Глава 15

Ярослава и Радомир

Сердце болело за дочь, но в одном родители оказались правы. Что бы ни происходило между Ольгой и Рональдом, вмешиваться в дела сердечные было нельзя. Иначе все можно только испортить. Кроме того супруги посчитали, что если будут давить на девочку, то она попросту опять уедет от них. А это недопустимо. И без того первый их совместный ребенок жил вдалеке два года. Для княжеской четы это оказалось непростым временем. Сейчас же требовалось поддержать Лёлю, а не давить на неё.

На другое утро Радомир, которому княгиня передала суть разговора, приправив всё собственным нелестным мнением на счет посторонних «женщин для постельных утех», отправился к дочери, обнял её, полусонную, и на ухо прошептал:

— Котёнок, что бы ни случилось, помни, что мы с мамой всегда рядом. А если кто не ценит такое сокровище, как ты, пусть проваливает. Ты у нас в единственном экземпляре и другой такой никогда не будет!

— Спасибо, пап! — пискнула в ответ Лёля и шмыгнула носом, прижавшись к широкой груди отца.

У князя сердце разрывалось от сложившейся ситуации и собственных знаний по этому поводу. И ведь понимал, что, возможно, он не владеет всей информацией, но дочь поддержать — его святая обязанность.

Прошлым вечером и ночью он с сыновьями с трудом сдержали Рональда, рвавшегося поговорить с Ольгой. Змей с трудом владел собой и едва не обернулся, побелел и словно обезумел после её отказа. Сами Видары ни за что в жизни не хотели бы оказаться на его месте! Черный согласился подождать до утра, чтобы успокоиться самому и только после этого увидеться с Олей, поговорить с ней.

— Он хочет встретиться с тобой. Будешь разговаривать? — поинтересовался Радомир, целуя взъерошенные волосы дочери, как маленькой.

Ему хотелось помочь Лёле, поделиться с ней своими душевными силами, подсказать… Но жизнь прожить каждый должен сам за себя. И теперь, чтобы не решила девочка, родители поддержат её, ведь они одна семья.

— Пап, я бы не хотела его видеть. Но Змей не уедет, ведь так? — спросила его разумная девочка. — Поэтому я сейчас встану, оденусь и если можно, ты будь рядом со мной во время нашего разговора. Не оставляй нас наедине, пожалуйста. Только ты, я и он, без братьев и мамы. Хорошо?

Это напоминало представление, короткое, но непростое. Рон, потемневший лицом, ожидал Ольгу в гостиной. Ярославу и Властиславу князь приказал не присутствовать при этом разговоре, как и просила дочь. Встав у окна, княжна мяла в руках платок, а потом произнесла, глядя в почерневшие глаза Змея:

— Рональд, ты многое для меня сделал за эти годы. И я не хотела бы, чтобы вчерашнее недоразумение разрушило нашу дружбу.

— Радомир, ты не мог бы оставить нас наедине? — попросил Змей, и князю Рысей по-мужски было жаль молодого оборотня. Но родная дочь на первом месте, и ей сейчас тоже несладко. Она запуталась, и давить на неё сейчас не должен никто. Наверное, потому-то и не было пар между морянами и другими оборотнями, слишком непросто всё это складывалось. А может быть, сама природа восстает против подобных браков. Кто знает.

— Нет, — категорически ответил Видар, заложив руки за спину и перекатываясь с пятки на носок, — прости, Рональд, не в этот раз. Поверь, Рон, я очень ценю тебя и ты дорог моей семье, как лучший друг моих сыновей, как мой друг. Но пойми и меня. На дочь давить я не намерен и тебе не позволю. Ты помнишь наш уговор. Это мой окончательный ответ. То, что между вами произошло это ваше личное дело. Но если она отказала тебе сейчас, это ее право. Возможно, есть причина? Присмотрись. Самое большее, что могу посоветовать — остыньте, подумайте оба. Поверьте, время все расставит по своим местам. А потом можно будет или расстаться навсегда, или начать все заново. Выбор только за вами.

