Глава 10

Ольга Видар

Я крутилась перед зеркалом и недоумевала, когда это моя грудь так успела вырасти? Платье еще не впритык, но уже на грани!

И ведь совсем недавно все выглядело по-другому. Может это ткань села после стирки? Ой, как жалко… Голубое платьице бабулечка заказала мне совсем недавно, сразу как я приехала. И вот что теперь мне делать?

Легкий стук в дверь заставил отвлечься меня от весьма важного безделья.

— Войдите! — откликнулась я, поворачиваясь. Как оказалось, это дед с утра пораньше решил нанести мне визит!

— Сокровище моё, ты прекрасна! — произнёс он, запечатлев поцелуй на моём лбу, — до скольких сегодня занятия?

— На весь день, — вздохнула я, бросив взгляд на мольберт. — Как хорошо, что ты зашел! Я же чуть домашнее задание не забыла!

— А что это такое? — спросил дедушка, рассматривая на столике мои разложенные работы.

Ту, что я рисовала черным карандашом ночные красоты Белогории, он тоже заметил. Уже сколько раз собиралась исправить ту самую полосу, перечеркнувшую мой труд. Но как-то руки не доходили. А выбрасывать рисунок было очень жалко.

— Это графика, — я сглотнула, потому что именно в этот самый момент мне на ум пришел оборотень-брюнет. Вообще-то он был с меня ростом, но сравнивая со всеми моими родными мужчинами и даже с Черными, Райнер казался слишком маленьким.

— Красиво, — похвалил дедушка, присаживаясь в кресло рядом со столиком. Он неспешно рассматривал мои работы, а я выбирала необходимые рисунки и аккуратно складывала домашнее задание в огромную папку. — Кстати, как тебе твои учителя? Прошло время, ты ко всем присмотрелась.

— Нравятся, — сообщила я, на сей раз аккуратно складывая все в ту же папочку свой набор карандашей… Не с завода Черных, нет.

Здесь товары их производства не продают пока. Но все, что мы с бабулей приобрели на местной книжной ярмарке, было выше всяких похвал.

Дорого, но эффективно.

И тут мне пришла в голову мысль поделиться с дедом своими опасениями. Я даже присела рядом с ним, в соседнее кресло, не сводя с него своего обеспокоенного взгляда:

— Что-то случилось? — поинтересовался он. Вот за что люблю своего деда, он сразу зрит в корень! — Рассказывай! У тебя не складываются отношения с одноклассниками?

— Нет, что ты! — я попыталась его успокоить, — здесь то, как раз проблем нет. Тут другое. Знаешь, наш учитель графики все время на меня странно смотрит.

— И что он посмел себе позволить? — нахмурился уже не просто дед, а герцог Белтонич, друг императора и глава дипломатической службы Белогории. — Он к тебе приставал? Бросал непристойные взгляды?

— Ну… — начала, было, я. Но увидев, как мгновенно в глазах дедушки загорелось возмущение (подозреваю, именно одним этим взглядом дед стирал в порошок своих врагов), поспешила дополнить свою речь, — нет! Нет, дед! Ты не так меня понял, — я быстро пересела на подлокотник дедушкиного кресла, обняв его за плечи и прижимаясь к его щеке своей щекой, — он не пристает. Просто понимаешь, какой-то он странный. Господин Райнер точно оборотень, но не пойму кто. Странный он какой-то, честное слово!

Мне было неудобно говорить про те настороженные взгляды, которые учитель то и дело бросал на меня, думая, что никто не видит. А еще однажды, когда мы с девушками шли из гостиной, где всегда пьем чай, как в конце коридора заметили Райнера. Он буквально промелькнул, а у меня сердце в пятки ушло. Я заметила четкий оскал на его лице, но промолчала, ничего никому не сказав, будучи уверенной, что это зрение рыси позволило мне все разглядеть. А вот в том, что девушки могли заметить это, я сильно сомневаюсь.

Я довольно подробно рассказала дедушке все свои наблюдения, все сомнения, стараясь не упустить ни одну деталь.

— В общем дед, я даже не знаю что он за зверь, понимаешь! — мои слова отдавали возмущением.

— Ну-ну, — попытался успокоить меня дед, распознав мои переживания. — Подумаешь, ты не можешь при всех обернуться, чтобы выяснить, кто такой ваш господин Райнер. Я узнаю кто он, не переживай, — дедушка прижал одной рукой меня к себе, а я еще крепче обхватила его за шею, — в любом случае ваши преподаватели приходят по рекомендациям. Директриса вашей школы заверяла твою бабушку, что все кандидатуры учителей тщательно изучаются и отбираются только лучшие.

— Они действительно талантливы, — не могла не согласиться я с ним. — Только вот бывают…странности!

