Эпилог

Ольга Видар

Белое платье сидело великолепно, и я покружилась, пытаясь понять, не забыла ли чего. Служанки как пчёлки кружили вокруг меня под чутким маминым руководством.

Прибыла вся моя родня, включая братьев с семьями, бабуля, дед и Ник, почётные гости верхушки семей оборотней. Император Белогории, так некстати заболевший, а потому не сумевший прибыть, прислал нам официальное поздравление и приглашение во дворец. Но меня сейчас мало что волновало за исключением одного… сегодня, буквально через час, я стану женой Рональда Чёрного, моего любимого Змея.

— Какая же ты у меня взрослая стала! — всплеснула руками мама и поднесла к глазам ажурный платочек.

— Мам, не плачь! — я кинулась обниматься, но была остановлена властным жестом княгини, указавшей на наряд, который могла помять прежде времени, — да, прости, чуть не забыла!

— Княжна Ольга Видар, — задумчиво произнесла бабуля, с нежностью посматривая на меня и тоже поднося к глазам платочек. — Княгиня Ольга Чёрная, — кажется, ей определённо нравилось, как теперь будет звучать моё имя. Мне тоже!

Именно в этот момент в дверь постучали, и вошёл папа. Высокий, светловолосый, он был таким… восхитительным! Я замерла, любуясь янтарными вспышками в его медовых глазах… или наоборот?! Да какая разница, если глаза моего отца с нежностью и любовью осмотрели всех нас. Задержались на маме, вспыхнув с новой силой, но остановились на мне.

— Котёнок! — папа раскинул руки, чтобы прижать меня к себе. И я собралась кинуться в них… Однако снова была остановлена властным жестом, на сей раз бабули.

— Прости пап, наряд помнётся! — всхлипнула я, стараясь не разреветься от переполнявших меня чувств, значимости момента и огромной любви, которую испытывала ко всем своим близким. Кажется, в этой комнате каждая из нас в этот день была готова устроить потоп.

— Тогда прошу! — произнёс он мягко и подставил мне свой локоть. — Гости ждут, жених волнуется.

— Так уж и волнуется! — я зацепилась за упоминание о любимом, пользуясь поводом, чтобы отвлечься от слёз, — мы же виделись вчера!

Рон, приехавший в замок поздно вечером, конечно, забегал ко мне, поцеловал и наговорил кучу нежностей, от которых хотелось не только краснеть, но и втащить его в мою комнату, оставив на ночь. Однако мои братья с товарищами, не отходившие от жениха ни на шаг, уверяли его, что с завтрашнего дня Змей будет мечтать о холостой жизни. Будущая жена никуда теперь от него не денется, потому что каждая девушка с момента рождения мечтает выйти замуж! А их младшая сестричка такого счастья, как их лучший друг, точно из своих когтистых лапок ни за что не выпустит. К тому же традиции надо чтить и они решили устроить жениху испытание — мальчишник. Самое удивительное, что в этом безобразии приняли участие все гости мужского пола, включая папу, деда и будущего свекра! В результате кошачье пение, рычание и шипение, а также песни на обычном человеческом языке, исполняемые под моими окнами, были слышны всему замку и его обитателям. И только вмешательство бабули прервало этот нестройный человече-кошаче-змеиный хор. Воззвав к пьяному разуму исполнителей и указав на тот факт, что не выспавшаяся невеста с синяками под глазами это не самое лучшее зрелище даже для будущего мужа, бабушка убедила их разойтись.

Снег давно уже лежал на полях и в нашем дивном саду, прикрыв под своим покрывалом последние осенние цветы. Поэтому украсили замок лёгкими тканями, имитирующими цветы и летнюю красоту. Мне было приятно, ведь всю заботу об этом на себя взяли сестричка Ксюша и Лиза, жена среднего брата. Они очень старались, я это оценила.

— Боишься? — шепнул мне папа, когда мы входили в светлый и просторный зал, заполненный желанными гостями.

— Немного, — отозвалась я, делая размеренные шаги и кивая гостям, с умилением наблюдавшими за всей процедурой. Мои родные уже занимали свои места, а я потерялась, потому что встретилась взглядом с Роном…

— Может, передумаешь, и сбежим? — хитро шепнул папа, накрывая своей ладонью мои ледяные пальцы. Я знаю, эти слова были сказаны, исключительно чтобы поддержать меня, и ему это удалось.

— Нет, не передумаю, — сообщила, надеясь, что Рон вряд ли слышал наш диалог, но уверена, всё прекрасно понимал. Он как-то стал чувствовать меня, а я его. И сейчас на любимом лице я заметила набежавшую легкую тень, но она тут же скрылась, едва я сообщила о своём решении отцу. Не дождешься, милый!

Идя по проходу, я заметила, что невдалеке от Рона, рядом с моими родными стоят князь Гарольд с княгиней Вербой. Значит, не зря тогда в их замке мне показалось, что между ними существуют отношения! А ещё мой любимый рассказал, что его отец разогнал всех своих наложниц ради этой маленькой женщины. Я очень хотела увидеть, какой у неё зверёк, говорят это белая ангора. Мы ещё пообщаемся с этой молодой и интересной леди. Всё-таки она приходится теперь мне… А кем она мне приходится?!..

— Ну что же, Рональд, — голос папы сбил меня с мысли, и я вся обратилась вслух. Довольно быстро в просторном зале воцарилась тишина, все застыли в ожидании, — вручаю тебе свою единственную дочь, бесценное сокровище. Береги её и заботься…

Папа говорил, а я всё не могла оторвать взгляда от Рона. Какой же он у меня красивый! Меня так и потянуло к нему! Неужели теперь на меня тоже действуют легендарные чары морян? Именно сегодня Змей немного отошёл от традиционной одежды морян. В кожаных чёрных брюках, таком же жилете и белоснежной шелковой рубашке, он был необычайно хорош. Волосы, собранные в аккуратный хвост, на ногах сапоги… Мой Змей мог надеть и модные среди знати фрак, клетчатые брюки… Но ему всё это не шло и каждый, находящийся в зале прекрасно понимал — вольный сын моря естественно и органично смотрелся именно в своей одежде, чем в том, что навязывает нам переменчивая мода. Хотя если говорить правду, главы родов — оборотни, надели тоже вовсе не новомодные галстуки и сюртуки, жакеты…

Каждый пришёл в том, в чём посчитал нужным и никто на это не обращал внимания, ведь не на приёме у императора! Здесь каждый был дорог таким, какой он есть! А уж по дороговизне тканей и нарядов, пошитых для дам ради такого случая гостями и хозяевами, Лесной замок мог соперничать со знатью Тарсмании.

— Я клянусь, так и будет! — ответил Рональд, принимая от папы мою руку и слегка сжав мои пальцы. Горячая ладонь любимого, несмотря на всю довольно нервирующую обстановку, дарила успокоение. И я, держа Змея за руку, повернулась к гостям лицом, ожидая продолжения церемонии.