Ольга вскинула голову, долго посмотрела на Змея. Радомир видел и сжатые побелевшие кулачки дочери, и её тонкие пальчики…

Черный… таким, обуреваемым страстями, Видар не видел его никогда.

— Прощай, Рон, — произнесла Оля, старательно подбирая слова, — и кто бы ни был твоей избранницей в другой раз, не говори им, что у тебя никого нет, не надо. Правда она все равно всплывет, я-то знаю. Ты забыл, что я оборотень, а не девочка, которая будет верить всему, с полуслова. Запах Далии слишком силён, чтобы я могла не обратить на него внимание.

Она ушла, не задержавшись в гостиной больше ни секунды.

Радомир все прислушивался, не побежит ли она по коридору, не раздастся ли всхлип. Но нет, ничего такого. Княжна настоящая леди, без истерик на людях.

Черный уехал. Не возвращаясь, не давая о себе знать княжне ни через месяц, ни через полгода, ни через год… Княжества по-прежнему сотрудничали и сами оборотни общались, но их встречи происходили не в Лесном замке. Но больную тему обходили стороной.

Видно действительно что-то неправильное и болезненное происходило между дочерью и Змеем.

Ольга Видар

— Оля, ты не забыла взять с собой шаль? суетилась мама, в который раз напоминая то про одну вещь, то про другую. Завтра утром у меня ранний подъем — еду навещать Ксюшку. Дорога неблизкая, а январские морозы трескучие. Поэтому меня отпустили с условием, что поеду не верхом, а на княжеской карете, с полозьями. Можно было и на санях, но только как-то теплее и просторнее в карете-то, да и родителям так спокойнее!

— Взяла, мам, взяла! — успокоила я свою родительницу.

Ещё бы! И думается причина вовсе не в трескучем морозе или в дороге, порою заметённой снегом. Зима есть зима! Но и я всё-таки девушка не из южных земель, а из северных, то есть привычная к холоду. Относительно, привычная, конечно же. Спать, как волки на снегу не могу, и берлоги даже не пыталась рыть, ни к чему мне это было. Л вот по снегу вместе с друзьями или с братьями бегать или пытаться удирать от папы или Важана, так это тысячи раз… И это не считая прогулок по лесу именно в такую зимнюю пору.

— Не забудь, продолжила мама, а я мысленно решила, что сейчас она скажет о подарке племяннику Владику, а заодно для Ксюши и Власта. И оказалась права, — то, что в синей коробке, отдашь Властиславу, там только ему. Персиковую — сестре, ну, а жёлтую — Владику.

— Не переживай, не забуду, — улыбнулась я, зная, что для каждого родственника там лежит что-то связанное руками самой мамы. Да-да!

Княгиня весьма талантлива! Даже папа предпочитает носить вещи, связанные мамой!

Волнение мамы было понятно, оно же передалось и мне. После моей размолвки с Рональдом это первая поездка за пределы собственных территорий. Какое-то время я вообще никуда дальше замка не выбиралась. Нет, конечно, я не была букой или занудой, корпевшей над книгами или проливавшая бесконечные слезы от тоски и жалости к самой себе. Этого не было, хоть и сердце порой просто разрывалось от невозможности повернуть время вспять. Хотя, чтобы я изменила? Приехала в замок Рональда, чтобы лично убедиться в отсутствие там любовниц? А если нет, если хоть где-то остался малейший запах? К чему были бы эти попытки наладить отношения?

Моё сердце кровоточило. Я вновь и вновь думала о том, чтобы было, если я приняла предложение Рона, но, конечно, с моими условиями… Может быть, я была бы счастлива? Но червячок сомнения тут же начинал грызть меня изнутри. А вдруг он бы мне изменял?!