— Не волнуйся, разберемся, будь уверена.

Мой дед никогда не бросал слова на ветер. И уже на другой день он пригласил меня в свой кабинет для разговора. Я всю дорогу гадала, зачем он послал за мной горничную, а не пришел сам, что хочет мне сказать важного?

— Ты звал меня? — поинтересовалась я, целуя его в щёку, а затем присаживаясь напротив. Напряжения в лице дедушки не было, поэтому можно было расслабиться.

— Ознакомься, пожалуйста, — дед протянул мне листок. И я быстренько пробежалась глазами по строкам, написанным незнакомым витиеватым подчерком. В них говорилось, что господин Райнер, весьма успешный молодой художник, был выдворен из Аравии (соседняя с Тарсманией страна) за… вольнодумство.

— Вольнодумство его для нашей страны не имеющее абсолютно никакого значения, — прокомментировал дедушка, словно видел, в каком именно месте остановились мои глаза. — Читай дальше.

Я хотела спросить у дедушки, откуда он это знает, но тут же обратила внимание, что письмо в моих руках неполное. И тут мои глаза наткнулись на всего лишь одно слово, которое расставило все на свои места. Стало понятно, отчего господин Райнер ведет себя порой довольно странно. То окатит меня тайным взглядом, полным злости, то пытается скрыть удивление. Причем я порой не успеваю и рта раскрыть, как ощущаю волну ненависти с его стороны. Правда в последнее время этот негатив уменьшается. Словно он привык к тому, что в этом классе есть не только ученики, но и я.

Все оказалось проще, даже чем я предполагала, ведь мой учитель — собака. Оборотень. Той-терьер, если быть точной.

Как правило, псы привыкают к другим домашним питомцам, даже кошкам. Наверное, поэтому господин Райнер стал более спокоен в моем присутствии.

— Он тебя достает? Придирается? — поинтересовался дед, наблюдая за мной.

— Нет, что ты, — тут же ответила я. — Просто он странный. Понимаешь?

— Как бы да, — кивнул дед. И назидательно произнёс, — ты главное запомни, если что — не молчи. Говори мне. Присмирю любую шавку, тем более твоего учителя.

— Я в этом даже не сомневалась, — рассмеялась я, бросившись обнимать своего любимого дедушку. Самого лучшего герцога на свете.

Гарольд Черный

— Князь, разрешите? — спросила Верба, заглядывая в его кабинет с большой амбарной книгой.

— Проходи, садись, — пригласил Черный, закрывая последний на сегодня отчет-донесение от сына.

Рон объезжал границы, посещал крупные и мелкие поселения, которые встречались у него на пути. И события в дороге порой случались прелюбопытные. Но чуял Змей, что что-то утаивал сын. Сердце отцовское дрогнуло этой ночью. И он проснулся весь в ледяном поту с мыслью о Рональде. Что он там плел про свою пару?

Эх! Вечно эта молодежь все усложняет.

Змей думал о сыне, но взглядом следил за своей экономкой, управляющей. Как угодно можно было назвать эту женщину-кошку.

Грация, красота, достоинство — все в ней было собрано именно в тех количествах, в которых ни убавить, не прибавить уже не хотелось.

Только один у нее недостаток… независимая. Сама по себе!

— Давай, что там? — приказал Гарольд и протянул свою руку.

Сегодня, сейчас ему отчего-то захотелось пошалить. Вот уже несколько ночей он не звал женщину в свою постель. Хотелось прикоснуться к ней, почувствовать, какая гладкая на ощупь её кожа. Ах, нет, не везде. На указательном пальце правой руки у Вербы маленькая мозоль. Ей приходится много писать, вести расчеты, переписку. Уникальная женщина!

— Посмотрите последние две страницы, там самые свежие расчеты, — произнесла женщина, не вставая с места. Обычно так и происходили их рабочие встречи. Но сегодня Гарольду было этого мало.

— Вот это вот что? А это? — спрашивал он, указывая пальцем то в одну цифру, то в другую. Он и сам прекрасно разбирался и в поставках зерна в замок, и в налогах. Но разве не дело наемного работника рассказать, что и как?

— Первая колонка — сколько должны поставить, вторая — реально привезенные в замок продукты. Третья — разница в случае недостачи. Так по всем позициям, что продукты, что деньги, — спокойно поясняла женщина, словно он маленький несмышлёный мальчик, который чего-то не понимает! И откуда такое неуважение к князю?! Распустились?!

— Верба, — зло, но спокойно и вкрадчиво проговорил Гарольд, обращаясь к женщине, — я чего-то действительно не понимаю? Или что-то произошло такое, о чем я еще не знаю?

Удивленный, но насмешливый взгляд экономки его не порадовал, а наоборот разозлил.

