Глава 23

Рональд Чёрный

При всём том, что побег удался, Рон не расслаблялся. До берега уже далеко, а вздохнуть свободно он себе позволит, только когда передаст Рыську на руки отцу или брату. А потом снова вернётся на острова, чтобы предъявить свои претензии и уже этот способ будет далёк от мирного.

Лёля засыпала на его кровати, когда он с сожалением был вынужден покинуть каюту. Необходимо было узнать обстановку, отдать кое-какие распоряжения и решить, как действовать. К счастью, за время его отсутствия ничего не произошло. Капитан доложил, что за прошедшие неполные сутки только один раз корабль пересекался с судном. Это был Властислав Видар и он направлялся на север.

«Проклятье!»- мысленно выругался Рон. Ведь пойти сейчас на север, это означало, отдалиться от спасительных берегов Прибрежного княжества. Подвергать Лёлю опасности и мчаться за Властом он не собирался. Вместе с тем друг, сходящий с ума за участь сестры, мог сорваться и нарваться на крупные неприятности. И Чёрный решился. Он отдал команду — корабль направляется на север, но только до полудня. Если за это время они не встретятся с Властом, то курс будет изменён, и они направятся к замку Ксении. Жизнь княжны для Чёрного дороже всего на свете!

Простояв какое-то время на капитанском мостике, Рон вспомнил, что находится почти двое суток без сна и это даёт о себе знать. А ещё его грела мысль, что где-то там, в каюте, сладко спит его любимый котёнок, свернувшийся клубочком на кровати. Сердце рвалось туда, к ней! Так почему бы тоже немного не отдохнуть? Чёрный отдал распоряжение, если что-то подозрительное или какой-то корабль появится на горизонте, то сразу его будить. И направился в каюту, скинуть гнёт нервного напряжения хотя бы на пару часов.

Конечно же, она уже спала, подложив ладошку под щёчку. Рон засмотрелся на улыбку, блуждающую по губам девушки, на её льняные волосы, разметавшиеся по подушке. И пропал, в тысячный раз. Если до этого момента он собирался прилечь на длинный сундук, то теперь не смог оторвать глаз от любимой и решил примоститься с краю собственной кровати, что и сделал. Словно поняв, о чём размечтался Змей, Лёля подвинулась, что-то фыркнув во сне, освобождая место рядом с собой. Упрямица. Даже сейчас наверняка мысленно спорила с ним, однако не проснулась и то хорошо.

Тревога, как игла, загнанная под кожу, жгла, но никуда не делась. Но сейчас Рональд позволил себе немного расслабиться. Разве это не счастье — быть рядом с ней? Знать, что цела и невредима, здорова и по-прежнему его пара! На ум пришёл момент встречи с Брунгильдой и её предупреждение. Сердце раскалывалось на части только от одной мысли, что Рыськи могло бы и не быть в его жизни. И Змей не стал сопротивляться непреодолимому желанию прижать к себе Лёлю, почувствовать тепло её тела. Он положил свою руку ей на талию, слегка подвинув к себе, и закрыл глаза, уткнувшись лицом в волосы. Его сон наяву! Как долго он мечтал об этом… Сон сморил его раньше, чем Змей успел осознать, что сегодня он счастлив, так, как никогда.

* * *

Ольга Видар

Сон, восхитительный, наполненный яркими красками всех тонов, он был удивительным! Но дело вовсе не в сочности цветов.

Главное, в нём присутствовал Рональд. Я видела, и эти глаза цвета воронова крыла, и распущенные волосы, золотой кончик которых хотелось дёрнуть, а затем убежать, как в детстве.

Но главное, в его взгляде, как в зеркале я видела собственное отражение. Половинка меня? Кажется, он и есть моё второе Я. Такой своенравный и неповторимый. И я потянулась к своему Змею, закидывая руки ему на шею, надеясь дотянуться до губ, попробовать их на вкус и пропасть. Как же я скучала по нему…

«Котёнок, мой котёнок! Как же я люблю тебя!», — говорили мне его глаза в тот момент, как только заглянула в эти чёрные омуты.

«Мой Змей. Только мой!» — вторила я сама, освобождая Рона от рубашки. Хорошо, что это происходит во сне, а не наяву. А в нём всё можно! Да и признаться, давно мечтала об этом. Мои руки скользили по гладкой коже оборотня, то нежно проводя по плечам, то спускаясь к мускулистой груди, к его животу.