Ведь Змеи так любвеобильны! Я прекрасно отдавала себе отчёт в том, что все эти месяцы Рональд Чёрный с кем-то встречался. Как это он говорил? А! «Удовлетворить свои мужские потребности»… Ну да, как же без этого! Вот хотя бы все с той же дамой в бусиках. Ах, нет, они же называются «монисто»! Количество монеток в нём наверняка увеличилось! Но как бы я не язвила, факт остаётся фактом, оскорбленный моим отказом Рональд больше не показывался, лишь пару раз прислал письма. Оба я прочитала с трясущимися руками и мокрыми глазами. Слова Рональда были просты и понятны. Во- первых, он просил о встрече. Но я не видела причины, по которой должна согласиться, зная, что моя едва успокоившаяся душа снова будет на грани. Во-вторых, Рон говорил о любви и непонимании ситуации. Ведь там, в беседке между нами не было недомолвок или непонимания и было очень хорошо…

Было, я не спорю. Мои сны были тому прямым подтверждением. Несколько раз в них, словно наяву, я была с ним в этой треклятой беседке и стонала под любимым Змеем. Но каждый раз после этих встреч, я просыпалась от звона монеток в ушах. Рональд стал моим личным безумием, преследовавшим меня и днём, и ночью.

Да, я теперь очень многое знаю о парности. Спрашивала папу, читала в библиотеке. И пришла к собственным выводам. Моя Рысь стремится к Змею, но какими-то окольными путями. Без него ей плохо, но и видеть этого оборотня она не желает. Тут мы с ней солидарны, изменщики нам не нужны! Возможно, он не моя пара? И как понимать эту ситуацию? Рассказывать о собственных ощущениях я никому не стала, не хватало ещё очередной затяжной порции сочувствующих взглядов.

Я нормальная, с вполне обычным набором чувств и реакций. Любовь? Да, она в наличии есть. Больная, даже можно сказать, раненая. Но самое главное вот уже несколько месяцев я обхожусь без этого оборотня и не сошла с ума. Родители, переживавшие первое время, немного успокоились, видя, что я вполне адекватна и не пытаюсь бежать в сторону княжества Чёрных. правда, порой мне всё кажется каким-то бредом и та наша встреча, и мой поступок, когда я залезла в чужой мешок. А ещё эта ревность, которая живёт во мне до сих пор. Она не угасала ни на миг, нет. Хотя подозреваю, что именно это чувство даёт мне силы и возможность сохранять независимость от Змея. Или всё-таки мы не пара, а странное подобие, пародия на неё?

На все письма Рона я отвечала однозначно, что не могу с ним встретиться и ничего не переменилось. Однажды с миссией посредника попытался встрять старший братишка, но папа пресёк это на корню. Заявив, что не хватало ещё ходоков.

И всё… Последнее письмо от Рональда я получила два месяца тому назад и на этом наше общение закончилось. Знаю прекрасно, что рано или поздно, но мы со Змеем увидимся. Но пока я к этому не была готова. Трусила? Есть вероятность, что и это тоже гнездится в моем сердце. То же самое чувство испытывала, стоило подумать о том, что Рон случайно приедет к братцу. Однако папа меня уверил, что у Чёрных сейчас не всё ладится. Что-то с Гарольдом, а на Рональде лежит управление княжеством. Вот именно это мне и нужно было знать.

Никаких случайных встреч, никаких разговоров. Я, как таг мыльный пузырь, только тронь его и он лопнет. Собрав себя по кусочку после нашего расставания, мне не хотелось вновь терять это равновесие, прекрасно осознавая, что любовь никуда не делась. Какое не есть, но чувство жило в моем сердце, огонёчек горел.

И ещё…

Мне было очень важно знать, что с ним все в порядке. А остальное переживу, как- нибудь.

Утро наступило как-то слишком рано, но я заставила себя вылезти из постели, зябко сунуть ноги в холодные тапочки. За ночь камин погас, а поддерживать огонь у меня не было желания. Под тёплыми одеялами я не замёрзла. Позавтракав и расцеловавшись с родными, получив ещё три листа наказов, и десяток нежных поцелуев, я отправилась в путь. Мой дорогой наставник Важан, как всегда, сопровождал меня. Так папа заботился о своей великовозрастной дочери и о маме, успокоенный таким опытным сопровождающим.

Ну и ещё четыре оборотня в придачу, не считая весьма умелого кучера, участвовавшего в заварушках оборотней. В общем, родители побеспокоились о моей безопасности.