— В замке все спокойно, — уверила она, — а если бы что-то и произошло, то ваши наложницы рассказали бы Вам все наперегонки, будьте уверенны.

В голосе Вербы проскользнуло что-то такое… и Гарольд понял. Женщина чем-то уязвлена. Что ж он, кажется, догадывается чем. Ревность, она присуща всем, абсолютно. И людям, и оборотням.

— Послушай, мы ведь с тобой договаривались, что никаких обязательств друг перед другом не несем, — голос Змея прозвучал угрожающе. — А если ты…

Она гневно посмела прервать его, но это Черный отметил мельком. Гораздо важнее сейчас было видеть эту женщину и слышать её слова. Кажется, доставать мужчин и выводить их из себя Верба умела хорошо.

— Князь! — экономка резко встала, — разрешите напомнить, что я здесь по собственной воле. И запугивать меня не с-с-стоит, — прошипела она.

В этот момент она была похожа на Снежную Королеву. Такой же ледяной взгляд, способный приморозить собеседника к стулу.

Да только и сам Змей уже давно не был пугливым, прыщавым мальчиком. Поэтому он мгновенно поднялся. На расстоянии особенно хорошо была заметна их разница в росте и габаритах. Она — молоденькая (на его взгляд) белокожая женщина среднего роста, крепкого телосложения, но без всяких излишеств. Он же сам — высокий, поджарый, но крепкий и закаленный в боях. Кожа Гарольда со временем приобрела тот самый бронзовый оттенок, который присущ людям, длительное время находящимся на солнце и ветру.

— Ты забываешься! — рыкнул Гарольд, но не отводил своего взгляда от какой-то кошки, посмевшей перечить ему! — Перед тобой сейчас стоит Князь, а не прислуга в замке, которая у тебя в подчинении! — громко рявкнул.

— Извините, мне пора к прислуге, — тут же заявила эта самоуверенная женщина, — если Вам не нужна книга, то я заберу её с собой. Вечером будет, чем заняться!

— Забирай! — скомандовал Змей, швырнув тетрадь с расчетами на стол так, что они чуть оттуда не улетели на пол, но Верба успела ее подхватить. Это надо же! Как она посмела так себя вести с ним!

Женщина покинула его кабинет, гордо вскинув голову, а Гарольд все никак не мог понять, что же произошло. С чего вдруг она решила выпускать свои коготки? Кажется, до недавнего времени её все устраивало. Или он действительно что-то не знает.

Нет! Всё! Хватит об экономке, слуг и без неё хватает! Если про каждого думать, и дня не хватит! Пора и делом заняться! А их у него целый воз и маленькая тележка.

Черный отдал распоряжения, ответил на присланные письма, проверил конюшню, так как ему было доложено, что там на свет появился вороной жеребенок. Затем Гарольд пообедал, с пребольшим удовольствием отметив, что на сей раз перед ним не маячило раздраженное лицо Вербы. И отправился посетить свое детище — карандашную фабрику. Пришло письмо из столицы Белогории, один из коммерсантов планировал повысить закупки. Что же, Черный этому был весьма рад.

Он шел привычным путем, изредка кивая тем из слуг, кто не раз участвовал с ним в боях, кто не боялся прикрыть ему спину.

Мысли снова вернулись к сыну. Где он сейчас, что с ним? Вот была бы его пара рядом, было бы проще — Рон и вслепую мог бы найти дорогу домой.

И ведь говорил ему, чтобы хватал, на плечо и в пещеру! Тьфу! То есть, в замок. Побрыкалась бы, а там, глядишь, и сама была бы рада подобному исходу. Все-таки пара есть пара. Или она абсолютно другая? К мужчине Рональд точно не мог воспылать чувствами, это исключено. Тогда, что не так?

«Это еще что такое?!»- подумал Гарольд, едва открыл фабричную дверь. Там, посреди станков и кучи древесины, где в картонные коробки работники аккуратно складывали уже готовые карандаши, поджарый мастеровой, отвечающий за покраску товара в разные цвета, целовал ручку Вербе.

Не то чтобы он муслякал, приторно улыбаясь и кланяясь, как циньский болванчик, вовсе нет! Этот нахал прикладывался к руке экономки со знанием дела. И пусть бы это длилось всего секунду-другую, но сути не меняет! Эта скотина вовсю её соблазняет!

— Кажется, рабочий день еще не закончен? — рявкнул Гарольд на мастерового, который сначала что-то тихо и очень быстро сказал Вербе (шум станков не дал расслышать), а уж потом подошел к князю.

— Никак нет, ваше сиятельство, — осклабился молодец и в его словах Черный не услышал ни тени раболепия. К чести человека сказать, подобного обращения Змей не любил. И раздражение могло обрушиться на любого лизоблюда. — Продолжаем работать.

