только собственного сына. Но разве сердцу прикажешь?

— Гарольд, милый! — звонкий смех экономка услышала, даже не успев спуститься с лестницы. — Я на тебя сержусь! Ты обещал заехать к нам в гости, а так и не собрался!

Верба поморщилась, узнав этот голос. Соседнее княжество, где жила эта женщина, всего лишь в каких-то пяти километрах от них и соприкасалось с владениями Черных. Но леди Агата довольно часто обращалась к Гарольду с какой-нибудь надуманной просьбой.

Особенно после того, как умер её дряхлый муж.

— Агата! Какая встреча! Рад тебя видеть! — довольный голос морянина и небольшая пауза… Верба поморщилась, понимая, что там дошло до поцелуев. Дружеских? Вряд ли. Эта леди и при живом-то муже не стеснялась бросать на князя призывные взгляды. Хлопнувшая дверь, новый шум и голоса, перекрыли раздавшийся довольный смех леди. Значит, гостья прибыла не одна.

Пришло время выказать свое присутствие. И теперь, знающая себе цену, женщина-кошка спускалась к своему нанимателю, не прячась и не останавливаясь. Хозяином Гарольда она никогда не звала и не позволяла сравнения в качестве обычной прислуги относительно себя. Разве может быть хозяин у кошки? К тому же, она не простолюдинка, а самая настоящая леди. Вот только знать об этом ни Черным, ни кому бы то ни было ещё, не полагается.

Кроме леди Агаты Верба увидела еще какую-то женщину и трёх важных господ. Все они словно только что вернулись с охоты. Леди в теплых амазонках, легких шубках, мужчины в охотничьих костюмах. Каким ветром их занесло в замок Черных, оставалось только догадываться.

— Князь! Как удачно мы к Вам заглянули и, наконец-то, застали Вас дома! — посыпались возгласы и приветствия от мужчин.

— Погода испортилась. Так что не заехать к Вам мы просто не могли! — воскликнула незнакомая дама. — Наша затея поохотиться была сущим безумием! Но нам так повезло, что Вы весьма гостеприимный и радушный хозяин!

— Я очень рад Вашему приезду и прошу всех к столу! — самодовольно произнес Гарольд, бросив многозначительный взгляд на стоявшую чуть в стороне Вербу. Та сразу поняла, что хотел от неё Змей. Она как никто другой понимала оборотня и прекрасно знала обязанности хозяйки замка. Сейчас, в первую очередь, от нее требовалось отдать распоряжения на счет обеда и размещения гостей. Господа замерзли, вино и горячие блюда помогут им согреться.

Как и все задействованные в процессе слуги, все то время, пока господа обедали, Верба была готова к тому, что её вот-вот могут позвать. Предупредив слуг, что она направится в гостевые комнаты(мало ли кто из гостей захочет остаться, погода-то ведь отвратительная- вьюжит и морозит с самого утра), женщина занялась своей работой. Осмотр удовлетворил, впрочем, экономка и так знала состояние этих комнат. Еще нужно было оприходовать прибывшее мясо из дальнего поселка. Снова сказав слугам, где она будет, Верба хотела было идти в свой кабинет, находящийся невдалеке от столовой господ. Как вдруг веселый смех леди Агаты донесся до чуткого слуха женщины.

— Гарольд, Вы неподражаемы! Значит, мы с друзьями не зря приехали сюда! — восторг так и сочился изо рта Агаты. А леди-кошке хотелось запустить в неё в этот момент перезрелой грушей или даже тухлым яйцом. Не факт, что не будь рядом лишних свидетелей, то эта дамочка не набросилась бы на оборотня.

Экономка остановилась, стараясь держать лицо. Мерзкое чувство ревности скользкой змейкой окрутило сердце Вербы. Мало того, что с появлением очередной женщины в её сердце ожила эта змея — ревность, которую Гар совсем недавно так умело заставил вновь уснуть. Теперь же она проснулась и рвала сердце с прежней силой. И в этом ощущении была толика какой-то неизбежности.