Сначала я дремала, ведь выехали мы затемно. А потом окончательно проснулась, и, привалившись к маленькой подушечке за спиной, смотрела в окно. Серебристый снег искрился и весело хрустел под полозьями, и это поднимало мне настроение. Жизнь продолжалась, чтобы не произошло. Я всеми силами намерена была вести активный образ жизни, хотя чем заняться, кроме как помощи маме при замке, даже не знаю. Конечно, у князей Видаров дел невпроворот. Такая ответственность за жителей, работников, помощь всегда нужна.

Но моя душа хотела, явно не повседневной рутины. Мама только посмеивалась, что это оттого, что я пока ещё не замужем, у меня мало забот, и я не думаю о будущем.

Думаю, особенно ночами. Возьму с собой вазочку конфеток или сушёных фруктов, сяду перед разожжённым камином с книгой, гляжу на огонь и думаю, постепенно уничтожая всё, что прихватила. А потом ложусь спать и тот, о ком я старательно пыталась не вспоминать в течение дня, приходит в мои сны самым бесцеремонным образом. И там, во снах, я даю себе возможность помечтать… Ведь я так люблю его!

Но, видно, не судьба. И только во снах, в моих самых сокровенных мечтах, я могу быть с Роном. Понежиться в его объятиях… Таять от его поцелуев… Слушать его извинения и… прощать…

Как папа и предполагал, метель нас в этот раз обошла стороной. И каким бы ни был далёким путь, но наконец-то моя карета въехала на территорию Прибрежного замка.

Встретили меня, как всегда, радушно. И спустя час после приезда, нас с Важаном ждал долгожданный ужин в компании хозяев.

Говорили обо всём, даже о княжестве Чёрных. В последнее время (а я и не знала!) у них произошла серия странных убийств. Ещё по осени пропало два человека из деревеньки у моря, теперь всё повторилось. События странные и вместе с тем они могли показаться чем-то обычным. Вот только ни Властик, ни Рональд в это не верили.

После Важан ушёл. Он спешил навестить местного управляющего, Крена. Тот когда-то тоже был правой рукой папы и его лучшим другом, но потом переехал сюда, чтобы помочь Властиславу, да так и прижился здесь.

А мы остались.

За окнами потемнело, и лишь заснеженная природа позволяла видеть из окна чудесный сад, который возродила здесь Ксюша. Мой племянник Владик уснул у неё на руках, и заботливая нянька унесла маленького оборотня спать. Во сне он удивительным образом был похож на нашего братика Сашку. Всё-таки родные.

Брат добавил нам немного лёгкого вина в бокалы и откинулся в кресле, прикрыв глаза. Но я видела его подрагивающие ресницы.

Это означало, что он посматривает то на огонь, то на свою ненаглядную, то на меня. И какое-то умиротворение было нарисовано на его лице и вместе с тем усталость. Ответственность лежала на нём колоссальная, всё-таки княжество довольно большое, плюс полоска моря. Я почувствовала прилив любви и нежности к моим родным, поэтому не поленилась, встала из-за стола и подошла сначала к сестре, обняла её.

Затем я приблизилась к Власту, который тут же оживился. Этот котище раскинул руки и, сверкнув медовыми глазами, произнёс:

— Ну! Иди теперь ко мне! Пора и меня приласкать и почесать за ушком!

— Перебьёшься! — усмехнулась я и увернулась, взъерошив брату причёску, как раньше. Но завидев умильно-недовольное лицо оборотня, подошла и всё-таки обняла его. Я тоже по нему очень скучала, что ни говори. Именно он не спускал меня с рук, когда я была маленькой. Да они с Яриком так сильно баловали меня, что часто спорили чуть не до шуточной драки кто из них пойдёт со мной на прогулку!

— Приезжай к нам почаще, — попросил он, отпуская меня. А я едва не прослезилась от нежности, успев отвернуться и направиться к столу.

— Постараюсь! Скоро, так вообще весна настанет, ручьи потекут, нарочито бодро произнесла я, садясь за стол рядом с сестрой.