В этот момент экономка обошла так и не посмотревшего в её сторону, а затем вышла. Черный слышал, как стукнула входная фабричная дверь.

— Вот и работайте! А все шашни в свободное от дел время! — рявкнул Змей и ушел, грозно насупив свои черные брови.

До самого вечера Верба так и не попадалась ему на глаза, а Гарольд и не искал её. Подумаешь строптивая баба! У него таких — пруд пруди! А эта еще и на два фронта работает, зараза белая!

* * *

Ольга Видар

Теплая золотая осень сменилась слякотью и холодом. Выпал первый снег, а потом растаял и снова выпал. Я торопилась на занятия, понимая, что еще немного и непременно опоздаю. И это, потому что Николя с самого утра захотелось со мной пооткровенничать.

Видите ли, та самая Лиззи, что подарила ему платочек с лебедями, намекает на какие-либо ответные действия. А мой любимый юный дядюшка с подобными откровениями вовсе не спешил. Он как-то переменился к этой девушке после полученных тайных знаков. Стал более осторожным что ли. А еще какой-то его друг решил бежать со своей бедной возлюбленной, чтобы спокойно жить и работать. Я ничего не стала говорить Нику по поводу своих умозаключений, потому что видела — он и сам сомневался в правильности поступка друга. Одно дело мечтать о возвышенном, сидя на готовом, другое — добиваться всего самому.

— Оленька, подожди меня! — окликнула меня Инна, и я повернула голову на её голос. Как раз в этот самый момент мы поднимались по ступенькам. Как хорошо-то, что их сегодня посыпали!

— Привет! — отозвалась я, бросая взгляд на большие академические часы, что висят перед входом, — пошли скорее, а то опоздаем!

— Опоздаем, — вздохнула она и потрусила рядом.

— А где Аннушка? Не заболела? — поинтересовалась я, зная, что обычно сестры ходят вместе всегда и везде.

— Она уже в классе, — сообщила мне девушка и неожиданно схватила меня за руку. От такого ее напора пришлось резко затормозить. С удивлением я наблюдала за своей подругой, которая, набрав полную грудь воздуха, выпалила, — Оль, мне нужно с тобой серьезно поговорить!

Я слегка наклонила голову в бок, приподняла правую бровь и поймала себя на мысли, что неосознанно копирую папу. Словно спрашивала: «Что нужно?»

— Только, пожалуйста, не говори об этом никому. Даже Ане! — горячо и таинственно зашептала Инна, от волнения перекинув папку из одной подмышки с рисунками в другую.

— Не скажу, — заверила её я, удивившись и заинтересовавшись подобной просьбе. Ну кто не любит всякие тайны? Я так лично очень их обожаю!

— Оль, мне нужно кое-куда сходить, — девушка обернулась, бросив настороженные взгляды по сторонам, — к гадалке!

— К гадалке? — удивленно прошептала я. В этот момент почувствовала, как мою спину прожег чей-то взгляд и я обернулась.

Господин Райнер о чем-то любезно разговаривал с директрисой в конце длинного коридора, около самой учительской. Они улыбались друг другу, но я и со своего места видела, как то и дела учитель бросает свои взгляды в мою сторону.

— Да, к ней! И не забудь, ты обещала никому не говорить! — напомнила мне подруга.

— Могила! — заверила я её, и, подхватив девушку под локоток, поторопилась в класс. Все-таки так нагло опаздывать на глазах директрисы не стоило.

Едва мы успели войти в кабинет, как прозвенел звонок.

Во время урока я рисовала и думала о том, куда намеревается пойти Инна… Зачем? И, главное, на кого она собралась гадать?

И потом, ведь это надо приложить массу усилий, чтобы сделать это как можно незаметнее. Ведь мы не простые горожанки, а дети весьма значимых и известных семей империи. А ещё, если о моем посещении подобного места узнают мои бабушка и дедушка… это покажется им не самым хорошим поступком… наверное…

Мысли стайкой роились в моей голове, мешали слушать учителя и работать. И все-таки сжав волю в кулак, я заставила себя сосредоточиться, получив в конце урока похвалу от преподавателя.

Наконец наступила долгожданная перемена. Но нам с Инночкой так и не удалось снова поговорить. Потому что её сестра Анна, как обычно, повсюду следовала за нами хвостиком. Или я за ними, это как посмотреть. Оставшиеся в классе два студента (скучные юноши тоже из знатных семей, весьма увлеченные искусством), что-то обсуждали, не замечая нас. То ли я привыкла к оборотням и Нику, способным мчаться наперегонки, нырять в озеро и при этом хохотать, если позволяла обстановка. То ли эти юноши были действительно скучны… Но они у меня точно не вызывали никакого интереса. Кажется, у моих подруг тоже.

