Глава 9

Гарольд Черный

Едва проснувшись, Гарольд потянулся в постели и приоткрыл глаза. Бледная луна светила в окна, маня оборотня выйти на балкон и попрощаться с ней, так как вот-вот забрезжит рассвет. Но мужчина решил не спешить на свежий воздух. Его хватало в этой комнате и без прогулок. Легкие ткани на огромном окне взлетали от дуновения ветерка. И этого вполне хватало, чтобы дышать полной грудью и не замерзнуть.

Вдруг рядом раздался тихий храп, и мужчина удивленно повернул голову. Кажется, Верба раньше не храпела. В это время плутовка Луна своим сиянием осветила княжескую комнату и Черный усмехнулся. Надо же, это не Верба, а Агапа. Дожил! Вот уже и в бабах своих запутался. А все потому, что вчера слишком много выпил. Мгновенно веселость морянина пропала и он нахмурился. Напиваются все рано или поздно, как правило, с поводом, но порой и без него. А вот у него причина была и для князя весьма странная.

Вчера после ужина и долгого разговора с сыном, Гарольд снова и снова перебирал в уме события последних дней. Умерший морянин был ему незнаком. И сдавалось Черному, что не зря именно незнакомца отправили к ним. Если бы кто-то знакомый попался, то было бы проще вычислить нападающего. Самый главный вопрос — что и кому от них надо? Ссора с Видарами была крайне нежелательна. Иметь врагам два сильных княжества Радомира и Властислава, с которыми у Черных общие границы, глупо. Отношения между княжествами налаженные, даже дружеские, а это дорогого стоит.

Не обращая внимания на экономку, пытавшуюся ему что-то сказать знаками (что-то в последнее время он все чаще стал проводить ночи с ней), князь направился к себе. После смерти жены, матери Рональда, многие женщины стремились занять место его возлюбленной. Но это все глупости, что Змеи способны заменить свою пару обманками. Гарольд Черный знал это не понаслышке. Тысячи дней и ночей горел он в аду, пытаясь хоть как-то жить без НЕЁ, оставаясь со стороны вполне нормальным оборотнем. Возможно отсюда была его жестокость, но скорее в самой натуре, окружении. И только сын оставался маяком, смыслом жизни. Ради него он перебрался с островов, грыз зубами не только камни, но и землю, пытаясь, уцепиться и прорасти на материке корнями. Ради сына, попавшего в плен когда-то, он подписал и мирный договор с императором Белогории. Зато выкупил им сына! А потом, как и планировал, все-таки занял соседнее княжество.

И вот со всеми этими раздумьями он вчера вечером направился к себе. Слегка пошатываясь, вошел в свою спальню, заметив, как Верба…тьфу! Заметив, как Агапа готовит его постель ко сну.

Дальнейшее Змей помнил смутно, так как пьян он был основательно. Изредка в этих воспоминаниях всплывали горячие губы Агапки, которые порхали везде по его телу, включая плечи, руки и даже пах. Гарольд поморщился. Отчего-то с утра он предпочитал видеть рядом с собой или пустую подушку или Вербу. Но никого иного. Наложницы как и положено, после секса уходили к себе. А эта разлеглась… И храпит!

— Агапка, — ткнул он её локтем в бок, — просыпайся. Что это ты здесь развалилась?

Храп прекратился, и в комнате воцарилась тишина. Потом, по всей видимости, девица, осознав, что лежит не в собственной кровати, а у князя, ойкнула и села, пытаясь нащупать в темноте свое платье.

— Князь, не серчай, — извиняющимся тонким голосом пыхтела Агапа, натягивая на себя одежду. Хотя ночью она была смела и весьма, — сама не знаю, как заснула.

Гарольд только хмыкнул на это её заявление, ведь он и сам почти ничего не помнит. Надо же. И ведь был не таким пьяным, когда шел к себе.

Верба, это все из-за неё! Верно!

Едва он вчера зашел к себе в комнату и обратил свое внимание на служанку, как раздался тихий стук. Змей открыл дверь.