«А знаешь, я уже собирался тебя украсть», — заявил этот самоуверенный князь, расстёгивая пуговки на моей рубашке, одну за одной…

«И что же помешало это сделать?»- поинтересовалась, даже не желая размышлять о возможных последствиях такого его поступка.

Ну, конечно же, я бы взбрыкнула, наговорила кучу слов далеко не самого лицеприятного свойства…

Но Змей не дал мне сказать! В нём буквально проснулся дикий зверь, и он навис надо мной, срывая остатки одежды. И я не отставала! Вот так, глаза в глаза, мы как ненормальные рвали лишнее, мешающее теснее прижаться, срастись друг с другом и не только всем телом, но и кожей, мыслями, сердцем.

— Моя! — рыкнул Рон в тот момент, когда я захотела на миг отстраниться, выпутаться из объятий только для того, чтобы хоть капельку взглянуть на него, ещё раз восхититься безупречным строением… Он словно не поверил, что я отстранилась всего лишь на секундочку, и то по-прежнему находясь рядом!

Чёрный просто вжал меня в своё тело, и стал неистово целовать, так сильно, так страстно и в тоже время, как самую великую ценность! Он не пропустил ничего, глаза, нос, щёки. Опьянял дыханием, дарил ощущение полёта и обжигающего огня, зарождавшегося где-то внизу живота и разливающегося по всему телу. Рон целовал мою шею, и в тот момент я прикрыла глаза, запустив свои руки ему в волосы. А стоило Чёрному спуститься к груди, попробовать её на вкус, втянув вначале одну вершинку, после другую, как я застонала, не ожидая от самой себя подобной реакции…

Вот тут я открыла глаза, осознав, что всё происходящее вовсе не сон. И мы с Роном лежим на узкой кровати в его каюте, абсолютно обнажённые, с учащённым дыханием и безотрывно смотрим друг на друга. Кажется, лёгкое недоумение пробежало в его глазах и скрылось, где-то там, в глубине чёрных омутов. Похоже, кто-то тоже спал, как и я, а куда делась одежда, не столь уж и важно.

— Прости, — с раскаянием в голосе произнёс Чёрный, и ослабил свои объятия, — я видел прекрасный сон… с тобой. Сам не знаю, как так получилось, прости!

Руки Чёрного всего лишь на миг ослабли, но я почувствовала, как ледяное разочарование окатило меня с головы до ног. Нет! Не хочу! Верни, как было!

— Прощу! Если не уйдёшь! — выпалила я, вцепившись в его плечи. — Пожалуйста! Я не хочу, чтобы ты уходил, — последние слова были добавлены шёпотом, словно там, за дверью, кто-то мог подслушать.

Мне не хотелось его отпускать, не хотелось!

— Котёнок, — пальцем Рональд провёл по моей переносице, а затем очертил контуры губ. Я в шутку прикусила подушечку его пальца, тут же уловив, как расширились зрачки оборотня и в глазах явственно что-то полыхнуло. — Мне не хотелось, чтобы ты потом пожалела… что всё произошло здесь, так, а не дома, на широкой кровати. Я усыпал бы дорогу от дверей до неё лепестками роз. Лучшее вино наших погребов стояло бы у нас с тобой и жажду мы утоляли только им.

— Рон, — прошептала я, взяв в свои руки лицо мужчины и безотрывно глядя в его глаза, — я не пожалею! Не уходи, пожалуйста! Только не сейчас. Тебя так долго не было!

И чтобы доказать всю серьёзность своих намерений и желаний, закинула свою ногу Змею на бедро, предлагая ему себя. И снова уловила вспышку в его глазах…

— Лёля… — он боролся с собой. Ему было трудно. Я это видела. Но этот блуждающий восхищенный взгляд говорил сам за себя. — Ты уверена?

— Ты меня любишь?

— Больше жизни! — тут же заверил меня Змей, и его сомнение и желание уйти уже не было таким острым. — Но…

— Теперь ты от меня будешь бегать, да? — я делано нахмурила брови и поиграла ими, одновременно проводя дорожку пальчиками от груди мужчины, к его животу и ниже. — Ты хоть понимаешь, что сейчас я тебя соблазняю! Или, может быть, ты и вовсе решил от меня отказаться?!

— Да никогда! — выпалил Рон, обрушившись на меня со всей своей страстью.