Во время обеда, в тот самый момент, когда Аннушка удалилась в дамскую комнату, я приступила к допросу подружки:

— Ну! Выкладывай! Когда идем?

— Договорилась через два дня, — произнесла Инна, то краснея, то бледнея. Но весь вид девушки был настолько решительным, что я поняла — поддержу! Только надо что-то придумать, чтобы выскользнуть из-под внимательных глаз собственной охраны, которая только и делала, что следовала по пятым.

— Прости за бестактность, но я ЕГО знаю? — полюбопытствовала я. Возможно, этого делать не стоило, но отчего бы и нет? Тем более, если спросить очень хочется. Ведь все-таки не я прошу составить компанию посетить гадалку, а она.

— Знаешь, — прошептала подруга и густо покраснела, опустив глаза, — он здесь, в Академии. А впрочем, ты права! Эти краски довольно недурны! — последние слова были сказаны несколько громче, с воодушевлением. И я прекратила все расспросы, опасаясь лишних ушей.

Стало понятно, что кто-то к нам подходит. Это оказался сам господин Райнер. А потом прошла парочка учеников из другого класса. И окончательно дальнейший разговор был прерван появлением Анны. С ней вместе мы спокойно пообедали, поговаривали обо всем, кроме той темы, которая, я уверенна, сейчас не выходила из головы Инночки. Я и сама все время о ней думала, но несколько в ином направлении.

И я сама.

Может быть, и мне стоит погадать на кого-нибудь? У него черная гладкая шкурка, а конец хвоста золотой — знак принадлежности к высшим морянам.

В последние дни Рональд перестал мне сниться, и я восприняла это как дурной знак. Возможно, он женился или даже нашел свою пару. А вдруг у него даже родились дети? Ох, нет! Последняя мысль была лишней. Потому что теперь я, извинившись, быстро удалилась в дамскую комнату. Моя Рыська просилась наружу! Было стойкое желание обернуться, чтобы изорвать обои, шторы в Академии. И все из-за какой-то ревности. К кому? К самому непостоянного мужчины на свете? Мне было больно, очень. Я понимала, что находилась одна, поэтому позволила себе немного пошипеть, выпустить когти. И едва стукнула входная дверь, как все пришлось прекратить.

Спустя два дня мы вместе с Инной, как два заговорщика, ехали в её карете с фамильными гербами. На нас, поверх платьев, были накинуты тонкие невзрачные плащи с капюшонами, чтобы никто не увидел наших лиц. Конечно же, нельзя было останавливаться около дома гадалки. Инна узнала через свою горничную, что в расположенном по соседству книжном магазине есть запасной ход, ведущий непосредственно во двор к гадалке. Наверное, всем этим лавчонкам было не привыкать, ведь за наш проход подобным образом с горничной взяли дополнительные деньги. Главное, что карета со слугами так и осталась дожидаться, пока юные леди купят все, что им необходимо в местном магазинчике.

Я уже знала на кого собралась гадать подруга. И недоумевала, ну как можно восхищаться господином Райнером?! Ведь она выше его на целую голову! Умница! Красавица! А он? Чего стоит один его взгляд, пронзающий с головы до самых пяток. Правда сегодня я видела его, разговаривающего с матерью какого-то ученика. Мне даже пришлось сдержаться, чтобы не засмеяться. Вы видели собак, похотливо посматривающих на самок и едва не вываливающих от восторга свои языки? Так вот, в этот момент, Райнер был настоящим кобелем. Прямо чуть слюна не капала! И можно было бы привести Инночку и показать это зрелище, гневно ткнув в учителя пальцем со словами: «Ты не в курсе, это его родственница?» Но я не хотела портить подруге настроение. В конце концов, эта таинственная поездка будоражила мою кровь. Душе хотелось чего-то неожиданного и необычного.

Над дверью дома, в котором принимала эта таинственная гадалка, висела вывеска «Госпожа Мариэлла» и рядом с названием была нарисована писаная красавица с красным цветком в волосах. Горничная Инны, прибывшая к ворожее раньше нас, заранее предупредила ее, что леди желали бы остаться неузнанными. Нас привели в просторную комнату еще и через тайный коридор, минуя очередь.

— Ты боишься? — спросила я. А сама заворожено рассматривала картины на стенах. На них были изображены ночные костры, вокруг которых расселись цыгане. И танцы женщин, размахивающих своими пестрыми юбками до самой головы. Иногда эти кочующие люди проезжали и через наши земли, но никогда зимой. И никто из них у нас не селился — им не нравился снег и пробирающий до костей холод.

— Немножко, — призналась Инна и сглотнула. А у меня закралось подозрение, что не только нас приводят сюда. И что вся эта обстановка исключительно чтобы нагнать страху или благоговейного ужаса у клиентов.