Экономка принесла книгу со счетами и, как оказалось, хотела именно сейчас сделать отчет по заготовкам за зиму. Но едва Верба увидела Агапку, распустившую косу и обнажившую плечи, так у женщины задергался уголок рта. Нервничает? Экономка извинилась, развернулась и вышла. А сам Гарольд, прислонившийся к дверному косяку, наблюдал за ней, ухмыляясь. Ревнует? Да ладно! Неужели она, к нему что-то питает? Странно, но это Змею было приятно. А кому бы не понравилось? Только потом, взглянув на Агапу, настроение испортилось, и Черный приказал принести ему кувшин вина. Ну, а дальше по накатанной. Однако то и дело перед его лицом всплывали удлиненные глаза смотрящей на него Вербы.

— Ступай, — приказал он, видя, что девушка оделась и вопросительно смотрит на него. И стоило служанке сделать два шага к двери, как вслед ей донеслось, — хотя нет, подожди. Что ты там ещё грозилась мне откусить?

Агапка была не пьяной, но выпила с господином для куража, поэтому обещание вспомнилось быстро. И, довольная (Гарольд это точно видел), девушка откинула свои волосы и встала на колени перед кроватью. Глаза её светились от предвкушения, а вовсе не от лунного света…

Князь проснулся бодрым и выспавшимся. Словно всю ночь провел один и не просыпался ни разу. Такой вот у него организм, змеиный. Гарольд спустился в столовую, напевая мотив известной песни морян. А там уже Верба следила, как накрывают на стол для самого князя и его сына.

— Что у нас сегодня на завтрак? — не слышно подкравшись, поинтересовался Змей и при этом, положив обе руки на тонкую талию вздрогнувшей экономки.

— Все как Вы любите, мой князь, — произнесла она, повернувшись к нему лицом. И как-то так неудачно, что руки Гарольда не удержали женщину, — омлет с беконом.

— А мой сын уже встал? — Змей снова попытался приблизиться к Вербе, чтобы заправить выбившуюся из прически прядь волос.

— Молодого князя я недавно видела из того окна, — женщина поворотом головы указала направление, от чего рука Черного снова промахнулась, так и не заправив за ушко прядь. — Наверное, сейчас придет, — добавила она, отходя от Черного и приблизившись к столу только затем, чтобы поправить скатерть.

Отчего-то настроение Гарольда немного упало. Что-то ускользало от его внимания, но князь не понимал что. И вдруг на ум ему пришли вчерашние подсчеты экономки.

— Ты вчера приносила амбарную книгу, где она? — поинтересовался Змей, усаживаясь за стол и исподлобья наблюдая за Вербой.

Стройная и подтянутая, невысокого роста, она порой напоминала миниатюрную куколку, выточенную из слоновой кости.

— Если Князь пожелает, то после завтрака она будет у него в кабинете, — произнесла женщина, жестом руки давая указание подавать завтрак господину. И это правильно, Рон мог надолго задержаться, а вот его время торопило, некогда, дела.

— Принесешь, — приказал он, наблюдая, как проворный слуга в точности исполняет указания женщины.

Как удачно он пригласил её работать в замок! Год назад Черные подыскивали себе человека, управляющего. Но как-то никто не приходился им по сердцу. И однажды Рональду кто-то указал на молодую женщину, посоветовав испытать её на этой должности. Пусть они подыскивали мужчину, но Верба подошла. Только сама себя она называла экономкой, а вот Змеям было все равно. Главное, Верба оказалась честной и дотошной работницей. Ну, а потом как-то так получилось, что она оказалась в его постели раз, потом другой… В отличие от его женщин, ни на что не претендовала, ничего не просила. Но видеть ее в своей постели он хотел чаще, чем наложниц…

Женщина что-то хотела сказать, но в этот момент размашистым шагом в столовую зашел Рональд и Гарольд переключил свое внимание на сына. Что-то в последнее время молодой князь стал больно задумчив, порой резковат. И эта непонятная история с его парой…

Князь никак не мог понять, почему девицу не привезти сюда, в замок? Он хотел бы видеть ту, которая отказывается от почестей в соответствии с тем положением, которое она займет, выйдя замуж за его сына. Дурой девушку он заранее не считал, избранницей Рона таковая являться попросту не может. Но тогда в чем причина? Непонятно.