Зал застыл в ожидании. На лицах родных и близких я читала только радость, переживание и, кажется, облегчение, что мы наконец-то вместе.

— Я, князь Рональд Чёрный, из рода Чёрных Змей, перед лицом всех присутствующих объявляю княжну Ольгу Видар своей женой. Клянусь быть ей верным супругом, любить и заботиться о ней и наших детях до последнего своего дыхания…

Наверное, все невесты нервничают и переживают в такой момент и я не исключение. Поэтому, когда произносила свою часть брачной клятвы, мой голос неестественно дрожал. Но ведь это всё мелочи! Главное, мы теперь вместе навсегда.

— Я, княжна Ольга Видар беру в мужья князя Рональда Чёрного…

Взрыв радости последовал после моих последних слов. Но гости не спешили к нам с поздравлениями, предпочитая вытирать слёзы и дожидаться следующего этапа церемонии. Я верю в Единого, Рон понял моё пожелание заключить брак и по таким законам, а значит, мы ещё крепче привязываемся друг к другу. Меня всё устраивало, моего практически уже мужа — тоже. Но только после того, как священник — убелённый сединами старец, прочитал свои молитвы и дозволил нам прикоснуться к святым ликам, а потом просто улыбнулся в бороду, пожелав счастья, я поняла, свершилось!

И всё завертелось в едином порыве: поцелуй мужа(!), поздравления родных и гостей, праздничное застолье. Тысячу раз мы целовались под крики: «Горько» и кружились в танце, не размыкая рук, не отрываясь друг от друга даже на минутку.

В свою спальню (бывшую мою) мы попали, едва отгремел салют, а свадебное пиршество набирало обороты. Очередной прилив бодрости гостей вызвал у кого-то желание потанцевать, у кого-то попеть… В общем «свадьба пела и плясала», но уже без нас с Рональдом. А всё почему? Потому что, как сказал мой муж, запирая дверь, и тем самым отгораживая нас от всего мира:

— Представляешь, родная, я уже пять часов женат! Но до сих пор не воспользовался своими супружескими правами. Представь, только на минутку, чего мне это стоило!

— Сочувствую, мой князь, — рассмеялась я, ощущая тот особый трепет, что возникал всякий раз, когда мы наедине.

— Котёнок, ты мне задолжала! — просветил меня супруг, довольный до невозможности. Одновременно заключая меня в свои объятия, целуя и высвобождая причёску от множества маленьких невидимочек и заколочек. Рону нравилось рассыпать мои волосы по плечам, даже наводить на голове беспорядок. Впрочем, это у нас с ним взаимное увлечение.

— Это когда я успела? — недоуменно поинтересовалась, игриво похлопав глазами.

— Сегодня ночью кое-кто не открыл мне окно!

— Ха! Если бы этот кто-то был один, а не с разудалой компанией, то возможно, даже лестницу спустила! — усмехнулась я.

Змей принялся снимать с меня платье, пытаясь расстегнуть несколько десятков мельчайших пуговок, незаметных сразу. Но в результате раздался треск. Кажется, кто-то слишком нетерпелив! Не может быть дело не в непрочных швах или некачественной ткани! Ведь для моего свадебного платья доставили всё самое лучшее.

— Рон, я никак не могу справиться с твоей рубашкой! Волнуюсь.

Треск разрываемой ткани и в этот раз получился слишком громким.

Но нам уже было не до смеха. Именно в тот момент, когда тонкая ткань моего наряда опала к ногам, перед его взором предстало фривольное, легкое нижнее белье, специально купленное в одном милом магазинчике. Я стояла перед ним скорее раздетая, чем одетая. Я, Рон, прозрачные кружева…

— Девочка моя! Теперь ты никуда от меня не сбежишь… Не отпущу, никогда и ни за что, — он с шумом вздохнул, не скрывая своего восхищения. А я положила руки ему на грудь, слегка сжимая и разжимая пальчики, словно готовясь выпустить коготки.

— Киска нервничает перед первой брачной ночью? — прошептал муж мне на ушко, тут же поцеловав его, а затем другое. Ммм, как приятно!

— Немного, — я привстала на цыпочки, прикоснувшиськ его губам своими губами.

— Не волнуйся, — успокоил меня любимый, слегка приподнимая за талию. И тут же я обхватила его ногами, сама себе напоминая обезьянку. — Любимая моя, я так соскучился!

Мой Змей-искуситель, придерживая меня под попу, приблизился к нашей кровати, нагнулся, осторожно уложил на спину. Нетерпеливо начал целовать меня в щёчки, шейку. Вот его губы спустились к плечам, а моё сердечко замерло в предвкушении продолжения… Сейчас он спустится к груди… ммм. Как же мне его не хватало эти месяцы!

— Я тебя тоже очень люблю! — выдохнула я, ощущая, как муж губами прикоснулся сначала к одному соску на моей груди, потом то же проделал со вторым. Горячие руки погладили нежную кожу, но стоило подуть, как они послушно превратились в твердые вишенки.

— Моя! Вся моя! — выдохнул Рон, заметив их изменения, и на минуту припав к моим губам. Я тут же вцепилась руками в его плечи, прижимая к себе. Захотелось обнять его ногами, только на сей раз с определённой и вовсе не целомудренной целью. Но муж отстранился, с самым хитрым видом переместившись к моему животу, заявив, — надо же!

— Что там? — я приподнялась на локотках, в то же время с наслаждением воспринимая его ласки.

— Оказывается, ты здесь очень вкусная, — поцелуи мужа всё снижались, а его рука самым собственническим (вовсе не бессовестным) жестом развела мне ноги. — А здесь ещё лучше! — его губы были уже там… где, в общем-то, в последний раз были совсем не губы!

— Рон! — вскрикнула я от накатившего жара, раскинув руки и уцепившись пальцами за простыню.

— Моя девочка желает, чтобы я для неё что-то сделал? — вместо губ там уже оказался довольно подвижный палец.

И всё это сопровождалось теми милыми словечками, от которых хотелось просто улыбаться или млеть, слушая и воспринимая всё исключительно на свой адрес. Я растаяла, как сливочное мороженое, опалённое жаром собственного мужа. И если он чего-то ждал от меня, то наши чаяния совпадали.

— Очень! Тебя! — я сглотнула, отпустила ни в чём не повинную скомканную простынь и попыталась притянуть Змея к себе, — ты тоже вкусный, я так думаю!

К этому времени муж уже навис надо мной, словно нарочно откладывая желанный момент нашего соединения. Его горящий желанием взгляд блуждал по моему лицу:

— Уверена? — прошептал Змей-искуситель, слегка прихватив зубами моё ушко.