— Ой! — пискнула моя спутница, ткнув пальцем в шкафчик, на который она сначала и не обратила своего внимания. Но я-то сразу увидела лежащую там пару черепов за стеклянными дверцами, да и большую коровью челюсть распознала сразу. Только мне не хотелось пугать подругу.

— Не пугайся! Это антураж, декорации! — произнесла я и для спокойствия подруги (исключительно для неё!) вцепилась ей в руку.

— Да? — девушка нервно передернула плечиком, но постаралась взять себя в руки, — действительно. А как талантливо оформлено-то всё.

Тут дверь приоткрылась, и спустя несколько секунд Инны уже не было. А мы с горничной подруги остались поджидать девушку.

От нечего делать я подошла к окну и застыла. Там, на другой стороне дороги, среди снующих туда-сюда людей и карет, мне почудился знакомый силуэт.

Рональд Черный, мой любимый Змей.

Я застыла, как капля смолы на вишне, вот-вот готовая сорваться с места, но, тем не менее, не сделала и шагу. Словно завороженная, я наблюдала за чёрным силуэтом, внезапно растаявшим среди людской массы улицы. Даже моё острое зрение не помогло разглядеть ни золотого кончика волос оборотня, ни убедиться в том, что это действительно мой морянин, а не какой-либо другой.

Кажется, я сходила с ума от невозможности увидеть его, возникло острое желание помчаться вслед и немедленно догнать морянина.

Я обернулась, чтобы выбежать на улицу…

И уперлась взглядом в женщину, одетую в красное платье. Она стояла у двери как призрак, как тень. А горничная Инны совершенно не обращала внимания на эту Леди. Женщина никак не могла быть простолюдинкой! Гордая осанка, чувство собственного достоинства во всей её внешности говорило само за себя. А еще она была очень красива! А я… я заметила, насколько легко приблизилась ко мне незнакомка, словно подплыла по воздуху. Она взглянула на меня. Черные роскошные волосы женщины водопадом струились с плеч. А омут её глаз мне показался удивительно знакомым.

Леди морянка, я в этом даже не сомневалась.

— Кто Вы? — прошептала я, обращаясь к этому созданию. Но не услышала своего голоса, словно я всего лишь открывала рот, как рыба.

— За что же ты так с ним? — спросила она. Но я-то точно видела, что Леди не открыла рта. Вопрос в моей голове возник из ниоткуда.

— С кем?

— Наверное, слишком рано, — прошептала она, протянув ко мне свою руку, которой попыталась дотронуться до моей головы…

— Ааа! — в моём горле застыл немой крик. Я чувствовала холод в собственном сердце и, не в силах сдвинуться с места, зажмурила глаза от страха. Возникло детское, непреодолимое желание щелкнуть зубами, чтобы хотя бы напугать «Леди в красном». Но раздался тихий, приятный и какой-то успокаивающий смех. Словно она догадалась, о чем я думаю и это её развеселило.

Хлопок двери и я тут же приоткрыла один глаз. «Леди в красном» как не бывало. Только горничная, которая при виде появившейся хозяйки подскочила на месте. Инночка, белая, как мел, вошла, сминая носовой платок в руках. Она кусала губы, еле сдерживая слезы.

— Что произошло? Что она тебе нагадала? — поинтересовалась я, оглянувшись, чтобы еще раз увидеть прекрасную незнакомку. Но её не было.

Инна хмуро покосилась на свою прислугу и та, поняв, что от неё требуется, деликатно вышла за дверь.

— Она сказала, что у меня ничего не выйдет! — с самым несчастным видом произнесла Инна, заламывая руки. Её глаза блеснули, но девушка продолжила, — представляешь, оказывается, на оборотней её заговор не действует!

— Заговор? — повторила я пытаясь прийти в себя. Последние минуты моей жизни были весьма насыщенными, то видение морянина, то «Леди в красном»… Кстати о ней! — Послушай, а как выглядит эта женщина, гадалка?

— Госпожа Мариэлла? — Инна вопросительно посмотрела на меня, — а я не знаю. Там был полумрак, множество свечей, странный запах. И мне нужно было дать ей какую-нибудь вещь учителя, чтобы…

— Ты стащила вещь у Райнера? — я удивилась, только вместо испуга за последствия улыбка расплылась на моем лице. Надо же! Вот так скромные подружки. Ведь могут отличиться, когда захотят!

— Ну,… позаимствовала! — оправдалась девушка, — на время! Его набор карандашей!

— Понятно, — кивнула я, покосившись на дверь. Мне показалось, что она слегка приоткрылась, поэтому позвала подругу домой, — поехали! По дороге все расскажешь! Здесь нам с тобой не место!