Треск поленьев в камине отвлёк нас, добавляя мир и тепло в нашу компанию. И мы замолчали, потому что и без слов нам было так тихо и уютно. Я смотрела, как Власт поправляет огонь, ставит на место кочергу и снова садится в кресло. Переплетённые пальцы мужчины лениво меняли своё положение, а у меня закралась мысль — этот жест говорил о том, что он явно что-то задумал. прояснилось все сразу, тайны из своих умозаключений брат делать не стал:

— Оль, расскажи нам, что между вами произошло на самом деле. Все эти разговоры, недомолвки. Отец молчит, леди Ярослава тоже.

Голос князя звучал мягко, и вместе с тем я чувствовала, что он волнуется. Узкая ладошка сестры легла на моё плечо и ободряюще сжалась:

— Не хочешь, не надо, — тут же тихо произнесла Ксения, встав на мою сторону, — просто мы за вас обоих волнуемся, понимаешь?

А я прикоснулась к сё руке своими пальчиками и посмотрела на сестру, а затем на брата:

— Что рассказывать? О том, что Змей звал меня замуж, а у самого баб целый полк? Вы подробностей хотите?

— Оль, ты же взрослая и понимаешь, он давно не мальчик, — тут же с лёгким укором произнёс брат. А Ксюша с каким-то возмущением посмотрела на него.

Хотелось посмотреть, чтобы стало с Властиком, застань его Ксюша за разглядыванием других женщин с особым интересом. Ну да ладно, сами разберутся, у меня же другая правда. Да и брат в чужую сторону просто не смотрит, он очень любит свою жену.

Власт видел мои скривившиеся губы, но промолчал. Он хоть мужчина, но все понимает. Наверное.

— Я это осознаю. Возможно, он врал мне, стараясь защитить. Но Рональд не в курсе, насколько близко я все увидела. А ждать, когда его отношения с кем-то третьим закончатся, я не хочу. И поверь, что я точно знаю, о чём говорю.

— Может вам всё-таки стоит поговорить? Прошло достаточно времени… Вы оба успокоились. Могу помочь, — предложил Власт нахмурившись.

Наверное, тот момент, что друг может в чем-то мне солгать, его не устраивал. Или братишка на его стороне и теперь задумался, как всс исправить, чтобы и мыши были целы, и кошки (или змеи) сыты?

— Не смей, — серьёзно предупредила я, с полуулыбкой на губах, надеясь, что Властик все поймёт правильно, — иначе больше не приеду сюда!

Мы посидели ещё какое-то время, и я ушла, оставив супругов одних. Прикрывая за собой дверь, мне показалось, что я расслышала взволнованный шёпот Ксюши, адресованный брату:

— Даже не думай устраивать их встречу! А то она действительно к нам не приедет! С Оли станется.

— Не переживай, родная, — мурлыкнул один из Видаров, — Рон мне, конечно, лучший друг, но сестрёнку свою я люблю больше. Мне кажется, им просто ещё не пришло время встречаться… Подумать только, она ещё выступает!

— Знаешь, — задумчиво произнесла Ксюша, — он тоже хорош! А помнишь, месяц назад, когда мы к нему ездили в гости, прислуживали девицы? Я тогда тебе сразу сказала, что это его наложницы. Мне кажется, их до сих пор слишком много в жизни Змея, а это неправильно. Оля же не наивный ребёнок, она о них знает! Прибила бы за всех этих тёток! А заодно тех, кто на них залазит!

— Что? — Власт постарался произнести как можно грознее, — о чём ты, женщина? Кажется, пора заняться твоим воспитанием!

Я поспешила уйти, понимая, что краснею от невольно подслушанного воркования супругов. Ишь ты, воспитатель!

Верба Зимняя

Хмурое утро напоминало тысячу других, таких же холодных, с пронизывающим ветром. Но в маленьком доме ангоры было сухо и тепло.

Верба проснулась, прислушиваясь к шуму просыпающегося городка и бушующего ветра, стучавшего в се окна снежинками. Прикрыла глаза, давая себе возможность ещё подремать в неге.