— Не совсем, — призналась я, так как у нас интимных встреч было раз, два и обчёлся! — Но я наверстаю, непременно! — пообещала, ощущая, как очень медленно муж входит в меня, словно давая привыкнуть, подстроиться под его размер как можно безболезненнее, — А-а-а! — непроизвольно вырвалось у меня, когда Рон замер, а потом стал двигаться медленно, словно смакуя то самое вкусное, про которое он так заманчиво сегодня говорил.

Мир разлетелся на осколки и собрался в единое целое, едва я пришла в себя от поцелуев моего мужчины. Кажется, он снова говорил о своих чувствах и что больше никогда от себя не отпустит.

— Обещаешь? — поинтересовалась я, удобно устраиваясь в крепких мужских объятиях. Спрашивала, а сама уже заранее знала ответ, он ведь действительно так поступит.

— Даже не сомневайся в этом, — шепнул Рон мне на ушко, прижимая к себе.

Мы уснули, опьянённые, но вовсе не алкоголем, а нашими чувствами и теми ощущениями, что испытали в момент единения.

Я проснулась в полной темноте и прислушалась. Кажется, шум на улице несколько затих, значит, наши гости тоже решили, что им пора немного отдохнуть. Празднование будет длиться неделю, а для этого надо набираться сил. Осторожно выскользнув из-под руки мужа, я спустила ноги с кровати. Затем на цыпочках подобралась к камину, перемешала почти прогоревшие головешки, а только потом подбросила поленьев, чтобы в комнате и под утро было тепло. Воплотив задуманное, я направилась к кровати, осознавая, что шерстяной ковёр на полу — это благо (никаких шкур!). И тут поняла, что любимый уже не спит.

— Иди сюда скорей, — произнёс он, сверкнув своими чёрными глазами и откидывая одеяло. — Хотя нет! Надень, пожалуйста, свой жемчуг. Тот самый, что я тебе подарил.

Всё ещё не понимая, зачем это мужу ночью, выполнила его просьбу, уловив его восхищенный взгляд. И чтобы ещё немного подразнить его, подошла к зеркалу, повернулась одним боком, другим (не забывая посматривать, как жадно разгораются глаза моего оборотня).

— Немедленно под одеяло! — скомандовал он, — греть буду!

А я что? Разве можно от такого отказываться? А вот кто из нас не давал друг другу спать до рассвета, трудно сказать!

Наверное, это муж на меня так действует, что я не не касаться его, не думать, как счастлива рядом с ним. И что ни за что не отдам больше никаким тёткам, посмевшим раскрыть рот на моё персональное чешуйчатое счастье! Хотя, если послушать Рона, так это он готов откусить голову каждому, кто посмеет покуситься на его личное сокровище с медовыми глазками, маленьким хвостиком и кисточками на аккуратных ушках.

Зимой утро затяжное, поэтому едва я в очередной раз проснулась, то поняла, что хотя до рассвета ещё далеко, но слава Единому, в комнате всё ещё сохраняется тепло. Большую часть ночи мы не спали, а словно голодные путники никак не могли насытиться друг другом.

Наверное, так оно и было. Последние несколько месяцев стали сущим испытанием. Быть вдалеке от Рональда оказалось выше моих сил. И только поддержка мамы и Ксюши, которые также переживали по поводу отсутствия папы и брата, была неоценимой. Но теперь всё позади, включая предсвадебные хлопоты и наши со Змеем не слишком частые встречи. С сегодняшнего дня я буду неотрывно следовать за своим любимым, и искренне надеюсь, расставаться нам придётся как можно реже.

И в какой-то момент поняла, что плечо затекло и надо сменить положение. Но едва я осторожно попыталась повернуться, как властная рука мужа тут же притянула меня к себе, не давая возможности не то что пошевелиться, но даже вздохнуть лишний раз. Что ты будешь делать?! И чего уж там скрывать мне нравились его собственнические замашки, Рон и сам как-то признался, что потребность быть со мной, целовать, ласкать, да и просто находиться рядом возросла в нём в разы после нашего первого сближения. А раз мне это нравится, то значит, все довольны.

И всё же, немного повозившись, я перекатилась на спину и повернула голову в сторону мужа. Какой же он у меня! Полумрачная комната была поглощена тишиной и покоем, но своего Змея я всё-таки видела. Сейчас я, пожалуй, впервые видела его таким, расслабленным. Но даже в эти моменты оружие Рона было в пределах досягаемости руки. Но я не лезла лишний раз с расспросами, прекрасно понимая, что жизнь на островах всегда была нелёгкой. Вечные распри, соперничество за власть. И только став князем на материке он почувствовал большую безопасность. Наверное, неласковая природа, величавые молчаливые камни оставили свой отпечаток на лицах их обитателей. Но я не жалуюсь. Ведь благодаря этому мой мужчина такой, какой есть.

Мне нестерпимо, до зуда в пальчиках, захотелось прикоснуться к его лицу, провести ими по переносице, запустить руку в волосы, намотать золотистый кончик себе на палец.

Но делать этого я не стала, боясь потревожить его сон. Продолжила лежать и молча любоваться своим оборотнем. В какой-то момент поняла, что дыхание мужа изменилось.

— Лёль, если продолжишь и дальше на меня так смотреть, то протрёшь своим взглядом во мне дырку, — произнёс он, не раскрывая глаз и не меняя положения тела. А я даже и не поняла, что разбудила его… взглядом? — Представляешь, какой у тебя получится муж?

— Жалко? — хитро отозвалась я.

— Для тебя, моя хорошая, всё что угодно! — отозвался Рональд, перекатываясь на спину и укладывая меня к себе на грудь. — Не находишь, так гораздо удобнее и правильнее?

— Значительно, — согласилась я, устроившись в таком положении.

— Вот и хорошо! Спи, моя хорошая. Но если продолжишь ёрзать в том же духе, заснуть нам больше не удастся. Хотя я не против! — руки мужа оплели меня, и от этой нехитрой ласки повеяло таким спокойствием, надёжностью, что я не поняла, как уплыла в сладкий сон.

Ольга Чёрная, спустя три года

— Госпожа, — расторопная нянька распахнула дверь детской, с нежностью указывая на двух сыновей, мирно сопящих в своих кроватках, — спят. Только малышку Катерину князь опять забрал с собой! Я не рискнула возразить, но…

— Не волнуйся, Лиззи, я прослежу за этим, — улыбнулась, тихо прикрывая дверь в детскую, чтобы не мешать няньке сторожить сладкий сон моих любимых сыночков.

Я направилась искать своего мужа, вспоминая, что с нами произошло за последнее время.

Так получилось, что моя самая первая беременность оказалась многоплодной. Непоседы Данька и Мишка, а вслед за ними и кроха Катюша, появились ровно через восемь месяцев после нашей с Роном свадьбы. Мы оказались не готовы к тому, что вместо двух на свет появятся трое хорошеньких малышей. Ошиблись наши лекари, обмеряя и осматривая меня, необъятную. Однако мой муж, поражённый этой радостной новостью, тут же отдал распоряжение установить в детскую третью кроватку. А потом наговорил мне столько милых слов… что я, усталая, но счастливая, лежала и улыбалась, глядя в родные бездонные омуты чёрных глаз.