Поцелуи бывают разные. Нежные, успокаивающие, дразнящие… Рон же сейчас целовал так, что я сходила с ума. От близости, от необычных чувств и ощущений, которых до сих пор не знала. Каждый сантиметр моего тела оказался настолько чувствительным, что иной раз приходилось закусывать губу, чтобы громко не стонать. Змей гладил меня с ног до головы, ласкал, не забывая шептать какие-то милые глупости. А я таяла, понимая, что пропадаю, растворяюсь в его ласках. И тогда решилась на подобное сама. Снова провела пальчиками по мужской груди, поросшей редкими волосками, спустилась к животу, где задела восставшее мужское достоинство. На миг замерла, не зная, что делать и правильно ли я поступаю… Рональд же переместился к моей груди. Он с трепетом прикасался к ней, ласкал, осторожно мял, не забывая целовать и даже осторожно дуть, что превращало соски в твёрдые вишенки. А затем оборотень положил свою руку мне на промежность, словно спрашивая разрешение. Я замерла, прекрасно понимая, что желаю продолжения не меньше самого мужчины. Прикрыла глаза, судорожно вздохнув, ощутила, как его палец коснулся моих складочек, проник внутрь. Не вскрикнула от боли, нет. Лишь распахнула глаза, ощущая то новое, что даровал мне мой мужчина.

— Иди ко мне, — позвала я, с небольшим сожалением ощутив, как его палец покинул моё лоно. Но тут же Рон навис надо мной, и я забыла, как дышать. Здесь и сейчас он был мой, возвышаясь как монолит, которого уже не свернуть с пути. С замиранием сердца ощущала, как член входит в меня, а потом начинает двигаться. Я подалась навстречу бёдрами, подстраиваясь под извечный ритм танца между мужчиной и женщиной.

— Котёнок, мой любимый котёнок! — шептал мне мужчина, двигаясь и в то же время покрывая моё лицо поцелуями. — Ты никогда не пожалеешь о том, что поверила мне.

— Рон! — вскрикнула я, вцепившись в плечи мужчины и нечаянно запуская в него коготки. Отчего затуманенные глаза Змея окатили меня очередной вспышкой. И словно понимая, что мне нужно, он продолжил толчки, не останавливаясь… — А-а-а!

Из груди моей вырвался крик. И я сама от себя не ожидала, что расплачусь, то ли от пережитых ощущений, то ли от осознания, что мой невероятный мужчина сейчас смотрит на меня с немым восхищением в глазах. А потом он продолжил двигаться, словно желал подарить мне ещё один полёт. И только когда сам Рональд достиг пика, я поняла, что значит быть вместе, слитыми воедино.

Уже потом, вольготно расположившись на его груди, я лежала, прикрыв глаза, и мысленно пыталась восстановить все то, что между нами произошло.

— Знаешь, — произнёс Рон, поглаживая мою спину, — наверное, нам с тобой надо было раньше попасть в такую ситуацию.

— В эту? — я, прижатая сильной рукой к крепкому телу, дёрнулась, тем самым намекая на только что произошедшее.

— Нет. В лодке тебе некуда было сбежать, спрятаться, — Змей был серьёзным, в отличие от меня, и из объятий не выпустил, а наоборот, сжал ещё сильнее. — Поэтому тебе пришлось выслушать меня. А мне помогло понять, что же на самом деле произошло.

— Жалеешь? — поинтересовалась я.

— О чём именно? — рука мужчины переместилась выше, пальцы зарылись в мои волосы. Муррр… Приятно!

— Что узнал только сейчас все подробности, — пояснила я, не открывая глаз. Вспоминать случившееся не хотелось, особенно сейчас. Но ведь наша разлука длилась не день и не два, поэтому вполне нормально, что вопросы то и дело могут всплывать.

— Знаешь, — Рон приподнял голову, а потом дотянулся до моей макушки и поцеловал её, — ты и тогда очень многое рассказала, да я, видать, не понял. И рисунок, брошенный на полу, тоже нашёл. Сейчас-то я понимаю, что ты имела полное право так поступить. Сам бы, наверное, и вовсе обернулся, а потом откусил всем соперникам дурные головы.

— Не успел, — я усмехнулась, потираясь носом о его грудь, — мы с тобой сбежали.

— А, что там Ларс тебе наобещал? — в голосе Рональда проскользнули недовольные нотки. Я же улыбнулась, мало заботясь о том, видит он это или нет.

— О! Он звал меня замуж, расписывал перспективы. А ещё, — да простит меня Рон, ну не удержалась от шпильки, — предложил дать клятву на крови, чтоб ни капли не сомневалась в его верности.

Змей разумно промолчал, вероятно, оценивая уплывшие от Ларса перспективы быть поколоченным. А я приподняла голову и заглянула в любимые глаза:

— О чём ты думаешь?