Портовый городок, где она поселилась, не отличался ничем особым от себе подобных. Та же суета на улицах, то же столпотворение в порту. Все, как всегда. Сам город находился на небольшом холме, а мощёные булыжником улочки стекались, как и полагается, к морю, минуя городскую управу. Порт был сердцем этого городка, гак что ничего удивительного в этом не было. Даже местный рынок и гот располагался рядом с морем и просыпался самым первым.

Голая обледеневшая ветка сирени стукнула в окно, и Верба решительно откинула одеяло, уговорив, наконец-то, себя встать. Каждое сё утро неизменно было связано с одним и тем же ритуалом. После водных процедур Леди садилась у большого окна и пила ароматный кофе со сливками, любуясь видом и ожидая прихода молочника, у которого женщина покупала свежайший замечательный творог и утреннее молоко. Мужчина непременно кланялся и благодарил добрую госпожу за доверие к его товару, а когда ещё не выпал снег, смущаясь, протягивал цветок.

Позавтракав, Леди направилась на прогулку. Она делала это не торопясь, словно размышляя о чем-то важном, что ни в коем случае не требовало спешки. Иногда Верба покупала рыбу, которую затем сама лично готовила на обед. Но чаще всего женщина просто гуляла, рассматривала прибывшие в порт корабли, а то и просто народ, приплывший издалека.

Пару раз она натыкалась на незнакомых ей морян, и после этого Верба изменяла своему маршруту какое-то время. А потом все снова шло своим чередом.

И можно было бы порадоваться такому размеренному укладу жизни, да сердце никак не могло успокоиться. Она отчаянно скучала но родным, даже хотела съездить к ним, чтобы хоть издалека посмотреть на родителей, на брата с сестрой. Но Леди прекрасно отдавала себе отчёт в том, что ей не хватит на это путешествие средств. А продавать дом и плыть в один конец… Кто знает, будут ли рады ей родные. Здесь же у неё был уже устоявшийся мирок. Даже появились воздыхатели, а точнее, целых два с половиной. Двое — это молочник и один важный господин, владелец одной модной лавки. Кажется, вдовец. А половина… Это старик-сосед, изредка оказывающий Вербе знаки внимания. И иногда грустно вздыхавший вслух (думая, что женщина не слышит): «Эх! Был бы я помоложе!»

А ещё был Гарольд, не желающий её отпускать во снах. Поначалу ангора думала, что все пройдёт и сердце успокоится. Забудутся обиды, пережитые ею у Змея в замке, рубцами лягут на нежные чувства и те пропадут, зажив со временем. Одни только воспоминания о em отношениях с женщинами, об их количестве и его потребительском отношении к ним, то и дело лезли ей в голову, возобновляя и причиняя боль. Но постепенно и это померкло. А в сердце осталась одна тупая тоска.

Как ни крути, но каждый хочет счастья и мечтает быть любимым. Вот и Зимняя, несмотря на прошлые разочарования в любви, все чаще и чаще вспоминала не наложниц, выходящих из спальни Князя с наглыми, но довольными лицами, а его самого, Гарольда Чёрного, Тара… Порой просыпалась она от нестерпимого желания, разожжённого бесстыдными снами. Там, в царстве Морфея, с ней всегда был только Гарольд, но ни разу вероломный Бран. И хотя они до сих пор были не разведены, до этого женщине не было ровно никакого дела. Кто она сейчас? Верба Мороз, с фамилией, придуманной лично, ведь она так созвучна с родной.

Любовь же засела в её сердце крепко, но не была взрывной или сводящей с ума, нет. Это было взрослое, осознанное чувство. Она знала, что скорее всего, больше никогда не увидит своего Змея. Это было очень больно. Но женщина хорошо помнила, насколько страдала, живя в его замке. Поэтому изо всех зол она предпочла одиночество, а не «держать свечу милому и его бабам». Это не в её характере. Но она любила оборотня. Любила и ничего не могла, да и не хотела, с этим поделать…

Её Князь…

Гаролъд Чёрный

— Господин, вам письмо, — произнесла новая экономка и протянула поднос с корреспонденцией Змею. Гарольд едва не рыкнул, но сдержался. При всем усердии этой женщины, Чёрный замечал за собой, что постоянно ищет в новой работнице сходство с Вербой.