Рон стал моей опорой, на которую я всегда могла положиться. Змей неутомимо оберегал и заслонял меня от любых неприятностей, которые порой всё-таки сваливались на наше семейство. Но это всё мелочи! Ведь главное, мы были вместе. Он всюду брал меня с собой. Исключением стало только время моей беременности. В этом вопросе оборотень был категоричен и неумолим: никаких конных поездок, лазаний по скалам, ведь у Гарольда и Вербы чудесные виды для моих картин! Ну и ладно! Я ведь всё понимала, хотя чувствовала себя отлично. К концу беременности Рон дул даже на холодную воду. Он дошёл до того, что считал «прогулкой в одиночку» переход из спальни со второго этажа в столовую на первый. Но здоровье и безопасность деток — прежде всего!

Рождение тройни приятно удивило всех, особенно князя Гарольда. Хотя мне кажется, причина в резком увеличении семейства Чёрных, столько лет они с Роном были единственными представителями этого рода. Что такое возраст для оборотня?! Мы живём в три раза дольше людей, прекрасно выглядим и отлично себя чувствуем. А тут вдруг, раз! И стал дедом! Не удивительно, что мой свёкор испытал своеобразный шок. Мои же родные все тоже парили на седьмом небе от счастья. У мамы и папы ещё не было совместных внуков. И вот теперь появились! И сразу трое!

А через год, когда все собрались в нашем замке, чтобы отметить самый первый день рождения, случилось чудо. Не какое-нибудь постановочное, а самое настоящее!

— Ну что! — произнёс мой папа, оглядев в большой просторной гостиной всю родню, а Гарольду хитро подмигнув, — мы тут заждались! Где виновники торжества?

На самом деле все уже видели малышей, только сейчас, отдохнув с дороги и пообщавшись с тем, с кем еще не виделись, мы и наши многочисленные родные собирались отметить этот праздник застольем, а после устроить представление детям постарше (племянникам и брату Саше). Рон пригласил акробатов, чьё выступление было запланировано на небольшой площади перед нашим замком. Ну и прислуга, прочий люд тоже с удовольствием посмотрят, насколько гибкими бывают обычные люди и вовсе не оборотни.

— Сейчас позову нянюшек, — улыбнулась я, вспоминая с благодарностью, с какой тщательностью Верба подбирала мне этих двух заботливых женщин. Это важное дело я доверила только ей. Она здесь знала всех, особенно местных женщин. Я про себя отметила, как жена Гарольда буквально светилась от счастья, когда кто-то из малышей оказывался на её руках. Я многим ей обязана. А ещё я всегда рада, когда княгиня приезжает к нам в гости даже без мужа. Подозреваю, что дело не только в нашей с ней взаимной симпатии, но и в малышах.

Разговор продолжился, но ровно до тех пор, пока одна из нянь не вошла, держа за руки Мишку и Даньку. В свободных черных штанишках и белых рубашках с маленькими пуговками, мальчики выглядели очень нарядно и тут же были атакованы многочисленной роднёй, но в результате оказались на руках у дедушек.

— А где лее Катерина? — поинтересовалась я, заметив, как побледнела нянька Лиззи — Что? — сердце замерло от непонятного предчувствия.

— Княгиня, вы только не волнуйтесь, сейчас её… принесут! — странно, на мой взгляд, отозвалась нянюшка.

Рон не стал расспрашивать, что к чему. Он тут же быстрым шагом направился в детскую, я еле поспевала за ним, не забывая придерживать платье.

Распахнув дверь детской, муж вдруг замер, пропуская и меня. Его ладони легли мне на плечи и прижали к себе.

— Простите, — пролепетала вторая нянюшка, стоя на коленях перед детской кроваткой, — мы никак не соберёмся. Малышка обернулась!

Дело в том, что мальчишки уже давно показали нам свои чёрные шелковые шкурки с золотыми хвостиками. Чем весьма впечатлили папочку. А вот Катерина никак не спешила покрасоваться перед нами своей второй сущностью. Правда, Гарольд не раз говорил, что у Змей тоже всё индивидуально. Когда малышка будет готова, тогда и увидим! А женщины, как известно, любят опаздывать! К тому же в нашем случае, вообще трудно соответствовать общепринятым стандартам, папа — Змей, мама — Рысь, как тут подстроиться под шаблон

— Единый! — пораженно прошептал Рон, заглянувший под детскую кроватку, — она… Она не Змейка!

— Что?! — я бросилась на пол, сердце замерло в груди, словно почувствовало, что что-то не так. И ахнула, увидев маленькую рысь с блестящими глазками. — Мамочки! Котёнок! Кошечка!

Шок, это мягко сказано. Ведь у оборотней дети рождаются по отцу. Никаких полукровок, детей от обеих особей, только отцовские качества! И тут…

— Кис! Кис-кис! — осторожно позвал малышку Рон, протягивая к ней свои руки. — Девочка моя самая любимая! Иди скорее к папочке! Он тебе и шейку, и пузико почешет, молочко сейчас организует…

— Мы только хотели одеваться идти, — оправдывалась нянька, виновато разведя руки, — а княжна обернулась!

— Иди, иди ко мне, моя маленькая! — муж, словно не слышал слов няньки, продолжал сюсюкать и выманивать малышку. Сейчас для него весь мир сосредоточился на пушистом персиково-сером комочке! И дочка отозвалась на зов отца. Быстро семеня лапками, она направилась к нему.

— Рон! Катя… она котёнок?! — с удивлением повторила я, прикасаясь к мягкой шёрстке, в то время как муж прижал дочку к себе, почёсывая, как и обещал, — но как?

— А вот глазоньки у моей доченьки чёрненькие, а не медовые! — довольно произнёс оборотень, рассматривая свою любимицу. — А ещё, видишь, на кончиках ушек чуть золотистая шёрстка? И кончик хвостика золотой! Моя! Моё сокровище! — торжествовал мой муж, но посмотрев на меня, поправился, — наше!

— А то! — усмехнулась я, наблюдая, как Катерина вдруг прикусила палец собственному папочке и забила задними лапками. Вот шалунья, её гости ждут, а она играть хочет!

— Ну и где вы там? Что тут у вас случилось? — раздался весёлый голос мамы. Но едва она увидела кто на руках у Рона, как шок настиг и её.

Ну, в общем, так получилось, что наши мальчишки Мишка и Данька в какой-то момент отошли на второй план, ведь сестрёнка затмила всех своим оборотом. Никто не мог припомнить чего-либо подобного! Однако дедушка Гарольд заявил, что все в жизни бывает впервые. Со Змеями мало кто связывается, поэтому и знаний об этом не так и много.