— Знаешь, мне кажется, даже если бы ты сумела разорвать нашу связь, — произнёс он. — Я всё равно вызвал его на бой.

— Откуда ты узнал? — Я нахмурилась, подозревая, что он догадывался, почему встретил меня там, у Брунгильды и почувствовала себя немного неуютно.

— Да, старуха сказала. Я встретился с ней там, у домика.

— Ничего себе старуха! — усмехнулась я, вспомнив женщину в красном — да она всего лишь на несколько лет старше меня! А ещё это яркое платье… Кстати, ты знаешь, что она настоящая ведьма! Она когда передвигалась, даже пола не касалась. Я сама видела! А уж когда меня за шкирку выкинула… Где ты видел старушку, у которой силы немерено! И вообще, как она могла попасть туда, на остров? — задумчиво произнесла я, вспомнив, что эту женщину видела и в Тарсмании, у гадалки.

— Лёль, — Рон повернулся боком, и я тут же скатилась с тёплой груди, но он не дал мне упасть, придержав руками. Он был сосредоточен, — ты о чём? Брунгильды в домике не было. Она сидела на пне. И именно там я её увидел, когда подошёл. Она старая. Всё как полагается в страшных сказках, включая длинные седые космы и крючковатый нос.

И я рассказала ему про женщину в красном, описав её достаточно подробно, насколько позволяла память. А она меня, кажется, не подвела.

— Морянка, говоришь? — как-то отстранённо произнёс Рон.

— Да, я в этом уверена. А что?

— Подожди! — Рональд отпустил меня, встал, а затем подошёл к сундуку, склонился над ним, что-то перекладывая. У меня дух захватило от вида обнажённого мужчины. Но отводить глаза не стала. Он же мой, буду смотреть, сколько захочу! Змей вдруг кивнул, словно нужное попало ему в руки. А потом с сосредоточенным видом вернулся ко мне, улёгся рядом, прикрыв своё достоинство одеялом. Правильно, чтобы не отвлекаться! Затем вложил мне в руку серебряный медальон в форме сердца. Он был не новый, скорее старинный и очень красивый! Украшенный завитушками, медальон смотрелся довольно мило, хотя и массивно. Я нажала на него и ахнула, уставившись на маленькие, но очень точные портреты. Один принадлежал Князю Гарольду, а второй… с него на меня смотрела та самая жгучая брюнетка, в красном платье.

— А? — я перевела ошарашенный взгляд с неё на Рональда, а затем на портрет старшего Чёрного.

— Это моя мама, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд.

— Рон! Но это она, та женщина в красном! И здесь она тоже в таком платье… Но откуда?

— Это её любимый цвет, — пояснил Змей, — но ты уверена, что там была она?

— На сто процентов, — кивнула я и моргнула. Мне показалось, что портрет дамы хитро подмигнул и улыбнулся. Но конечно же, это был всего лишь самообман. Я просто пыталась понять, как умершая женщина появлялась передо мной два раза, то у ведьмы, то у гадалки.

— Говорят, что Брунгильда способна общаться с душами умерших. Кто знает, с кем она ведёт беседы в свободное время, — Рон вздохнул в тот момент, когда я возвращала ему дорогую вещь. — Но мама?!

— Она не хотела, чтобы я разлюбила тебя, — произнесла я сев и прижавшись к своему Змею. Он тут же обнял меня, окружая своим теплом.

— А ты меня любишь? — поинтересовался Рон с нотой напряжения в голосе. И до меня дошло! Даже сегодня, после нашего примирения, он говорил мне о своих чувствах много раз, но я ни единого. Наверное, подсознательно всё ещё чего-то боялась, даже после того, что между нами произошло.

— Люблю, — призналась, прямо смотря оборотню в глаза, — очень давно. Кажется, с самого детства. Наверное, я всегда тебя любила… Только тогда всё по-другому было, понимаешь?

Рон не ответил, а снова поцеловал, но так, что предыдущие поцелуи мне показались жалким подобием, тренировкой. Наверное, я никогда не смогу насытиться им и восполнить всё то время, что мы были не вместе. А после мы снова любили друг друга. Но на этот раз я тоже признавалась ему в своих чувствах, отчего глаза Змея горели чёрным пламенем.

— Знаешь, у нас проблема… Теперь я не смогу тебя надолго оставить, — самодовольно заметил Рон в тот момент, когда я, довольная и немного утомлённая (исключительно от волнений и бессонной ночи в море) укладывалась у него на плече.