Однако слова, сказанные сыном, удивили его как никогда:

— Пап, ты слышал когда-нибудь, чтобы пара оборотня любила другого?

— Я не ослышался? — переспросил Гарольд, переваривая в уме слова сына. К чему это он задал подобный вопрос? — Твоя девица замужем? Это не проблема. Убей его и забери пару к себе.

— Нет, она не замужем, — тут же ответил Рон. И это снова повергло в недоумение старшего из Черных.

— Твоя девица любит другого? — не поверил Гарольд, наблюдая за сыном. А у того после слов отца желваки заходили на лице. Попал в точку?!

— Что ты об этом знаешь?

— Об этом? — откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, старший князь продолжил, — но я расскажу тебе свою историю. Ты её знаешь, да не всю. Когда умерла твоя мать, я думал, что все. Свет померк, и мне стало все равно, день на дворе или ночь. Я желал уйти вместе с ней, но не мог тебя оставить одного. Сам знаешь, что могло быть с мальчиком, сыном ярла. Помнишь старую Брунгильду?

— Ведьму? Помню, — подтвердил Рон. И пусть они жили в другой части острова, довольно далеко от ведьминского леса, но это не мешало им знать, что такая женщина существует.

— Так вот, я услышал, что она могла вырвать из сердца любую занозу, сокращая жизнь оборотня в половину. Цена велика, но и душевные силы мои тоже были на исходе. Я любил твою мать, ты это и сам понимаешь.

— Вырвать занозу? — переспросил Рональд и понимание отразилось в его глазах, — разорвать парную связь?

— Её, — подтвердил Гарольд. — Я не боялся сократить себе век. Все-таки мы воины и привыкли смотреть смерти в лицо. На какой-то период я даже перестал думать об этом, потому что моряне ввязались в очередную войну. И мне было, где выпустить пары. Но при каждом затишье жизнь снова напоминала, что твоей матери нет. А стоило увидеть кого-то парного, так воспоминания захлестывали, не давая порой вздохнуть без боли в сердце и ощущения потери. Вернувшись из очередного похода, я решился посетить Брунгильду.

— Ты был у неё? — тихим голосом спросил сын. — Получилось?

— Нет. Тогда ты был маленький и пришел ко мне под утро, забрался под одеяло. Так и уснул. Я прижал тебя к себе, вдруг осознав, что если убью в себе любовь к твоей матери, что станет с нами? Меня вдруг посетило осознание того, что могут пропасть чувства и к тебе, что я буду воспринимать собственного сына кем-то чужим.

Гарольд смотрел на потрясенного сына, а перед глазами всплывали картины из его далекой жизни с любимой. Как он потерял её. Его неугомонная пара всюду следовала за своим мужем. Как ни боялся он ее потерять, но даже мысли о расставании хоть на день, убивали его и ее.

Но появился маленький Рональд и заботы о малыше немного успокоили тоску разлуки. Однажды она осталась дома и в его отсутствие на селение напали. Рона удалось спрятать, но его мать была жестоко убита. Конечно же, Черный нашел всех участников убийства и лично умертвил каждого. Рука не дрогнула. Но он с сыном остался вдвоем, и это были самые тяжелые времена для обоих. И разве он, мужчина, мог отказаться от памяти о любимой? Никогда.

— Ты решил оставить все как есть?

— Да. Вся моя любовь и боль будет со мной. И это не изменить. Но у меня есть смысл жизни — ты, её продолжение. И я все-таки надеюсь подержать на своих руках внука, а если повезет, то и внучку. И молю Богов, чтобы она была похожа на твою мать! А еще лучше, если их будет много, — произнёс Гарольд.

— Угу! — хмыкнул Рон, — и чтобы они все были похожи на всех наших предков! Стесняюсь спросить: до какого колена? Или разрешишь ограничиться прабабками и прадедами?

— Не паясничай, — заметил Гарольд, — я тебе дело говорю. Или ты предпочитаешь, чтобы твои дети были похожи на соседа? — Черный тут же уловил напряжение на лице сына и удовлетворенно потер руки, — вот и я об этом! Так! Чем сегодня займешься?

— Хочу съездить к Власту, поговорить. Что он узнал на счет своего человека. Как тот мог оказаться на наших землях, что здесь вообще забыл? Видар обещал все узнать.