И если до этого случая Катерина и так была любимицей отца, то теперь ей позволялось вообще все! О таком мои мальчики и мечтать не могли. Сыновей Рональд старается воспитывать в жёсткой дисциплине и порядке. Объясняя, что крохи — будущие наследники и так далее. Дочку же он только балует! Говоря, что она девочка и её надо только любить и защищать. Мне приходится постоянно призывать к порядку и мужа, и обоих дедушек, которые в своей безмерной любви просто не видят границ!

Ну, конечно же, я тоже очень-очень люблю своих малышей, а как иначе?! Но так получается, что я почему-то «строгая мама»! Ну, ещё бабушка Ярослава у нас тоже авторитет! Ксюша, В ластик, Ярик и его жена балуют всю детвору и совершенно не испытывают при этом никаких мук совести!

— Ну что, уснула? — с улыбкой прошептала я, заходя в кабинет к Рону. Он одной рукой что-то писал, а пушистый клубок мурчащего счастья лежал у него на коленях, принимал ласки и, похоже, спал.

— Да, — с любовью в голосе отозвался Змей, — сейчас допишу и отнесу её. Сам.

— Как скажешь, — согласилась я, забираясь с ногами на низкий диванчик. Так хорошо было смотреть на них обоих, что сердце обмирало от одной только мысли, что у меня могло не быть ни Рональда, ни моих малышей.

— Лёль, — прошептал Рон, оторвавшийся от своих важных бумаг. Он посмотрел на меня с такой нежностью, что слёзы навернулись на глаза, — я тебя люблю!

— И я тебя. Очень!

Рональд Чёрный, Скалистые острова

— Пап, я, конечно же, не против! — произнёс Рон, хлопнул отца по плечу прощаясь. А затем направился на пристань, чтобы ступить на палубу своего корабля и, наконец-то, отправиться домой.

Домой.

С тех пор как в старом замке поселилась Лёля, где бы ни был Рон, он неизменно стремился домой, к ней. С появлением Рыськи, там всё переменилось. И дело вовсе не в новой большой кровати, которая появилась в их совместной спальне (про старую строптивая красавица сказала ещё до свадьбы, что даже не присядет, потому что в ней были «всякие»). И Змей Лёльку понял сразу, принял к сведению и немедленно заменил. С появлением Ольги в замке стало как-то светло, что ли. Рон благодарен Вербе, оказавшей молодой хозяйке посильную помощь.

А уж когда родились дети, то безмерное счастье, вкупе с ответственностью за этих маленьких оборотней, и вовсе навечно поселились в сердце Чёрного Змея. ДОМ — стал полным!

Любимые дети вообще занимали отдельное место в жизни оборотня. Мишка и Данька, подвижные и озорные, как все змеи в детстве, грозили вырасти в проказников и сорвиголов. Но на то они мальчишки и дети. При взгляде на них у Рона даже в самый трудный день поднималось настроение. А доченька… Катерина, Катя, Катюша, милый котёнок… Она одним своим прикосновением узкой маленькой ладошки была способна успокоить грозного отца, вызвать у него улыбку и желание перецеловать каждый пальчик. И уже сейчас Чёрный понимал, что рано или поздно, но девочка вырастет, найдёт себе мужа, в идеале — пару… Рон даже рассматривал каждого из крутящихся рядом с нею мальчишек, как потенциальных женихов! И понял пока только одно — он не способен с ней расстаться! Да ни один из них не достоин коготочка его маленького пушистого котёночка! Лёля же всё поясняла родительским эгоизмом. Кто же будет возражать против слов жены? Но с Радомиром надо посоветоваться, ведь у него две дочери — Ксюша и Лёля. И, если первую он отдал в свои же надёжные руки — Власту, то со второй… Нет, себя он считал достойным любимой Рыськи, но доченька — это совсем другое дело!

Рон потерял свою мать, будучи трёхлетним малышом. Все воспоминания о не сводились исключительно к мысленному воспроизведению образа или разговору с портретом. Женской, материнской лаской он был обделён. Наложницы отца в матери не годились.

Вот во взгляде Катюши было что-то такое, отчего сразу вспоминался бережно хранимый им медальон и портрет в нем… Хотя надо отдать должное Лёле, она попросила у Гарольда большой портрет матери и повесила его вместе со всеми изображениями предков. За что Змей ей был очень благодарен.

Но не только об этом думал оборотень, когда возвращался на материк. Разговор с отцом был нелёгким, но очень важным. И Рон не был против предложения-просьбы отца… В конце концов, он имел право на личную жизнь.

Гарольд Чёрный

— Гар, Рон уехал, да? — раздался голос Вербы, едва Змей вошёл в дом-замок. Чёрный никак не мог определиться, как называть своё жилище. Ведь по сравнению с тем, который остался на материке, это дом. А если сравнивать с остальными постройками на Островах маленький замок.

— Ты же с ним попрощалась! — напомнил Чёрный, задумчиво прислонившись к косяку и наблюдая, как жена что-то складывает в коробку.

— Да, я помню. Но представляешь, совсем вылетело из головы! Я велела швеям сшить нашей кошечке платьице. Но они не уложились к сроку и только-только принесли его. Правда, хорошенькое? — ангора грациозно повернулась, демонстрируя в руках маленькое платьице для их любимой внучки.

— Да! Только оно ей будет впору не раньше, чем через полгода! — резонно заметил Гар. — Так, что успеешь вручить обновку!

— На вырост! Велико не мало! — парировала Верба с улыбкой.

— Конечно, родная, — тут же согласился Чёрный, приблизившись к жене и сгребая её в охапку.

В голове бродило множество мыслей. Особенно, в последнее время, не покидала его одна. Гарольд видел, с какой охотой, любовью и затаённой печалью жена навещает малышей Рона. И ей не было разницы, два змеёныша ли ползали по коленям или играла с её поясками от платьев шаловливая кошечка. Верба, как любая представительница кошачьих, просто создана была для того, чтобы стать прекрасной матерью. А он не мог этого ей дать, потому что изначально было известно — у него уже была пара. И ни с кем другим у него не могло быть других детей, только Рональд. Он лишил ангору счастья материнства, эгоистично забрав её из семьи Зимних и женившись.

— О чём задумался? — поинтересовалась княгиня, с беспокойством вглядываясь в его глаза. — Устал? Дел много?

— Как обычно, — отмахнулся Гар, — ничего нового.

— Ты на ужин, что хочешь?

— На твоё усмотрение, — отозвался Змей, — я на всё согласен.