— Леди, Вы же знаете меня! — двусмысленно произнёс Змей. Те, кто хотели найти подтекст в словах Гарольда, вполне могли его рассмотреть.

Спустя два часа гости засобирались. И Верба, которая только и думала, что все мужики одинаковые, могла бы вздохнуть спокойно, если бы не пара-тройка незначительных обстоятельств. Во-первых, гости намеревались продолжить свою охоту во владениях Черного, получив на то согласие у самого хозяина. Во-вторых, Гарольд отправился вместе с ними. И в- третьих, зимнее время суток предполагало раннюю темноту, а значит, ни о какой охоте в принципе не могло идти и речи. Ну что это такое, поскакать по полям два часа? А наслаждение свободой? А выслеживать зверя? А где время для возвращения домой? Или изнеженные дамочки согласны скакать в темноте по заснеженным дорогам? Сомнительная перспектива. Ведь эти господа не привыкли спать под лапами елей, да и в крестьянской деревне остановиться на ночлег для них позор.

Леди-кошка, с легкой полуулыбкой проводившая гостей (стояла в стороне, но тем не менее присутствовала при этом событии), смотрела, как мужчины и дамы покинули гостеприимный замок. Затем она быстро поднялась на второй этаж, чтобы увидеть, как они уезжают.

Агата заливисто хохотала, то и дело, запрокидывая голову. Поначалу отставшая от своих спутников и беседующая с Гаром, вдова вдруг пришпорила своего коня и рванула вперед. Красная амазонка из толстого сукна как яркое пятно все удалялась и удалялась.

— Ну что же! Поразвлекалась, помечтала, дорогая, — прошептала себе под нос Верба, — а теперь и за дела пора браться. Нужно проверить качество мяса, которое привезли.

— Госпожа что-то сказала? — почтительно переспросила одна из служанок, в этот момент проходившая мимо. Далия, а это была она, прибиралась в комнате Рональда. Даже если его не было, Верба четко следила, чтобы каждые три дня служанки с тряпками наводили порядок и проветривали помещения. В какое бы время не вернулся младший князь, его должны ожидать чистые и приятные комнаты, словно он и не уезжал вовсе.

— Ступай, тебе показалось, — ответила Верба и направилась к себе.

За работой день прошел, а точнее пролетел. Экономка всегда дотошно выполняла свои обязанности, и сегодня все было, как и всегда. Однако она, то и дело бросала взгляды в окно, надеясь увидеть там приближающегося к замку всадника, а конкретно Гарольда.

Одного. Но ожидание было напрасным. И чем сильнее смеркалось, тем все больше и больше сердце тревожило и манило молодую женщину.

Куда? Она и сама не знала. Закончив со срочными делами (всех все равно и за год не переделать), Верба направилась к себе. На сей раз зеркало отразило её напряженный взгляд, полный ожидания… Чего?

Беды? Боли? Измены?

И хотя Верба прекрасно понимала, что между ними нет никаких обязательств друг перед другом, нет и измены. Но ведь сердце-то от чего-то рвалось?!

Решила не переодеваться ко сну, а еще подождать, может быть, ОН все-таки вернется. Ведь охота — дело не скорое. А кто как не сам хозяин способен провести гостей по своей земле, сопроводить их в замок?…Или домой… Пусть для этого есть охранники, егеря, но нужно оказать гостям почет и внимание. Плюс, Черные прирожденные охотники и убийцы и поимка зверя для них это осознанная необходимость. Что есть, то есть и этого у них не отнять! Да и есть охотничья сторожка в том направлении, мало ли убитого зверя освежевали и зажарили под неспешные разговоры. И дорога домой тоже не скорое дело.

Но время шло, а Гарольда все не было и не было. И здравомыслящая Верба, которая уже давно перебирала разные не самые приятные варианты, от нападения до простой остановки Гара в сторожке, решила действовать. А ещё Рональд прислал в замок под наблюдение укушенного человека, а мало ли таких еще бродит по земле княжества? И если укушенный будет не один? И пусть Князь поехал не только с гостями, но и с сопровождением… и все же. Сердце тревожно стучало, не давая покоя.