— Можешь не ездить, — произнёс Гарольд, — мне уже принесли от него письмо. К сестре этот староста ездил, а та живет в нашем княжестве. Да, видать, не доехал.

— Тогда займусь лично проверкой по участкам. Сыщики да полицейские свое дело знают, но мне интересно посмотреть на задержанных за последние дни. Мало ли.

— Дело, — согласился Гарольд, — а я на берег, проверю охрану кораблей. Да и вообще поговорю кое с кем, мало ли.

* * *

Ольга Видар

Начался мой новый учебный год. Пять человек в художественном классе — это ли не чудо. Раньше я занималась индивидуально со специально нанятыми учителями. Но учиться группой казалось веселее. Только вся моя радость от новых знакомств была омрачена одним сентябрьским утром. Директор Академии искусств решила лично нам представить нового преподавателя графики. Она вошла такая вся важная и светящаяся от собственной значимости, а после неё в класс зашел низкорослый брюнет, сразу окинувший нас цепким взглядом.

— Дорогие мои, — начала Аделаида (за глаза её здесь звали именно так), — позвольте вам представить Вашего нового учителя, с которым вам предстоит работать целый год. Его зовут, — директриса триумфально посмотрела на коротышку, — Ален Райнер. Господин Райнер весьма уважаемый человек. В свои тридцать лет он…

Наши парты стояли полукругом перед подиумом, на котором обычно находились учителя. И сейчас мы все глазели на этого мужчину. Он внимал директрисе, изредка кивая, словно соглашаясь с перечислением своих многочисленных достоинств. Вдруг учитель пристально посмотрел на меня, и я поежилась. Почему? И сама не пойму. Что-то нечеловеческое мелькнуло в его взгляде, какие-то глубокие омуты. Но это ощущение пропало очень быстро. Я моргнула, осознавая, что что-то не так с этим человеком.

Человеком ли? В Белогории оборотней две трети от населения страны, а здесь едва ли наберется пять процентов. Возможно, гораздо больше, но мне они почти не встречались. То ли не принято афишировать свое происхождение? Наверное, это и неплохо, если рассуждать стратегически.

— А теперь я познакомлю Вас с нашими учениками, — продолжила вещать Аделаила и начала представлять нас. — Виконт… — наши титулы, она их, конечно же, обязательно называла. Зачем, не знаю. Для меня в этом вовсе не было смысла, ведь твой талант ее определялся положением в обществе. Но таковы правила в Академии, а кто я такая, чтобы их менять? — И наконец, княжна Ольга Видар.

— Она, не подданная Тарсмании? — поинтересовался брюнет, с ходу уловив суть. Отчего-то на других учениках он не заострял своё внимание.

Я поежилась, снова ощутив на себе его пристальный взгляд.

— Юная леди является внучкой герцога Белтонича, — просветила его директриса. — А сейчас я оставляю Вас наедине с этими прелестными детьми, — нам был подарен взгляд, говорящий, чтобы мы соответствовали её комплименту.

Аделаида удалилась, а мы остались. И новый учитель тоже.

— Раз нас представили друг другу, — брюнет улыбнулся, обведя класс каким-то хищным взглядом, — то приступим к делу. Недалёкие люди считают, что графика возникла совсем недавно… Но они ошибаются. И я вам сейчас это очень легко докажу. Множество наскальных рисунков дошли до нашего время и им не одно столетие…

Райнер увлеченно рассказывал, то и дело, хватаясь то за карандаш, то за тонкий уголь и начинал для примера рисовать. А я смотрела и думала, к какому виду оборотней он принадлежит. Сейчас, будучи человеком, мой нюх был практически такой же, как и у всех людей. А вот моя внутренняя природа, можно сказать моё второе «Я», замерло и насторожилось.

Я не чувствовала в себе самой отклика и была весьма удивлена этим ощущением. Рысь затаилась? С чего бы это?

— А теперь, — продолжал свою лекцию красавчик-брюнет, встав на возвышение, где находился учительский стол и доска, а так же большой мольберт, предназначенный для преподавателя. Конечно же, так он выглядел значительно выше и внушительнее, — я попрошу вас взять в руки что угодно, хоть карандаш, хоть чернила, хоть уголь и нарисовать мне лунную ночь. Такой, какой вы её видите.