— А куда ты собрался? — настороженно поинтересовалась, на всякий случай, заглянув Змею в глаза. — Или…

Мой рот тут же был закрыт поцелуем и только после Рон озвучил пояснение:

— Я счастлив, что ты со мной. Только свадебные хлопоты, кто их отменял? Ты будешь у себя в Лесном. Я готовить замок к твоему приезду.

— А там, в замке… — моя «больная мозоль», наложницы, снова всплыли во всей красе.

— Там у меня точно никого нет, не беспокойся, — спокойно отозвался Рональд, — поправляя мою прядь волос — И не будет. Только ты, клянусь!

— Так значит только что, — мне было приятно услышать его слова, но важная мысль, она не могла проскользнуть незамеченной! — ты предложил мне выйти за тебя замуж? Я правильно тебя поняла?

— Да. Но на сей раз, прошу тебя, если что-то себе надумаешь или что-то не понравится, не убегай. Поясни мне, твердолобому, что именно не так и где я неправ. И будь уверена, я вымолю у тебя прощение! — Змей с улыбкой поддел пальцем кончик моего носа. — Понятно?

— Договорились! Можешь начинать извиняться! — ответом мне был умопомрачительный поцелуй.

Спустя время, Рона позвали. А я спешно стала придумывать, чтобы надеть. В моём распоряжении остался замечательный сундук с вещами Рональда. И я подобрала для себя рубашку и штаны. Чтобы они не сваливались с меня, завязала на талии куском верёвки. Доберусь до сестрёнки и оденусь, как подобает леди. Сейчас же важно не сверкать голой попой.

С уходом Змея в моём сердце поселилась тревога. Поэтому едва последняя пуговица была застёгнута, я, босая, поспешила на палубу. Матросы с интересом провожали взглядами пассажирку. Но меня они не интересовали и не волновали. Здесь меня не будут делить, как трофей. Вежливое: «Здравствуйте!» для морян было вполне достаточно. Каждый был занят своим делом, меня же сейчас интересовал только Рон, который нашёлся рядом с капитаном на мостике.

— Леди, — низенький пожилой мужчина с весьма цепким взглядом (Клещ, так я его охарактеризовала) склонился и поцеловал мою руку.

— Знакомься, — Рон привлёк меня к себе, — это моя невеста. А этот морской волк, сейчас Змей уже обращался ко мне, — Северус, один из лучших наших капитанов.

— Княгиня! Очень рад, — «клещ» улыбнулся мне, обнажив отсутствие двух боковых зубов. И в голове тут же подумалось, раз кок — головорез, то вряд ли Северус окажется скромником по этой части. Да и слава морян всегда бежала впереди их самих.

— Что там? — поинтересовалась я у Рональда, уставившегося в подзорную трубу после того, как знакомство состоялось. Сама я видела очень маленькую тёмную точку, но что там такое понять пока ещё не могла.

— Власт, — с удовлетворением произнёс он, кладя мне руку на плечо и вручая трубу- Я уверен, это он и направляется в нашу сторону. Посмотри сама. То-то обрадуется!

Мой Змей оказался прав. Спустя какое-то время братик, едва ступивший на нашу палубу, обнимал меня так, что даже косточки трещали. Но я терпела, так некстати обливаясь слезами. Властик увёл меня в каюту Рона, и только там я с великой радостью узнала, что мой любимый наставник выжил. Важан, конечно, был не в самом лучшем виде, но главное — ЖИВОЙ!

* * *

Радомир Видар, Прибрежное княжество

Он смотрел на своё сокровище, шаловливого котёнка, который давно вырос и думал о странности судеб, переплетающихся в его семье. У кого-то из его окружения брак, дети и вся родня исключительно Рыси. У него же жена — человек, жена старшего сына — тоже, а вот младшая дочь являлась парой Змея. Причём если последние несколько лет Лёля отказывала Змею, да и вообще они не ладили, то теперь всё изменилось. Рональд почти не отрывал взгляда от девушки, даже когда общался с кем-либо. Дочь, в свою очередь, делала вид, что вполне независима, но находясь рядом с Чёрным, то осторожно клала ему на согнутый локоть руку, то дёргала за рубашку и тут же отворачивалась, отчего морянин расплывался улыбкой на лице и сразу же угадывал, кто виновник сего происшествия.

— Я что-то не знаю? — в открытую спросил Радомир, обращаясь одновременно ко всем присутствующим в гостиной: Властиславу, Ксении, Лёле и Рону. Владик в данный момент активно ёрзал пятой точкой по коленям деда, что впрочем, не мешало мальчишке листать книгу, а князю общаться с внуком.