И Верба решилась. Достав из шкафа свой серый костюм амазонки, который был гораздо скромнее, чем у той же Агаты, она направилась на конюшню, на ходу застегивая на груди легкий полушубок. И уже спустя несколько минут её конь мчался туда, где, по мнению Глава леди-кошки мог находиться Черный князь.

Погода благоволила экономке только первые полчаса, а дальше началось. Колючий снег то и дело сыпался за шиворот, заставляя леди то и дело поправлять шарф и капюшон. Она не любила холод, но тревога за Князя не утихала. А еще эта ревность, которая разгоралась с невероятной силой. Женщины всегда были у Гарольда, но во время последней близости он дал понять, что она особенная для него. И ведь так хотелось в это поверить.

Знала ли женщина дорогу? Да, конечно же, знала. За два года работы в княжеском замке она несколько раз предпринимала попытку узнать, где и что находится во владениях Черных. Да и сам Князь с удовольствием показывал Вербе карту, подаренную ему Радомиром Видаром. А потом Гарольд не отпустил её от себя, а подхватив, посадил на свой письменный стол, бесстыдно задрав даме платье..

Очередная горсть колючих снежинок (а может быть, это была замороженная изморось) коснулась нежной кожи на лице леди-кошки и Верба шерстяными рукавицами потерла свои щёчки. Судя по черным очертаниям виднеющегося невдалеке леса, до строжки осталось немного. Дорогу припорошило, и ноги коня то и дело вязли, грозя ему переломом. Раздался волчий вой, тот самый тоскливый, леденящий душу любого путника. И конь взвился на дыбы, словно именно в этот момент всадница была единственным его препятствием к свободе.

Верба упала, успев перекатиться в сторону, боясь, что сейчас напуганное животное её раздавит. Затем встала на колени, путаясь в собственных юбках и оглядываясь по сторонам. Фырканье коня раздалось рядом, но потом он просто ускакал, оставив свою наездницу одну в зимнем лесу. Кошки видят хорошо и в темноте, но сейчас, когда вьюга ухудшила видимость, а снег сыпал так, что не видно ничего на расстоянии вытянутой руки, только ее интуиция вопила о том, что голодные волки их всё-таки почуяли. И, кажется, к оборотням они не имеют никакого отношения.

Молодая женщина бросилась к ближайшей еловой лапе, дружелюбно протянутой деревом в её сторону. Верба попыталась взобраться повыше в надежде, что ей удастся отсидеться. Подумаешь, зима и ветер, а еще несколько зубастых хищников, число которых тебе даже неизвестно!

В ставшей тяжелой амазонке далеко залезть не удалось. Она цеплялась за ветки, мешая передвижению. Но Верба упорно лезла вверх, пока не почувствовала, как чьи-то зубы клацнули у нее под ногой. И она решилась обернуться, в конце концов, живут же коты на улице, а ей-то всего и нужно — пересидеть какое-то время и дождаться людей. А с рассветом обстановка будет понятнее. Полушубок упал на снег и его тут же разорвали злые хищники. Хорошо, что платье повисло на дереве, когда изящная белая кошечка выскользнула из него. И уже ничто не могло удержать леди-кошку, карабкающуюся наверх.

Час прошел, второй…

Забившаяся в какое-то дупло кошка даже и не думала расслабиться и уснуть. Как это сделать, если внизу кружат дикие звери?

Она то и дело выглядывала, стараясь понять, близок ли рассвет и что там с погодой. К счастью, вьюга и ветер утихли, словно сжалившись над маленькой бедолагой. И уже спустя какое-то время звездное небо решило показаться земным жителям, освещая дорогу и позволяя любоваться собой и волшебным зимним лесом. Словно оно намекало, что радо гостье в белой шубке, как сказочной Снегурочке.