Супруги разошлись, занятый каждый своим делом. И если Верба как хозяйка мини-замка старалась облагородить всё вокруг, чтобы дом хоть чем-то напоминал её родительский или тот, материковый замок Чёрных, то у самого Гара дела валились из рук. В конце концов, он решился больше не откладывать задуманное, направившись к старой Брунгильде. Рон, а его мнение было очень важно, полностью поддержал отца, решившего всё-таки разорвать связь с умершей парой. Конечно, была вероятность, что после обряда пройдёт любовь и к сыну, и к внукам. Однако Чёрный любил их не из-за умершей жены, а по зову сердца. А сердцу, как известно, не прикажешь. Надеясь на лучшее, Гарольд решил рискнуть! Однако мужчины даже не предполагали, насколько простирается мощь старухи. Вот это сейчас и спешил узнать оборотень.

Старая избушка, казалось бы, покосилась ещё больше с того момента, когда её в последний раз видел Гарольд. Также ветхо смотрелась и её владелица, отдыхавшая прямо на траве.

— Пришёл? — проскрипела Брунгильда, махнув рукой, чтобы Чёрный приблизился.

— Как видишь, — Гарольд поставил рядом с женщиной небольшую корзинку с маслом, творогом и кусочком вяленого мяса, которые захватил ведьме из уважения.

— Твоя мне с самого утра твердит, — старуха поднялась, села, проворно подвинув к себе подношения, — придёт! Сегодня он придёт!

— Кто? — не понял Змей, озираясь по сторонам. На ум отчего-то пришли бывшие наложницы. Но он не видел ни одну из них с тех пор, как несколько лет назад перебрался на материк.

— Конь в пальто! — как-то слишком резко отозвалась старуха, — а ещё говорят, я из ума выжила!

Чёрный поморщился, склоняясь к мысли, что Брунгильда и в самом деле могла тронуться умом. Сколько ей лет? Двести или дотянула до трехсот? Был ли смысл в этом его приходе? Вон как она швыряется в корзинке, что малый ребёнок в игрушках.

— Чего затих? — подала голос женщина, потеряв интерес к подношению — Говори, зачем пришёл? Неужели хочешь избавиться от своей княгини? Так быстро надоела?

— Нет! Но ради неё и пришёл, — сознался Змей, срывая ни в чём не повинную травину и отбрасывая её в сторону. — Помощь твоя нужна, очень.

— А ко мне за другим и не приходят, — заметила то ли ведьма, то ли колдунья. Моряне по-разному называли старуху, но все сходились в одном, её сила необъясним зачастую сверхъестественна. — Говори, давай! А то мне некогда! — женщина потрясла корзиной, — перекусить пора!

— Помоги разорвать связь с Ингой, — Змей приложил руку к сердцу. — Хочу, чтобы у моей княгини дети были. А как иначе, ума не приложу.

— Надо же! И это мне говорит оборотень, подмявший под себя не одну сотню баб? — похоже, Брунгильда развеселилась, а Гарольд в это время терпеливо ждал внятного ответа, — ты не знаешь, как твоей жене забеременеть? Раз не ты, так, может быть, кто-то другой поможет? А?

— Думай, что говоришь! — резко оборвал её Чёрный. В глубине души он понимал, что Вербочка не его пара. И, возможно, где-то по земле ходит тот мужчина, который предназначен ей судьбой. Но отчего же эта мысль была ему так противна? — Я же князь!

— Да-да, именно потому, — усмехнулась старуха, словно знала гораздо больше, чем он сам.

— Поможешь? — тихо попросил Гарольд. — Мне больше не к кому обратиться.

— Помогу, — отозвалась Брунгильда. А потом, тряхнув седыми космами, добавила, — полжизни оставшейся лишишься, знаешь?

— Слышал, — проскрипел зубами Чёрный, да так, что и ведьма услыхала.

— Чеснока побольше поешь, и скрипеть не будешь, — тут же порекомендовала она народное средство от глист.

— Да не о том! — отмахнулся Змей. — И про жизнь знаю. Только сама посуди, Инга умерла, но у меня остался сын. Внуков держал на руках. Чего ещё желать? А вот Верба… хочу, чтобы снова сердце горело, а не теплилось.

— Ладно, ступай в дом. А то она тебя заждалась.

— Кто она? — снова не понял Змей, — разве не ты сама это делаешь?

— Вот что ты такой дотошный! Иди уже! — прикрикнула старуха и отвернулась, снова запустив руку в корзинку со съестным.

Гарольд встал, всё ещё ничего не понимая, и направился в избушку, даже не догадываясь, что его ждёт там. Возможно, старуха решила взять ученицу? Другой идеи просто не было. Он открыл дверь, шагнул внутрь и огляделся. Чистый пол, пучки трав, подвешенные около печи, а на лавке у стола сидит какая-то женщина, опустив голову на руки.

— Кхм… кхм… — кашлянул Чёрный, чтобы разбудить ученицу старухи. Кажется, женщина зашевелилась, поднялась из-за стола…

И он обомлел, осознав, КТО сейчас стоит перед ним.

— Инга? — прошептал Змей, бросившись к своей паре… И пролетел сквозь неё, успев упереться руками о столешницу. Чёрный тут же обернулся, чтобы снова встретиться с бездонными омутами любимых глаз.

— Здравствуй, Гарольд, — забытый голос сейчас звучал как музыка, донёсшаяся из далёкого прошлого, — ты всё так же любишь женщин.

Усмешка лишь слегка коснулась её прекрасных губ.

— Инга! — Чёрный снова был готов заключить в объятия свою первую жену… сколько пришлось ему вынести, чтобы пережить её смерть!

— Устал, мой хороший, — бархатным голосом произнесла черноокая красавица в красном платье, проведя пальчиками по щеке Змея. И тот мог поклясться, что прикосновения напомнили дуновение ветерка! В любом случае они были осязаемы! — Я знаю, как тебе было нелегко! Как пришлось многое сделать, чтобы добиться того, что имеешь. И нашего мальчика ты воспитал настоящим мужчиной.

Голос пары успокаивал, завораживал, заставляя позабыть обо всём.

— Присядь, отдохни, — предложила Инга, показывая в сторону скамейки, — ты столько прошёл дорог!

Гарольд тряхнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение, но безрезультатно. Женский голос дарил… успокоение? Он так тяжело переживал её уход. Казалось, он должен был испытывать восторг оттого, что нашёл её, удовлетворение, что всё-таки добился своего… Ведь сейчас перед ним была та, которую он так мечтал вернуть! Но… был только… покой? Женщина вздохнула, словно ответила на его размышления, повернулась, затем подойдя к окну произнесла:

— Не спрашивай, откуда я здесь взялась. Лучше спроси почему? Место тут такое, очень сильное. Когда я умерла, ты так хотел меня вернуть, не отпускал, ходил к гадалкам, колдуньям, — грустная улыбка легла на красивое лицо Инги. — И вот результат — застряла непонятно где. Но это дало мне возможность видеть вас издалека, но не больше. А я очень устала, Гарольд! И хочу покоя…

— Что я могу для тебя сделать? Я сделаю все, что ты хочешь! — Чёрный протянул руки, а затем нерешительно попытался прикоснуться к Инге, своей первой леди.