— Но ведь мы… — произнесла Инесса, графская дочь. Да только Райнер не дал ей договорить.

— Леди, вас разве учили прерывать своего учителя?

— Простите, — произнесла девушка, смутившись под его насмешливым взглядом, который он затем перевел на меня!

— На первый раз прощаю, — согласился Райнер. — А задаю я вам это для того, чтобы знать, кто и на что способен. Не секрет, что ваше обучение платное, то есть не факт, что все талантливы одинаково высоко.

Наверное, возмущение отразилось на наших лицах, и брюнет поспешил исправить свои слова, извинившись в завуалированной форме:

— Хотя я прекрасно понимаю, что только по-настоящему талантливые дети, — хищный взгляд заставил меня засомневаться в искренности его слов, — способны попасть в нашу Академию. А значит, лучшую работу я заберу себе. Но и это еще не все. Тот, у кого я замечу склонность, талант к графическому рисунку, будет заниматься со мной дополнительно. В качестве поощрения и особого расположения. Согласны?

Мы заулыбались. Особенно в этом отличилась Инна и её сестра-близнец Анна. А я задумалась, как и прочие ученики. Только если они прикидывали, как лучше изобразить эту самую лунную ночь, то я решала абсолютно другой вопрос. Как испортить свой графический рисунок настолько, чтобы господин Райнер не надумал заниматься со мной индивидуально. И вместе с тем выглядеть полной дурой в глазах своих одноклассников не хотелось. Все-таки мы только-только начали наше общение, и они еще не знают меня настоящую как личность.

Впрочем, я их тоже.

Я старалась, пытаясь передать красоту тех ночей, когда мы с родителями или с братьями ночевали в лесу. Мама непременно сидела у костра, заботливо укутанная папиной курткой или походным пледом. Я же, как и полагается, резвилась рысью, совершенно искренне радуясь нашему походу. И пусть мы были не одни, и охраны всегда было много, словно рысья стая отправилась на охоту… Хотя о чем это я, ведь будучи на природе есть хотят все. И маленькая рыська тоже. Правда я предпочитала хорошо прожаренное на костре мясо, без крови и прочих не пропёкшихся прелестей. Вот такая я нелюбительница сырого мяса!

Я старалась…

Одновременно сдерживая свои порывы и запрещая себе вкладывать душу в этот рисунок. Ведь если господину Райнеру понравится именно моя работа, то как-то неудобно будет говорить: «Извините, но заниматься с Вами индивидуально я не буду», если он во всеуслышание объявит свой «великий приз».

— Княжна весьма талантлива, — произнёс мне на ушко Райнер и я вздрогнула от неожиданности, прочертив глубокую черную полосу, пересекавшую и костер, и луну на звездном небе… — Как неосмотрительно с Вашей стороны, — разочарованно вздохнул учитель.

А я, поначалу расстроившаяся из-за своей неаккуратности, поняла, что так даже будет лучше! Он сам виноват! Нечего подкрадываться к увеличенной художнице!

— Спасибо, — поблагодарила я за «талантливость» и, с радостью замечая, что его рука даже не прикоснулась к моей работе. Это хорошо, это правильно!

— А украшением сегодняшнего урока знакомств станет рисунок леди Инны, — провозгласил коротышка-брюнет, что заставило покраснеть от удовольствия одну из сестричек. — И ей же я буду давать дополнительные уроки.

Блондинка расплылась в улыбке, словно только что она вырвала их наших рук ценный приз. Ну и ладно, главное, это не коснулось меня.

Пока я любовалась действительно красивым рисунком довольной Инны, то почувствовала на себе чужой взгляд и подняла глаза. Господин Райнер со своего места пристально рассматривал меня, как диковину и от этого мне стало не по себе.

* * *

Рональд Черный

Листва шуршала под копытами его коня, в то время как сам Рон мыслями своими был где-то очень далеко. Он обожал быструю езду, когда ветер шумит в ушах, а волосы развеваются, как парус у корабля. Охрана как всегда держалась чуть поодаль, хотя он сам бы предпочел сегодня остаться совсем один. Но раз надо, так надо. Да и дел невпроворот, а вместе с помощниками гораздо быстрее это делать.