Верба выглянула в очередной раз и замерла, всматриваясь и вслушиваясь в неприветливую темноту. Не было под старой елью ни сверкающих желтых глаз, ни клацанья зубов злых и голодных волков. Может быть, они наконец-то разочаровались в слишком мелкой добыче? Или же увидели кого-то более достойного стать их ужином? В любом случае следующие полчаса белая кошачья мордочка несколько раз высовывалась из дупла и высматривала врага, не решаясь покинуть свое убежище. К счастью, никого так и не заметила.

Сидеть на месте до самого рассвета совсем не хотелось. Да и та причина, по которой леди-кошка покинула теплый замок и рванула в ночи, никуда не делась. Подумав, Верба решила не оборачиваться, а как есть, в своей белой шкурке, побежала по снегу. Лапы у легкого зверька не вязли в снегу, а ушки постоянно прислушивались, стараясь не подвести свою хозяйку. Спустя какое-то время леди добралась до цели своего путешествия.

Огонь охотничьего домика она заметила издалека и побежала со всех своих сил, радуясь, что окажется, наконец, в спасительном тепле. Отметив спокойно расположившуюся охрану Гарольда, леди облегченно вздохнула, значит с любимым Князем все в порядке. Воины сидели вокруг костра, ближе к огромному сараю, в котором обычно хранилось сено, туда же ставили лошадей в морозы или когда шел сильный ливень. Мужчины пили чай из смородины и малины, аромат которого донесся до розового носика путешественницы.

Попадаться на глаза мужчинам кошка не хотела. Мало ли кто её спутает с зайцем, пристрелит и не спросит, как зовут. Поэтому, осторожно обойдя людей и нелюдей Гарольда, кошка направилась к сторожке, то и дело, пригибаясь и прячась. Никто из жителей замка не видел экономку в её втором обличье, и что-либо менять Верба не собиралась.

Покатая крыша двухэтажной сторожки была асимметричной, спускаясь очень низко со стороны холодного коридора. Верба обежала дом кругом, и только приоткрытая форточка на втором этаже привлекла внимание усталой кошки. А блики огня, плясавшие на стекле, обещали тепло и отдых. И молодая женщина, которая никак не могла попасть внутрь домика, решила воспользоваться этим.

Радуясь, что костер охранников находится с другой стороны дома, кошка ловко взобралась на крышу. А затем, вонзая коготки в мороженые брёвна, с трудом добралась до заветного окна, где стало чуточку легче из-за простых наличников, и остановилась.

Тыкаясь мордочкой в замороженное окно, леди пыталась рассмотреть, что же находится за стеклом и безопасно ли будет попасть туда. Сердечко маленькой ангоры почему-то вело её именно в эту комнату. Ветер поднимал пушистую шерстку, мороз щипал розовые ушки, но кошечка старалась не обращать на это внимание. Удача ей улыбнулась и наконец-то она нашла небольшой незамерзший участок стекла и замерла…

В комнате горел камин и свечи… и на белых простынях, двигались двое. Обознаться Верба не могла… Гарольда и леди Агату невозможно было не узнать или с кем-то перепутать. Она, с разметавшимися по подушке волосами и он, нависающий над женщиной и удерживающий свой вес на руках. Огонь ярко пылал, а его отблески играли на обнаженных телах, создавая романтическую атмосферу. Им было жарко…

Только маленькой кошке стало холодно, неуютно и горько…

Непрошеные слезы покатились из голубых глаз. Слезинки замерзали на ее ресничках… и Верба, не думая, что она делает, по привычке хотела смахнуть их рукой…

Когти разжались, и леди-кошка не удержалась, переворачиваясь в воздухе, задевая за бревна и неумолимо падая вниз. Снег принял страдалицу, в полете перевернувшуюся, чтобы упасть на лапки, не очень ласково. И с минуту полежав без движения, ангора поняла, что зимний снег не белые простыни у камина, и она замерзает. Очень осторожно выбравшись из сугроба, маленькая леди побежала в сторону леса, снова стараясь обходить бдительных охранников.

Поначалу леди решила вернуться к тому самому дереву, на котором осталась её амазонка. Но потом, добравшись до него без приключений (О, Единый, какое счастье!), Верба уселась на снегу и задумалась. Ну, наденет она эту шубку и амазонку, а дальше что?