— Князь! Я прошу руки твоей дочери! — тут же подскочил Рональд, обращаясь к самому Радомиру и к Власту, тут же притянувшему к себе Ксению. И старший из Видаров в какой раз поразился, насколько она похожа на мать, княгиню Ярославу. Эта мысль грела сердце оборотня, хотя будь девочка похожа на родного отца, ничего бы не изменилось. Когда-то, войдя в сердце князя Рысей, она прочно заняла там своё место.

— Неужели? — прищурился Радомир, ссаживая внука, которого позвала нянька, появившаяся по знаку Властислава. И то верно, мало ли что сейчас эта парочка может выкинуть. — А если снова дочь решит, что есть препятствия? Оль?

— Нет пап! — воскликнула Лёля. И смутившись, добавила тише, словно извиняясь за свои слишком громкие проявления эмоций, — мы с Роном уже всё обсудили.

— Не знаю, конечно, — с деланным сомнением протянул князь Радомир. — Надо с Ярославой поговорить, — подшутить над молодыми, которые не сводят друг друга глаз — одно удовольствие. Даже Власт затаил дыхание. Всё-таки столько лет они все ждали этого момента!

— Мама против не будет, — принялась уверять его Лёля, — вот увидишь! К тому же ты поехал меня спасать, а тут совсем другое. Да она только рада будет!

— Кхе-кхе — раздалось от дверей и все Видары, вместе с Чёрным повернулись в ту сторону. Там стоял доктор Фабиус, семейный доктор, прошедший с князьями и войны, и мирное время. Он зачем-то хотел привлечь к себе внимание. Вообще-то, лекарь жил в Лесном княжестве, но ради Важана приехал сюда, на побережье.

— Ну? Как он? — тревожно произнесла Лёлька, подскакивая к Фабиусу, но перед этим быстро прижалась к Рону. А детка-то всё-таки изменилась! Это отметили все, судя по их улыбкам. Она же ждала, когда разрешат навестить Важана и, похоже, этот момент настал.

— Можете навещать, — милостиво разрешил доктор, похлопав княжну по руке, — только по очереди, не все сразу.

— Я первая! — оповестила всех Оля и умчалась, предварительно бросив умоляющий взгляд на Змея.

— Ну, я тоже с ней. Извини нас, Фабиус! — произнесла Ксюша, с самым решительным видом отправляясь вслед за сестрой. От чего доктор только вздохнул и усмехнулся.

— Ну, так что? Всё-таки уговорил? — хитро поинтересовался Радомир, едва дверь закрылась, и в гостиной остались только мужчины рода Видар и Змей.

— Князь как всегда оказался прав! Ты и сам знаешь, она всегда была моей, — отозвался самоуверенный Рон. — Нужно было подождать.

— Но помучили вы друг друга знатно. Да и нас тоже! — быстрый взгляд на сына. Можно подумать, эта парочка не попортила друг другу кровь. — Свадьба дело хорошее, — князь, встал и подошёл к Змею, смотря в его чёрные глаза, — и я не против. Но что дальше? Как жить будете?

— Только ОНА, клянусь! — заверил Рон, прямо и честно отвечая Радомиру. И Видар не разглядел у него лжи. — Но…

Радомир приподнял вопросительно бровь.

— Но? — повторил Видар и никакого подвоха от будущего зятя он не ожидал. Наоборот, чувствовал, что у Змея самые серьёзные намерения и что-то очень важное на уме. Рона Князь давно изучил. Больше того, он относился к нему, как к сыну. А сейчас видел, как тот то и дело клал руку на ножны, словно неосознанно пытался получить подтверждение, что они не пусты.

— Я не оставлю безнаказанным похищение Лёли, — ответил Рон, сверкнув глазами, а Видар едва не расплылся в улыбке.

— Вот это правильно!

Они с Властом уже перекинулись парой слов по этому поводу. И если сам Радомир кораблей не имел, то старший сын, имевший выход к морю, намеревался начать топить драккары морян, а если удастся, то и редкие для островитян современные корабли. А уж желающих проучить зарвавшихся морян будет предостаточно.

— А что скажет твой отец?

— Он скоро должен вернуться. Пока всё подготовлю, а там приедет — обсудим. Прямо сейчас мчаться в замок смысла нет. К тому же у меня есть новости, которыми мы сможем воспользоваться. Будучи на острове, я встречался с недовольными правлением Орма. Они готовы мне помочь. Отец же… В последнее время мне кажется, что он сильно чем-то озабочен. Вот пусть и развеется.