Рон переезжал из одной деревни, в другую. В них, конечно же, не было никаких полицейских. Эти блюстители порядка находились в более крупных поселениях. Везде Рональда и его сопровождение встречали, как и полагается, раскрывая пошире ворота и приглашая к столу, предоставляя кров на ночь. Спины у местного начальства гнулись, как ни перед кем другим. Все-таки приехал молодой хозяин земель, наследник Гарольда Черного. И отчего-то каждый норовил во время обеда или ужина за стол пригласить все свое семейство, особенно наряжая и расхваливая своих незамужних дочерей и родственниц.

Рон все понимал и оказывал знаки уважения, соответствующие положению того, у кого он останавливался. Но сближаться ни с кем, даже на ночь, не хотелось.

А всё потому, что вот уже третью ночь подряд ему снилась Ольга. В воздушном бальном платье. Такие он видел на девушках при дворе императора Белогории. Змей был уверен, его любимая самая-самая из всех и без этих модных нарядов. Без них она еще лучше, и краше попросту нет и быть не может! Сам видел! Подсматривал же тогда у Власта, как мальчишка! Рон усмехнулся воспоминаниям. ЧУдная картина вспомнилось ему — обнаженная Лёля… из одежды только жемчужная нить…

Мысли вернулись к снам.

Там, в первую ночь они ни о чем не разговаривали, лишь молча держались за руки, не отрывая взгляд друг от друга, даже не моргая. Во вторую ночь между ними был только медленный танец, один на двоих. И на сердце Змея словно пролился бальзам, а ведь ему это так было необходимо! Касаться любимой хотя бы в танце!

Проснувшись, Рон с горечью осознал, что это сон, но зато такой реальный! Жаль только он был несбыточным. Возможно, всему виной стало его нестерпимое желание, как можно скорее увидеть Ольгу… Что же, он готов нанести визит в Тарсманию… Только вот ей знать об этом вовсе не обязательно! Только дела с убийствами, их надо, как можно скорее завершить. Бросить всё на отца в такой момент Черный не мог. И гордость не позволяла. К тому же и отец, и князь Радомир учили, что дела княжества, прежде всего. За своих людей князь должен ответ держать и головой отвечать!

На третью ночь Змей с охраной остановился в одной из деревушек, как раз именно у родни того самого первого убитого старика.

Им были рады и выделили просторную комнату. Только Черный отказался, решив занять сеновал, примыкающий к дому. Там, на мягком сеновале, где которого пахло душистыми травами, было спокойно и уютно. Да и дочек своих никто не подкладывал.

Рон проверил посты и отправился, чтобы упасть, ощущая, как сильно он устал за день. И он молил Единого, которому поклонялись многие оборотни, в том числе и Видары, чтобы тот снова подарил возможность встретить Рыську, прикоснуться к ней… Хотя бы во сне.

Едва его голова коснулась импровизированной травяной подушки, накрытой большим дорожным плащом, как его мечта сбылась. Лёля возникла как всегда, словно из ниоткуда. На сей раз она не медлила, не стояла в стороне, не раздумывала, как прошлые ночи.

Княжна бросилась в его объятия и потянулась к нему губками. Сама. Он же с восторгом и радостью прижимал её к себе, обжигая своими поцелуями, словно боялся, что его возлюбленная растает, развеется в утреннем тумане.

Но до рассвета было еще очень далеко.

Она сама отстранилась, не прерывая зрительного контакта. Затем тряхнула волосами и заколки посыпались по сторонам, звонко стуча по полу… Рональд заворожено смотрел, как рассыпаются по плечам её мягкие локоны, на её нежные ручки, коснувшиеся шнуровки платья.

— Я сам, — прошептал он, отстраняя её руки.

Там, во сне, между ними не было запретов. Он даже подумать не мог, чтобы отказаться от неё, от её тела, от её умопомрачительных поцелуев, которыми прерывалось их взаимное раздевание. Змей шипел от нетерпения в те моменты, когда Лёля от волнения не могла сразу справиться с его пуговицами на черной рубашке. Он ждал терпеливо, ведь сейчас рядом с ним ОНА, его ПАРА, а не какая-то слабая подмена, обманка, пустышка.