Она была везде и нигде одновременно.

Он видел её постоянно. Например, на площадке перед замком, но стоило оборотню присмотреться, как мираж рассыпался, и оставались всего лишь суетящиеся слуги или гости, торговцы. Ему казалось, что Верба где-то здесь рядом. Именно она отдавала распоряжения о его обедах и незримо продолжала руководить замком. Гарольд не раз слышал, как слуги ругались между собой, но примирение между ними наступало потому что «Госпожа так любит, и при ней всегда было так!». Краем глаза Змей окидывал взглядом столовую, надеясь увидеть её, стоящую где-нибудь в стороне…

Новую экономку он пригласил на работу буквально несколько месяцев назад. Она была из своих, из слуг замка, и была достойной ученицей Вербы, знающей все обязанности. И при хорошем исполнении всех дел Черный даже поощрял женщину. Но, как Женщина она его нисколько не привлекала, он воспринимал её исключительно как работницу.

Даже интерес к собственным наложницам как-то померк за последнее время. Змей не понял в чём дело и сменил их раз, потом ещё… Бесполезно. Маленькая белая кошка то и дело приходила ему на ум и продолжала рвать своими коготками его сердце. В нём поселилась какая-то непонятная тоска, заглушить которую не мог даже алкоголь.

Рональд, казалось бы, тоже проникся настроем отца и ходил, порой, сам не свой. А точнее, злой как пёс, или угрюмый, словно медведь. Гарольд сразу понял, что что-то у сына не ладится в личной жизни, но мысли о пропавшей Вербе порой вытесняли переживания о сыне. Несколько месяцев Чёрный лично прочёсывал леса вместе со своими людьми. Он боялся, что упрямая беглянка могла попасть в неприятности, или вовсе погибнуть…

Но сердце твердило, что она жива и это главное.

Несколько раз Гарольда посещали сны, наполненные страсти и нежности. «Мой Князь!»— выкрикивала Верба и в то же время стонала и извивалась под умелым оборотнем. Но стоило проснуться, как всё разлеталось, словно утренний туман под ярким солнцем. И не было сё, такой желанной и ранимой. Лишь пустая постель, потому что даже наложницам отныне не разрешалось оставаться на ночь.

Не стоит думать, что Змей решил бросить эту затею — найти бывшую экономку. По всему княжеству были разосланы сообщения, что пропала молодая женщина, даны её приметы. Он даже обещал лично вручить награду тому, кто хотя бы укажет местонахождение Вербы или что-то знает о ней.

Пока ничего конкретного так никто и не сообщил. Желающих обогатиться было много, но правды в их словах не было ни на грош.

Когда эта чужая женщина вошла в его мир, стала его частью, такой необходимой, а теперь отсутствующей и такой болезненной?

Гарольд не понимал. Как не знал, где сейчас обитает Верба Мороз, его бывшая экономка. Он уже трижды пообщался с её прежним работодателем, но всё пустое. Тот тоже не в курсе о жизни молодой женщины. Где была, куда могла податься? Да какой там женщины!

Девушки, девчонки, по сути, против него, Змея, которому уже давным-давно минуло полвека. Даже единственный сын и тот старше её!

И где, спрашивается, эта девица может быть?

Но был ещё один момент, о котором Чёрный думать не хотел, хотя вполне допускал. Верба могла выйти замуж. За кого угодно. Она красива, умна, вполне умела общаться с людьми от слуг до знати. Девушка и сама непростого рода, об этом Чёрный уже тысячи раз подумал.

А эти руки…тонкие, изящные, с лёгкими уплотнениями мозолей. Словно родилась она белоручкой, да пришлось поработать.

Впрочем, за последние дни, месяцы, у Гарольда было достаточно времени, чтобы выстроить десятки предположений. И ни одного верного решения. Как бы Змей не крутился, кого не расспрашивал, результат один — он ни на шаг не приблизился к пропавшей «белой заразе».