— Отпусти меня, не держи! — попросила она.

— Уже отпустил! У меня теперь есть жена, — зачем-то сообщил Змей, словно извиняясь.

— Знаю, — бархатный голос не выражал ни капли эмоций, — милая девочка. Я рада, что тебе удалось вернуть её. Нет, правда, я рада за тебя! Наверное, из-за моей неопределённости наша связь ослабла, но не пропала. Брунгильда сказала тебе, что у оборотней сокращается жизнь, когда они разрывают связь со своей парой. Я не хочу забирать половину твоей. Живи! Будь счастлив! И… прощай! — лёгкое движение ветра коснулось лица морянина и видение Инги пропало. Она превратилась во множество искорок, которые исчезли прямо на глазах…

Ошеломлённый, Змей продолжал сидеть на скамейке и смотреть на огонь, весело потрескивавший в печи. Она, его единственная пара, только что была здесь. Он действительно тосковал, сходил с ума, носился по колдунам, чтобы вернуть любимую, так внезапно покинувшую их с сыном. Но тщетно.

За спиной скрипнула дверь и на пороге появилась старуха с корзиной в руках:

— Ну что, наговорились? — произнесла она, подходя ближе.

— Почему она здесь? — одними губами шепнул Гарольд.

— Твоя вина. Ты задержал, — с укоризной вздохнула старуха. — Ну ладно, садись, давай на пол, сейчас попробую просьбу твою исполнить.

И она приступила к ворожбе. Разложила руны вокруг оборотня. Вручила ему в руки глиняный горшок с непонятной жидкостью и велела не двигаться. Затем Брунгильда вздохнула, отрезала кусок принесённого Гарольдом сыра, с укоризной посматривая на незваного гостя, который посмел вмешаться в привычный уклад жизни. Откусила, не торопясь прожевала, и только потом, вытерев пальцы о висевшую у печи тряпку, начала свой ритуал. Слова, произносимые женщиной, были вроде знакомыми, но как-то складывались они чудно. И Гарольд, поначалу прислушивавшийся к бормотанию и песнопению старухи, в какой-то момент потерял интерес к её речи, ушёл в себя. Тёмные тени проносились перед глазами, а после них наползал густой туман, и жаркий огонь был готов взорвать сердце Змея, выжигая в нём те самые руны, которые словно живые начали двигаться, кружиться вокруг Чёрного, подвластные воле ведьмы… Сама Брунгильда же двигалась, словно молодая.

И вдруг всё стихло, оглушив внезапно наставшей тишиной.

Гарольд не сразу пришёл в себя, а когда очнулся, осознал, что по-прежнему сидит на полу с той самой плошкой.

— Пей, — прокаркала старуха, потратившая силы на ритуал. Она указала крючковатым пальцем на горшок и Чёрный, принюхавшись, не заметил ничего подозрительного.

— Всё? — на всякий случай переспросил он, вглядываясь в содержимое. Тёмная жижа напомнила ему взбаламученный ручей, по которому проехали всадники и пить такое не слишком хотелось.

Старуха нахмурилась, хитро блеснула глазами и кивнула. А Гарольду ничего не оставалось делать, как выпить это непонятное пойло с таким решительно важным эффектом.

— Постой! — вдруг спохватился он, — а сын? Внуки? Их я не позабуду? Не хотелось бы…

— Как пожелаешь, — пожала плечами Брунгильда, снова превратившись в старуху. — Но помни о даре своей первой пары!

— Да разве такое забудешь?

И оборотень сделал один глоток, а затем другой…

Чёрный вышел из избушки, поёжился от внезапного озноба, и удивился заходу солнца. Как долго длился ритуал?

А Верба? Она, наверное, волнуется?!

Деревья промелькнули перед глазами, настолько быстро двигался Гарольд. Вот показался дом, ставший его собственностью…

Дверь неожиданно резко распахнулась:

— Гар! — взволнованный голос Вербы словно ворвался в его сознание, отрезвляя и приводя в чувства. И словно мутная пелена спала с его глаз. Змей положил руки на плечики жены, притянул её к себе, подумав, что вот оно, его счастье! — Где ты был? Я волновалась и хотела идти искать тебя. Дела?

— Да, милая, дела, — тепло исходило от сердца, разливалось по венам, доносясь каплями крови до каждого органа. — Прости, не сумел предупредить.

— Пойдём. Ты, наверное, голодный! — ангора попыталась выпутаться из рук мужчины, но тот совсем не проникся подобной затеей.

Наоборот, схватив жену за руку, он потащил её за собой… в спальню!

— Гарольд? — тревога пропала из голоса жены, сменившись удивлением. — Столовая в другой стороне. А там наша спальня!

— Княгиня, — Чёрный резко остановился, обернулся, посмотрел на свою жену. Тонкая прядь волос вырвалась из причёски, и это вызвало у оборотня прилив нежности. — Вы не уделите мне часть своего драгоценного времени?

Дверь в спальню пропустила супругов и закрылась, отрезая их от остальных.

— О! Князь, вы скучали? — похоже, маленькая леди сходу включилась в игру, тем лучше.

— Да. Только хочу понять, насколько сильно!

Одежда опала к её ногам, открывая белокожее тело. Но сегодня Чёрный как-то по- другому взглянул на свою жену. Он моргнул, не понимая в чём дело. И вроде бы руки-ноги, высокая грудь, всё как вчера, но в чём же разница?

— Даже так… — Вербочка наклонила голову, наблюдая, насколько быстро муж избавляется от собственных вещей.

А дальше Гарольд прекратил все разговоры, предпочитая доказывать чувства к собственной жене в постели. И странное дело, именно сейчас пришло осознание, что ведь он любит Вербочку и давно. Раньше ему казалось, что это его прихоть. Сначала хотелось что-то доказать непокорной кошке, потом ему было откровенно плохо без неё, затем появилась потребность её защищать и оберегать. Но только связь с Ингой мешала этому пониманию. Промелькнула даже мысль, что это его первая жена направила Вербу к нему в замок, чтобы наконец-то упокоиться с миром. И пусть! Всё что ни делается, только к лучшему!

Спустя два месяца

— Ты захватила свои подарки? — усмехнулся Чёрный, глядя, как жена в очередной раз заглядывает в свёртки, которые припасла для внуков — А то, может, вернёмся? Всего час, как вышли в море.

— Всё здесь! — удовлетворённо произнесла она, не разделяя веселья мужа.

И Гарольд понимал княгиню, хоть и посмеивался. Вот уже два месяца, как они не выбирались с острова. Очень хотелось увидеть и Даньку с Мишкой, а особенно Катерину. Наверное, малыши очень выросли. Интересно, узнают ли деда? Вдруг Чёрный обратил внимание, как изменилось лицо жены, она побледнела.