Он снова молился Единому, чтобы сон не прервался. Чтобы никто не помешал. Чтобы она опять не испугалась. Он дождался, как и обещал… пусть это только сон… Но он такой реальный! Рон чувствовал тепло ее тела, мягкость и сладость губ… Он дрожал от нетерпения и желания, но держал себя в руках. Сорваться и испугать своим напором, а потом еще ждать неизвестно сколько времени… нет!

Это не предел его мечтаний. Гораздо важнее насладиться её близостью, податливостью и доверием. Он потерпит еще чуть-чуть…

— Люблю тебя, — шепнул он Оле, целуя её лоб, нос, губы, с наслаждением прикасаясь к её пальчикам..

— Мой, — шепнула она в ответ, запуская свою ручку в его волосы. — только мой!

— Твой, котенок, только твой… — отвечает ей Змей, наслаждаясь этой нехитрой лаской… Много ли ему надо? Только чтобы она была рядом, чтобы так нежно, заворожено смотрела на него, чтобы доверяла…

И не сбегала. Всегда была его объятиях…

Рональд подхватил Олю, понес её куда-то по коридорам, плавно принимающим знакомые очертания. Его собственный замок, его комната. Он поставил её перед дверью, которую тут же распахнул:

— Я прошу тебя… — произнёс он, делая приглашающий жест. Но тут же увидел в глазах Ольги панический страх, с которым она смотрела на него.

Что не так? Неужели только мысль о близости с ним вызывает у нее такую реакцию? Он ей противен?

— Рон! Очнись! Рон! — закричала она. Голос девушки становился все громче и громче. И вот уже он, по-прежнему стоя в дверях, недоуменно наблюдал, как Ольга трясет его, словно спелую яблоню, — очнись немедленно, кому говорят! Опасность! Спасайся!

Рональд открыл глаза, приходя в себя, не понимая, что происходит. Что это было? Жар и желание еще не прошли, ведь всё казалось таким настоящим, реальным… Еще секунду назад ОНА была с ним, Змей держал ЕЁ в своих объятиях.

Куда пропала Оля и где он сам?! Сеновал, меч рядом, пистолет под головой… Все-таки смятение в душе не заглушило природных инстинктов. Осторожный скрип двери. Хозяин направился в уборную или проверить, все ли хорошо у гостей? Рональд осмотрелся по сторонам. Рядом с ним никого не было. Охрана не иначе нашла себе места потеплее с разведёнками или вдовицами. А может быть местный самогон оказался весьма привлекательным, только вот сам Рональд от него отказался. Ведь у него была другая цель — поскорее уснуть, чтобы снова встретиться с НЕЙ.

Осторожно перекатившись в сторону, Черный наблюдал, как хозяин дома, сын того самого убитого старика, ухватился за приставленную лестницу и начал осторожно подниматься по ней наверх. Черный довольно быстро освободился от своей одежды. К тому времени, когда человек взобрался к нему, подслеповато щурясь в темноте, князь уже принял свой второй облик. Огромный черный змей приготовился к прыжку и с каким-то любопытством и удовольствием рассматривал свою жертву. Раз! И мужчина, только ступивший на сеновал, был зажат стальными кольцами, как тисками. В тот момент, когда посмевший напасть был обездвижен, раздался звук глухого падения. И Рональду не нужно было смотреть, что именно свалилось с такой высоты. Звук упавшего оружия, а конкретно ножа, он слишком часто слышал, чтобы спутать с чем-то другим.

Даже если бы сейчас человека хватил удар, Черный жалел бы только об одном, что не успел его допросить. Но пленник выжил, даже начал справляться с охватившим его ужасом, поэтому уже через пять минут давал показания:

— Кто тебя подослал ко мне? — поинтересовался Рон. Но нападавший был все еще потрясен увиденным. Рон мрачно усмехнулся.

Размер, скорость передвижения, мощь и сила, вообще само зрелище огромного Змея… впечатлений мужику хватит на всю оставшуюся жизнь.