На том и порешили. Как только Гарольд вернётся, Рон даст об этом знать и все снова встретятся, чтобы потом слажено выступить.

Сын с другом отправился в оружейную, а Радомир направился к Важану Верному. Ему девчонки наверняка все уши прожужжали.

Надо «спасать» друга. При мыслях о дочках на сердце князя потеплело. Он любил свою жену, детей, внуков. Каждый раз, когда кто-то из детей находил свою половинку, сердце Князя радовалось. Ведь чем его семейство больше, тем лучше. Каждый был обласкан щедрым князем и любой родственник знал, что Видары никогда не откажут в помощи.

По пути в лазарет ему встретился Фабиус. Тот только что отдал служанке наказ по поводу того, что та должна принести на ужин больному. Решил подождать доктора, с которым не раз участвовали и в войнах, и просто в столкновениях. Того самого, которого Власт сам на себе вынес и едва не погиб во время нападения морян. Всему семейству он был отличным лекарем. Радомир сделал знак, чтобы тот не торопился к больному. Ему с Ксюшей и Лёлей и так неплохо, в таком-то «цветнике»!

— Как он? — поинтересовался князь, — всё ли так с Важаном, как ты при всех рассказал?

— Отойдёт, — честно ответил Фабиус и, будучи человеком, с какой-то грустью произнёс, — везёт вам, оборотням. Заживает, как на… рысях!

— На них самых! — усмехнулся Радомир. — Ну что, пойдём! А то зазнается кошак от чрезмерного женского внимания.

— Этот может, — согласился доктор, а потом вдруг остановился и с какой-то задумчивой улыбкой по доброму спросил, — вот не пойму, что изменилось в нашей маленькой егозе? — Доктор знал Лёлю с момента рождения. Да и потом, взрослея, Рыська часто обращалась к доктору, жалуясь на ссадины на коленках. — И ведь виделись буквально неделю назад, а чувствую — не та! Неужели так повлияло пребывание у Змей?

— Замуж выходит она, — порадовал Фабиуса Радомир, — за Рона. Уговорил её наш Змей-искуситель! Лёлька парой Змея оказалась, самой что ни на есть настоящей.

— Да? А чего же они столько лет кругами ходили? У вас ведь, оборотней, всё проявляется рано! Достаточно только увидеть или унюхать свою пару. А у них… — слишком сообразительным выглядел эскулап, не иначе нашёл какие-то догадки.

И тут доктор закашлялся, словно чем-то поперхнулся. Но так как сухих булок, которые можно пожевать и прочего в руках человека не было, Видар решил подождать объяснения.

— Ну, чего это ты стал вдруг такой болезный? — пошутил князь и похлопал лекаря по спине. — Или есть что сказать? Выкладывай!

— Я тут подумал, — совершенно серьёзно кивнул Фабиус в сторону какой-то комнаты, оказавшейся пустующей гостевой, приглашая князя для приватного разговора. Радомир и без слов понял, что разговор не требует лишних ушей. — Помнишь, когда Рон укусил маленькую Ксюшу?

— Такое не забудешь, — разговор выходил презанятный, и оборотень проверил, нет ли кого за дверью. Но нет, коридор пустовал.

— А потом, княжне Ольге и другим детям из крови Ксении сыворотку мы творили, да прививали, чтобы дети от Змей иммунитет имели.

Радомир только кивнул в ответ, чувствуя, что что-то очень важное сейчас услышит.

— Так может это она, наша задумка, и сдерживала егозу от Змея? А тут такой стресс, её украли и… все такое?!

— Ты уверен?

— Нет, — отмахнулся Фабиус, тряхнув сединами, — но версия хорошая! Сам посуди!

— Думаю, ты прав, — согласился князь, покидая гостевую комнату вместе с лекарем.

Дальше Видар слушал эскулапа в пол-уха, мысленно возвращаясь к его словам. А что? В этом есть резон. Ну, разве нормальная Рысь смогла прожить вдалеке от своей пары столько времени, если бы её что-то не сдерживало? Змеи, те со своими тараканами в голове. Да и с наложницами под боком, в замке разлуку легче переносить. Хотя ему лично очень тяжело пришлось. Это князь на своей шкуре испытал.