Тащиться по сугробам пешком? Дорогу изрядно замело. Человек тяжелее легкого зверька, да и напрямик проще бежать на четырёх лапках.

С тоской посмотрев на единственную амазонку, которая серой тряпкой повисла на ели, Верба, тяжело вздохнув, направилась в сторону замка. Поначалу решив бежать напрямую, вскоре она отказалась от этой мысли и уже после придерживалась знакомой дороги. Как-то не привыкла леди одна шастать по лесу и по полям. Сегодняшняя ночь была исключением и всё потому, что один вероломный Змей заполз ей в душу.

Чего именно хотела она от этого мужчины? Зачем поскакала вслед за ним в пургу и метель? Разве не знала до этой ночи, что Змеи не имеют привязанностей и только пара способна их остановить от любви к женщинам, да и то не всегда? А раз возлюбленная пара Гарольда умерла, то другой такой дорогой для него женщины быть уже не может.

Несколько раз Верба останавливалась, опасливо озираясь по сторонам. То со стороны скрипящего от ветра леса ей чудились волки, то доносились непонятные звуки, вероятно вызванные снежными завихрениями между лесом и лугами. Рассвет вселил в маленькую, продрогшую до костей кошечку уверенность, что еще немного, и она будет на месте. Леди и сама уже напоминала снежный ком, передвигающийся на лапках исключительно из упрямства. И, в конце концов, как вполне закономерный итог — чихающая белая кошка еле-еле бежала по дороге. Кажется у неё, начинался жар, но так как на горизонте уже показались каменные стены знакомого замка, то Верба уже мысленно разогревала для себя чай с малиновым вареньем, а еще расстилала постель и забиралась в неё, чтобы немного согреться и поспать. А работа потом! Имеет же она право хотя бы изредка брать выходной…

В ушах стучало, а лапки окончательно замерзли и подгибались. Однако горькие, разъедающие душу мысли об одном очень любвеобильном Змее давали ей силу двигаться дальше. Но с простудой не шутят, и уставшая, передвигающаяся исключительно на упрямстве леди не обратила внимания на догнавшего ее путника, который тут же подхватил кошку за шкирку.

— Ш-ш-ш, — зашипела ангора, поздно спохватившись и размахивая лапами, стараясь достать до лица обидчика..

— Тихо ты, дуреха, — усмехнулся человек, одной рукой по-прежнему удерживающий кошку, другой поправивший сползшую на лоб меховую шапку.

И тут Верба с удивлением поняла, что перед ней знакомый мастеровой. Неужели из-за Черного она потеряла способность здраво мыслить, а инстинкт самосохранения уснул беспробудным сном?

— Мяу, — вырвалось жалобно у кошечки, не ожидавшей от себя самой подобного. Она перестала махать лапами и теперь уже не отрывала своего голубого взгляда от знакомого. Тот явно спешил на работу. Верба, наконец, сообразила, что если он захватит её с собой, то не придется прятаться и тайком пробираться. А уж от фабрики до дома ей добраться будет проще.

— Ну, что, мир? — произнёс человек, распахивая теплую куртку. И тут же леди притиснули к крепкой груди. Мужской запах врезался в нос и не был так приятен, как запах Гарольда, но Верба сдержалась, чтобы не чихнуть. А то вдруг выкинет!

— Мрр, — благодарно замурчала леди-кошка, блаженно прикрывая глаза. Мастеровой щедро делился своим теплом со своей находкой. Захотелось спать. Но этого ни в коем случае нельзя было делать.

— И чья же ты такая красотка? — до Вербы донеслись его размышления. — А чья бы ты ни была, подарю-ка я тебя госпоже экономке! Ты такая же изящная, как и она. И глаза у вас обеих цвета неба. А что? Может быть, после этого она обратит на меня свое внимание?

Кошечка едва сдерживалась, чтобы не начать вонзать в человека свои коготочки от удовольствия. «Пела» песни свои она и так уже чересчур громко, а после услышанных слов обрадовалась, что она в другом облике и не может рассмеяться. «Всякое бывало, но чтобы мне меня же и подарили, такого еще не было!»- веселилась леди. За последнее время это был единственный повод порадоваться.