— А? — дошло до хозяина дома, почти мгновенно побагровевшего, как рак, — сам не знаю!

— Интересная теория, — усмехнулся Черный, натягивая свои брюки. В этот момент раздался топот мчащейся к сеновалу охраны.

Скрипнула наружная дверь и глазам удивленных морян предстала следующая картина. Их князь, с голым торсом, неспешно одевался, в то время как перед ним трясся от страха хозяин дома, привязанный к лестнице.

— Князь! — возгласы подошедших морян были удивленными и покаянными. Ведь беречь своего Главу они должны до последней капли крови. А тут кровь князя едва не пролилась, в то время, когда сами молодые и здоровые оборотни резвились.

Но Черный отмахнулся от них, давая понять, что сейчас есть более важное дело. Да и чего зря на них кричать, если он сам разрешил отдыхать всем, кроме дозорного, выставленного снаружи. А тот честно исполнил свой долг — посторонних не было, сам человек на улицу не выходил, передвигался исключительно под крышей своего дома.

— Разрешите, я с ним поговорю, — вызвался его личный телохранитель. Тот кто должен был находиться рядом с Рональдом, а вместо этого, послушавшись хозяина, отправился к одной девице.

— Лучше обыщи его, — произнёс Рон и тут же глаза пленника расширились. Видно, ждал он чего-то страшного… Черный, с интересом наблюдая за реакцией пленника продолжил, — да не всего! Баб здесь нет, чтобы его хозяйством любоваться. А вот рубаху… Да погоди-ка! Я сам посмотрю!

Пальцы Змея застегнули последнюю пуговицу на своей черной рубашке. И только после этого оборотень приблизился к негостеприимному хозяину дома. Рванув воротник его рубахи, Рон сразу увидел то, что искал. Несколько характерных проколов на коже, рассказавших так много и прояснивших суть нападения.

Человек был под внушением кого-то из морян, решивших добиться подчинения путем укуса. Яд попадает в жертву и та, словно не имеющая собственного мнения, благоговейно исполняет все прихоти хозяина метки. Хоть ублажать их в постели, хоть кого-то убить, например, как сейчас. Причем действие яда непостоянно, его надо подновлять хотя бы раз в несколько месяцев. Почти такую же метку он сам когда-то поставил маленькой девочке Ксении Видар…

— Как давно у тебя этот укус? — спросил Рон, ткнув пальцем в одну из ранок. Человек поморщился, тяжело вздохнул, но произнёс.

— Да как отец пропал тогда, на другое утро проснулся я от того, что шея зачесалась. И там вот… это оказалось! Мне велено покалечить Вас по возможности, в крайнем случае убить. Я не хотел, даже не думайте! Да только больше думать ни о чем не мог. И вот, как увидел Вас… Вот и повело… Сам не знаю, как!

— Яд, — кивнул Рон, который точно знал, что змеиным укусом моряне подчиняли себе непокорных, особенно женщин.

— И что со мной теперь будет? — поинтересовался мужчина, со страхом наблюдая за окружившими его морянами.

— С нами поедешь, — сообщил Черный, наблюдая, как расширились от удивления глаза человека. — И вообще, поясни-ка мне, когда тебя успел укусить морянин, если в прошлый наш приезд ты заявил, что не видел никого?

— Так я это… — запнулся мужчина, забегав глазами.

И именно в этот момент проштрафившийся охранник, поигрывая ножичком, подбрасывая его вверх, приблизился к привязанному.

— Что именно? — произнёс морянин, не убирая ножа из руки.

— Сомлел! А когда проснулся, понял, что укусили.

— Пьяный был?

— Да! — признался мужик и тяжко вздохнул. — С отцом повздорили из-за того, что он куда-то там пошел. А мне ведь помочь надобно бы! Что я ему, старому, денег не дал бы что ли?! Он ушел, а я тоже плюнул на свою недостроенную баню и запил.

— Собирайся, давай! Жене скажешь, что князю в замке нужен. Пока иммунитет не выработается, хоть минимальный. Не бойся, дураком подневольным точно не станешь. У нас ты никому из укусивших не будешь доступен. Прощайся на пару месяцев с семьей, не меньше, — приказал Рон и покинул крытый двор, примыкающий к дому.