Мы накинули капюшоны, и горничная опять повела нас какими-то пустыми коридорами на улицу. Только сев в карету я узнала, что саму Мариэллу Инна так и не увидела. А мне так хотелось узнать, как она выглядит! Почему-то я подумала, что «Леди в красном» и есть та самая гадалка, которой зачем-то понадобилось взглянуть на меня. А может быть она просто случайно зашла туда, ведь весь народ ждал своего часа в другом месте… К такой властной, необыкновенной красавице запросто придут люди, чтобы погадать и приворожить, чтобы узнать своё будущее и приоткрыть прошлое.

Горничной было приказано пересесть к кучеру, чтобы мы могли остаться вдвоем и поговорить. Я не знала, как утешить Инну, еле сдерживающую свои слезы перед прислугой. Она боялась потерять свое лицо… А моя бабуля учит: «В любой ситуации — держи лицо!» В душе же радовалась, что у нее с приворотом ничего не получилось. А еще не знала, как признаться в этом подруге. Ну что за муж оборотень той-терьер? Они же все ловеласы! Такие прямо любители женщин! Да от одного вида его сущности хочется смеяться и плакать одновременно! Но разве я могла рассказать об этом Инночке?

— Ой! Смотри, какой забавный пёсик у той женщины! — нарочно громко воскликнула я, пытаясь отвлечь подругу. — Ты бы хотела такого питомца себе завести?

— Ну не знаю… — задумчиво протянула девушка, провожая взглядом животное, — наверное… нет! Мы раньше держали пуделя, так он гадить всегда под мою кровать лазил. — Инна покраснела, слегка улыбнулась, но продолжила, — а к Аннушке ласкался. Не нравлюсь я собакам. И где справедливость?

— Нет её, — согласилась я, усмехнувшись. Интересно, что бы сказала девушка, узнай она, кто на самом деле тот на кого подруга гадала?

Карета остановилась около моего дома, и я быстро вылезла, предварительно оставив плащ подруге. Кучер не успел мне подать руку, как я уже выпрыгнула из кареты. Инна уехала, крикнув па прощание, что завтра непременно увидимся. Конечно, а то, как же! Ведь уроки никто не отменял!

— Вот зараза! Никто даже не встретил! — возмущенно произнесла я, приближаясь к парадным ступеням нашего особняка.

Промозглый ветер с силой дул мне в лицо, кольнув неласковыми снежинками, словно желал, чтобы я повернула обратно. Но так как мне очень хотелось домой, то мое настроение вернулось, едва я закрыла за собой дверь, оставляя за ней непогоду.

* * *

Рональд Черный

У него совершенно не было свободного времени. Но душа разрывалась на части, и уже не хватало сил не видеть свою Рыську, не слышать ЕЁ голоса, заливистого смеха. Поэтому Рональд решил, что как только прекратятся нападения, он хотя бы на минуту, на сотую долю этой самой секунды, но должен увидеть свою Олю. Отец отправил Рона заключать очередной договор на границу с Тарсманией. И Змей не выдержал, решился. Он заранее предупредил отца, что хочет увидеться кое с кем из своих знакомых. Тот промолчал, соглашаясь. А что он подумал о словах сына, так и не озвучил.

Рон мчался, не обращая внимания на снег, который то и дело попадал за шиворот, не придираясь к трактирам и гостиницам, где приходилось останавливаться. Лишь бы скорее увидеть любимую. Она — его путеводная звезда вот уже на протяжении нескольких лет, отчего-то показалась чуточку ближе.

В столице Тарсмании Черный решил посетить один известный книжный магазин, торгующий не только печатными изданиями, но и тем товаром, который у самих оборотней был нарасхват. Для расширения собственного дела Змей внимательно изучал оформление цветных карандашей, прикупил несколько коробок для изучения своими мастеровыми. А так же приобрел точилку в форме обычной кухонной мясорубки, которые имелись и у Черных в замке. Несколько деревянных пеналов различной формы, с одной стороны на них были нанесены линеечные деления в сантиметрах, с другой- в дюймах. Похожий товар был и в Белогории, но Змей отбирал все то новое, что можно было с небольшими затратами внедрить и у них. Княжество богато лесами, так отчего бы и не разнообразить продукцию.