Все-таки леди задремала и поняла, что они куда-то приехали только после того, как мастеровой вытащил её из-за пазухи, лишив такого приятного тепла. Как кошка, Верба хотела было зашипеть. Но как спасенная в трудную для нее минуту женщина, была благодарна.

Поэтому когда увидела, что она находится у дальнего входа в замок, решила сдержать свой кошачий норов.

— Ну что, попытаем счастье? — пробормотал мужчина, обращаясь к животному и не ожидая от неё ответа. Он раскрыл дверь, попав в ту часть замка, где жили слуги…

И в этот момент ангора извернулась и вырвалась из рук человека, побежав коридорами в сторону собственной комнаты. К счастью, сама экономка тысячу раз прикидывала, как бы она попала к себе в комнату, будь она кошкой. Забежав в прачечную, Верба увидела кучу из грязной одежды, сваленной в углу. И ничего отглаженного. Что же, подобного исхода кошка ожидала. Выглянув в коридор, и никого там не заметив, пушистая леди решила проскользнуть в один из чуланчиков, где она сама лично оставила старый плащ на крайний случай.

Именно он и спас экономку, шмыгнувшую в свою комнату.

И едва дверь закрылась за уставшей леди, как громкий чих раздался из её комнаты. Слезы брызнули из голубых глаз, но женщина приписала их своей простуде. Хотя прекрасно понимала, что может придумывать тысячи причин, а правда кроется в глубоко раненом сердце.

«Леди Верба Зимняя, а ну-ка, будьте любезны, прекратите разводить сырость!» — скомандовала себе леди-кошка, набирая в ванну горячей воды. Сейчас она немного полежит с ароматными травами и придет в себя. Затем спустится на кухню, прикажет согреть себе горячего чая с сушеной липой и малиной. А дальше по обстоятельствам.

Думать о том, что будет делать, когда вернется Гарольд, экономка даже не хотела. Слишком болезненной оказалась представшая картина для бедной кошки. И ведь знала, что этот мужчина не останавливается на достигнутом! Ему всегда нужны будут победы над женщинами!

И все же… Так хотелось поверить в то, что ты кому-то действительно нужна из-за того, что ты это ты… А не за твои деньги, возможности, земли, родственники… Что для кого-то ты единственная…

Верба все думала, думала… Как быть, когда вернётся Гарольд? Как себя вести с ним? К этому мужчине её тянуло со страшной силой, но после увиденного в сторожке, словно черная бездонная река пролегла между ними. И на одном берегу оставался Змей, притягательный и любвеобильный. А на другом она, получившая по носу от своей наивности и доверчивости. Ничего нового, все, как и несколько лет назад, когда ей пришлось покинуть дом.

Обстоятельства благоволили к леди-кошке. Малиновая настойка и крепкий сон сделали свое дело. Уже к обеду экономка почувствовала себя несколько лучше. Правда она не могла громко разговаривать и долго стоять, потому что начинала кружиться голова. Но слуги понимали её с полуслова. Ведь и раньше она редко позволяла себе повышать голос на кого-либо.

Отдав самые необходимые распоряжения и решив, что на сегодня с неё достаточно подвигов, Верба Зимняя (эту свою фамилию она тщательно скрывала, давно пользуясь поддельными документами), прихватив книгу из хозяйской библиотеки и горячего чая из кухни, направилась к себе. Хотелось полежать, но в комнате из-за хмурого дня было как-то темно и не очень уютно. Поэтому экономка уселась в старое кресло, подогнув под себя ноги и укрыв их пледом. Все равно никто не сделает выговор и не скажет, что леди так не сидят.

Все-таки она задремала, убаюканная спокойной обстановкой и своим не совсем здоровым состоянием. И только легкий стук в дверь вывел экономку из сна. Спешно спустив затекшие ноги, женщина накинула на плечи шаль и подошла к двери.