— Что с тобой? — оказавшись рядом, оборотень заставил Вербу сесть к нему на колени. — Укачало? Вроде раньше ты этим не страдала.

— Я… я не знаю, — как-то растерянно произнесла она, прижимая руку к груди, — тошно как-то.

— Что ты сегодня ела? — поинтересовался Чёрный, мысленно вспоминая их совместный завтрак.

— Гар, да пройдёт все, не волнуйся! — уверила она, попытавшись улыбнуться. Но Чёрного не проведёшь! И уже через пять минут княгиня лежала на кровати, возмущённо посматривая на мужа. Видите ли, ей вдруг захотелось молока! Да непросто так, а с печеньем! И оборотень лично направился к коку, чтобы отдать распоряжение. А потом он также ходил за не прожаренным стейком. Через какое-то время ангора попросила хотя бы маленький ломтик отрубного хлеба с кусочком ветчины…

Кок смотрел на князя с пониманием и улыбкой, что Чёрный не выдержал:

— Что?

— Прости, князь, замечтался! Моя жена в прошлом году, когда была беременная, то тоже не знала, что ей хочется! Ох и намаялся я тогда! Середь ночи вертелся, как уж на сковородке, выполняя прихоти.

Уже подходя к каюте, Чёрный резко остановился, поражённый догадкой, сначала не решался открыть дверь, а потом всё-таки распахнул её… И замер.

Верба сидела на кровати, скрестив ноги и положив руки на живот. Странное выражение лица напрягло и без того озадаченного мужчину, что он не выдержал:

— Скажи, родная, — Гарольд вручил жене тарелку с её пожеланием — ветчину и отрубной хлеб, — что ты сейчас чувствуешь?

Рука мужчины легла на плоский живот герцогини.

— Ну, если бы не знала, что у тебя была пара, то решила, что беременна, — призналась маленькая леди, — а так, не знаю на что и подумать. Врача на корабле нет, к нашим островным лекарям я тоже не обращалась, так что придётся терпеть до замка.

Чувства внезапно захлестнули оборотня. И морянин в резком порыве прижал к себе жену, уткнулся носом в соблазнительную ямочку на ключице жены. Он ведь ей ничего не рассказал о том, что ходил к Брунгильде. Так… неужели?

— Княгиня Чёрная, — хриплым голосом обратился к своей ангоре князь, — я практически уверен в Ваших предположениях. — Гарольд сглотнул, а затем менее официально продолжил, — Верба… помнишь, я рассказывал про ведьму с нашего острова? Она по моей просьбе провела обряд разрыва связи с Ингой.

Молодая женщина кивнула, внимательно слушая его слова, а князя теперь было не удержать:

— Так что в следующий раз, когда скажу, что люблю тебя, не делай снисходительный вид, будто веришь! Воспринимай всё всерьёз, пожалуйста! Потому что это так и есть.

— Я тоже тебя люблю, — проникновенно прошептала в ответ она, — очень!

И как полагается беременным и впечатлительным женщинам, Верба заплакала. Остановить это слезотечение помогло только разоблачение княгини от одежды, поцелуи, оставленные и здесь, и там… И вообще, животик был поглажен, зацелован и отныне подлежал пристальному вниманию со стороны обоих родителей.

А спустя полгода Гарольд не находил себе места, кружа под дверью спальни, где рожала княгиня. Прислуга боялась лишний раз показаться господину на глаза, разумно решив, что лучше спрятаться, но не попадаться взвинченному Змею. И только когда детский крик огласил о прибытии в этот мир малыша, а через десять минут и второй голосок подтянулся, Чёрный понял, что устал. Помогать в таком деле, даже стоя за дверями, это занятие не из лёгких.

С огромным волнением дождался, когда выглянула повитуха, приглашая князя полюбоваться на малышей. И Чёрный, волнуясь, сорвался к своей жене… и тут же застыл в дверях. Она, его жена кормила маленького, а рядом склонился лекарь, держа в руках ещё одного малыша. Двойня!

— Кто? — прохрипел Чёрный, на ватных ногах приближаясь к княгине.

— Мальчики, — отозвалась Вербочка и от её улыбки, пересохших губ, нежного взгляда, так тепло стало на душе, что Гарольд с трудом удержал порыв прижать жену к себе, ограничился поцелуем.

— Мальчики, — повторил он, не осознавая, как расплывается улыбка по лицу. Спустя столько лет стать снова отцом, это ли не счастье!

Ольга Чёрная

Зима закончилась и при первой возможности мы вместе с мужем приехали навестить Вербу с Гарольдом. Взяли с собой, конечно же, и детей. Топот маленьких ножек по коридору и детский писк заставил всех родителей, сидевших в зале у камина, напрячься. Наши непоседы, похоже, устроили в доме Чёрных настоящий переполох. Тут все ходили на цыпочках из-за спящих малышей и говорили шёпотом.

— Сейчас посмотрю что там. Наверное, опять от нянек удирают, — смеясь, заметила я, намереваясь остановить этот забег. Но муж, рядом с которым я сидела на диванчике в уютной гостиной, удержал меня, с нежностью поцеловав в висок.

— Не надо их трогать, — отмахнулся Гарольд, улыбнувшись, — пусть прислуга привыкает. В этом доме ещё никогда не было столько детей.

— А ещё и наши подрастут, вот веселье-то будет! — улыбнулась Верба. И все тут же представили, как это — пятеро улепётывающих сорванцов и бегущая толпа нянек за ними. А что, надо же детям чем-то заниматься!

— Кстати, пап, у нас появился новый сосед, — поделился новостями Рон и я кивнула.

— Сосед?

— Да. Агата, та самая вдова, вышла замуж.

Я успела уловить только встревоженный взмах ресниц Вербы, как мой Змей продолжил:

— И ни за что не угадаешь, кто стал её мужем? Ларс!

— Даже так, — Гарольд усмехнулся, а затем поднялся, подошёл к своей княгине, встал позади неё, положив свои руки на женские плечи, и произнёс:

— Значит, сын Орма всё-таки осуществил свою мечту, осел на материке. Не досаждают?

— Нет, — отмахнулся мой муж с кривой усмешкой. — Но визит вежливости он нам нанёс вместе с супругой. Рассказал, что спас её от разбойного нападения во время путешествия по морю. Не удивлюсь, если сам его и организовал.

А я вспомнила, как напрягся Рональд, едва охрана доложила, кто именно пожаловал в наши владения. И на всём протяжении встречи мой Змей не отходил от меня, оберегая, как великую ценность. Общение не всегда бывает приятным и этот случай из таких. Но нам нечего делить, а если что-то и появится, то я уверена, справимся с трудностями. Главное, мы вместе!

Разговоры перешли на торговлю и планы на будущее, а я сидела, по-прежнему прижимаясь к мужу, и думала о том, насколько счастлива, быть рядом с ним и растить наших детей, радуясь каждому дню.