Он рассматривал небольшой прилавок с играми, в частности его привлекла домашняя игра-лото. Конечно же, в Белогории эта игра всем и каждому знакома, только отчего-то бочонки были костяными. Здесь же деревянное исполнение выглядело весьма привлекательно. И украшение нехитрое, но весьма изящное для игры…

Хлопнула входная дверь и Рон исключительно из любопытства повернулся на звук… Две дамы в длинных плащах, скрывавших их с головы до пят, а с ними прислужница, проследовали через магазин, исчезнув где-то в глубине. Одна из женщин ступала тихо, почти бесшумно, как оборотень. А впрочем, наверное, так оно и было. Ведь даже его возлюбленная совсем не человек…

Сердце застучало, оно было готово выпрыгнуть из груди вовсе не от любопытства. Словно здесь и сейчас перед ним была ОНА…

Интерес к товару совершенно пропал и Черный, расплатившись на кассе, последовал за дамами. Но шустрый продавец преградил ему путь, извиняясь, что этот путь исключительно для хозяев…

А потом Змей ушел, снедаемый смутным беспокойством. Спутникам было приказано дожидаться в гостинице на окраине. И как ни пытались охранники незримо следовать за ним, Рональд этот маневр не сразу, но разгадал и приказал поворачивать под страхом его гнева. Но и это не проняло сопровождение. И тогда Черный попросту улизнул, воспользовавшись запасным выходом в одном из шумных трактиров. Коня пришлось оставить, но он быстро нанял экипаж, что было в какой-то степени сродни отдыху. Трястись в седле изо дня в день Рональд привык, но и это занятие надоедает.

Зайдя в небольшой ювелирный магазинчик, расположенный почти напротив особняка Белтоничей, Черный неспешно выбирал то, что, по его мнению, могло бы понравиться Лёле. Он никуда не спешил и был вознагражден за терпение.

Незнакомая карета остановилась напротив дома и из неё кто-то быстро выпрыгнул. Кто именно Рон сумел разглядеть, едва карета тронулась с места… А вот его ноги словно приросли к полу.

Она была хороша, необыкновенно. В этой белой шубке и в длинном бархатном синем платье… Оле необычайно шел этот цвет.

Стоило девушке обернуться, как Рон замер, не в силах оторвать от нее свой взгляд. Нахмуренная или раздосадованная… Рыська, его любимая Рыська была прекрасна в любом настроении.

— Вы будете брать это кольцо? — обратился к нему невысокий старичок — продавец.

— Да, — согласился Змей, не глядя на товар. А зачем смотреть, если он уже две минуты пытался представить его на ЕЁ пальчике.

— А к нему есть комплект из весьма достойных серег, — предприимчивый старик, похоже, понял, что клиент витает в облаках, и грех было этим не воспользоваться.

— Беру, — отмахнулся Рон, не отрывая своего взгляда от той, к кому стремились его душа и сердце. Он дал себе слово ничем не нарушать ЕЁ покой. Но как же это сложно было сделать!

— А еще есть великолепная ажурная подвеска из той же серии. Вот, попробуйте, насколько она легка в руке. И дамская шейка даже не почувствует её веса.

Змей подставил ладонь, по-прежнему не отрывая взгляда от окна…

Лёля поднималась по ступеням, а на последней едва не поскользнулась. И Рональд рванул к ней, словно хотел поймать, защитить от падения…

— Постойте, молодой человек! — старик, как ни странно, обладал весьма недюжей силой. Он обеими руками вцепился в Черного, решив, что тот обыкновенный мошенник. — А деньги?!

Рон бросил взгляд в окно…

Оля не упала. Она попросту вошла в дом и прикрыла за собой массивную дверь.

Он видел её реально, а не во сне, впервые за столько месяцев. Хотя когда девушка жила в Лесном княжестве, однажды он намеренно не приезжал к ним полгода. Но последняя их встреча изменила многое. И сердце горело от радости и боли. Рон наконец-то увидел свою пару…

— Товар брать будете или нет?! — настойчивость продавца вывела Змея из оцепенения.

Рон посмотрел на подвеску. Черные бриллианты окружали прекрасную жемчужину и смотрелись действительно весьма внушительно, равно как и весь комплект. Черное и белое. ЕЙ эти украшения подойдут, в этом князь не сомневался.

— Я беру все! Еще сюда мне нужна диадема, — произнёс он, надеясь, что когда-нибудь Оля вернется домой, и он преподнесет ей сюрприз. Отчего-то захотелось, чтобы на своё восемнадцатилетие Рыська надела его подарок.

Он позволил себе задержаться в этом городе на одну единственную ночь — его люди и нелюди должны были отдохнуть. Сам же Черный, был движимый одной единственной целью — снова увидеть Ольгу. Практически всю ночь он находился поблизости от её дома, в надежде увидеть или услышать ЕЁ голосок. И Змею посчастливилось — ровно три раза милый сердцу силуэт промелькнул в окне особняка Белтоничей. Рональд надеялся, что он не ошибся.

Ушел тяжело, но скорее — сбежал. От себя самого, который был готов вернуться, чтобы пробраться в герцогский дом, к ней, к своей такой близкой и такой далекой паре. Рон знал, что еще немного, и он попросту не сможет покинуть этот город, в котором есть ОНА….