— Что-то случилось? — прохрипела Верба, заметив, что пятнадцатилетний мальчишка-слуга не сводит с неё восхищенного взгляда, в котором промелькнула капля сожаления. Последнее экономка приписала собственному заспанному и болезненному виду.

— Вы просили предупредить, когда приедет Князь, — произнёс он и моргнул, уставившись на выбившуюся из прически прядь. Вот сосунок! И он туда же!

— Спасибо, я сейчас спущусь, — поблагодарила Верба, поправляя на плечах шаль.

А потом подумала, а зачем ей сейчас идти туда, вниз? Бежать как собачонке за Гаром и заглядывать ему в глаза? Прислуга и без неё накроет на стол, стоит только Князю сказать своё слово. Или может быть стоит сделать вид, что ничего не произошло и ледяной статуей стоять и наблюдать за его хищным взглядом, слушать ставший таким родным и одновременно невыносимым голос?

Верба выбрала второй вариант. Стелиться и бежать навстречу мужчине, еще недавно обнимавшему другую женщину, не стоит.

Ей вообще хотелось бы не показываться ему на глаза ни сегодня, ни завтра. И даже через неделю. Как-то же переживала до сих пор его встречи с другими женщинами, а в этот раз вдруг скрутило. С чего бы это? Ведь знала же, знала, какой он, видела!

Пытаясь хоть как-то мысленно выставить преграду между собой и Гаром, Верба хотела найти все новые и новые неопровержимые доводы, почему она не должна принимать его близко к сердцу. Но почти каждый раз все ее аргументы сводились к отсутствию этого самого сердца у Змея и наличию множества женщин всех мастей, готовых лечь под него по первому требованию. Разве из-за такого стоило переживать? Вот платье и полушубок жалко, теперь придется покупать новые. На другую амазонку тратить деньги совершенно не хотелось. Все богатство маленькой леди находилось далеко, и касаться его не было никакого желания.

Но едва женщина снова уселась в кресло, как дверь её небольшой комнаты с треском распахнулась, и на пороге показался сам Князь Гарольд Черный собственной персоной. Злой, с обветренным лицом, сейчас он мало напоминал того пылкого любовника, чей образ то и дело вспыхивал в голове у леди-кошки.

— Твое? — произнёс он и швырнул на середину комнаты леди серую амазонку.

Верба спустила ноги с кресла, молча поправила шаль на плечах и без тени боязни взглянула в глаза… любимые? Ненавистные?

Тяжелым шагом он приблизился к ней, нависая сверху. И не было в его глазах и толики тех нежных чувств, которыми он ещё вчера щедро опутывал молодую женщину. Глаза метали молнии, а руки сжимались в кулаки.

— Мой Князь что-то хотел мне сказать? Я в чём-то провинилась? — спросила экономка, понимая, что её голос слегка дрожит и колени готовы подогнуться. Только ведь нельзя отвернуться и трусливо спрятать голову под лапку. Да и не видела в этом сейчас никакого смысла. Увиденное в охотничьей сторожке словно огромная заноза застряло в её сердце и рана от этого кровоточила. Смотри на НЕГО, не смотри, легче не станет. Не изменить того, что она увидела там.

Тяжелое дыхание Черного, а так же минимальное расстояние между их телами, выбивало её из себя. А ещё этот запах. Пусть она сейчас не кошка и нюх у нее, как у обычного человека, но утонченные духи Агаты леди распознала без труда. Поливали Князя ими что ли?!

— Не разбрасывай свои вещи по кустам! — рявкнул он, и вышел, хлопнув дверью.

И стоило ему выйти, как Верба с огромным усилием подняла своё теплое платье, а потом вместе с ним села в кресло. Что-то навалилось на неё, словно огромная черная птица закрыла своими крыльями яркое небо и наступила ночь. И от этого состояния отдавало какой-то безысходностью. Но разве маленькой ангоре привыкать к подобной несправедливости от мужчин? Они берут то, что им нужно, не понимая, что топчут своими ногами все цветы, распустившиеся в её душе. И им невдомек, что чьё-то сердце от этого плачет.