Да и когда совсем невтерпеж этого не скрывал. Молодец, парень, оказался! Дал дочке определиться и выбор сделать! Накуролесили молодые, помучили друг друга всласть! Сам Радомир во время войны с Чёрными с трудом удерживался, чтобы не сорваться за любимой женой, которую отослал к отцу ради её безопасности и детей. Поэтому к версии Фабиуса стоило прислушаться. И судя по тому, как светилась сейчас Лёлька, глядя на своего гада чешуйчатого, тот нашёл к ней подход. Конечно, как отец, князь встреч до брака не одобрял. Но у оборотней, нашедших пару, всё гораздо сложнее. По себе знает! Да он и сам до сих пор при виде своей жены думает не о её нарядах и замковых делах, а как бы поскорее оказаться наедине и там… Так, что тут, как мужик мужика князь Чёрного очень даже понимал.

— В общем, думаю, даже дети у княжны могут иметь такой иммунитет от змей! Тут, конечно, изучать надобно! Проследить, понаблюдать…

— Фабиус, — остановился Радомир, мысленно осознав, о чём только что вещал ему друг-доктор, — какой иммунитет? Если дети рождаются по отцу. Не видать мне внуков-котят:

— Эх! Такую мысль на корню загубил! — с усмешкой покачал головой доктор и дальше пошли разговоры совсем на другие темы.

* * *

Ольга Видар

Папа приказал заложить карету, на которой я приехала сюда. На меня вдруг накатила тоска. Как это, не видеть Рональда целых непонятно сколько дней? Как смогу пережить без него хоть один день? И если ещё неделю назад подобное я бы перенесла, то теперь многое переменилось.

— Не переживай, скоро увидимся, — успокаивал меня оборотень, который сам постоянно находился рядом. И стоило мне даже уединиться ото всех в свою комнату, как Змей начинал нервничать (это мне братик рассказал, не забыв подмигнуть).

— Когда? — мои пальцы в его больших горячих ладонях словно утонули.

— Котёнок! — жаркие губы Рона накрыли мои, и какое-то время нам было не до разговоров. Его руки обняли меня, не желая отпускать, а сам оборотень даже в этом касании словно стремился передать, как любит и нуждается во мне.

— Мур! — в шутку отозвалась я, положив свою голову на плечо Змея.

— Я и сам не знаю, как буду без тебя. Главное, — Рон усмехнулся, а я встрепенулась, ведь в его голосе мне почудились расстроенные нотки, — ты жди меня. Не сбегай больше.

— А ты не заводи себе, этих… — мужские объятия стали крепче, а в глазах оборотня промелькнул немой укор. Знаю! Рон сам мне поклялся, что отныне я единственная для него. И пусть мне очень хотелось в это верить, но ведь из памяти так просто всё не выкинешь.

— Ну, Лёлечка, родная моя, я же сказал, что в моей жизни будешь только ты, — целуя меня за ушком, прошептал мой Змей. И затем вздохнул, грустно так. А мне стало капельку стыдно, потому что, несмотря на всю тяжесть расставания, промелькнула мысль — он ведь тоже будет скучать по мне, действительно будет!

— И я от тебя теперь никуда не убегу, — вздохнула, обхватила мужчину за талию и уткнулась в его грудь. — Даже к бабуле, как в прошлый раз.

— Я и туда за тобой приеду, — губы мужчины касались моего лба, а его тихий шёпот успокаивал. И хотелось слушать его бесконечно. — А потом возьму тебя за ручку и вместе зайдём в тот ювелирный магазинчик, что напротив дома твоего деда. И там выберешь те украшения, которые тебе понравятся.

— А откуда ты знаешь, что там такой есть? — я с непониманием уставилась в любимые чёрные омуты.

— Я приезжал туда к тебе несколько раз. Смотрел издалека, но окликнуть не решался, — Рон усмехнулся, одной рукой прикоснувшись к моим волосам, а второй по-прежнему удерживая в своих крепких объятиях. Он вообще постоянно обнимал меня, гладил или просто смотрел, окружая теплотой и лаская взглядом. Хотя если честно, я не отставала. Присутствие Змея в моей жизни стало более чем необходимо.

— Почему не решился?

— Ты ведь меня ненавидела тогда, — пояснил он. — Боялся снова услышать эти слова.

Я только вздохнула и приподнялась на носочках, стараясь стать выше:

— Даже если мы с тобой когда-нибудь поссоримся, — попросила, заглядывая в любимые глаза, — не уходи далеко, пожалуйста!

— Договорились! — пообещал мне Змей, снова подарив умопомрачительный поцелуй.

На следующее утро мы с папой направились в Лесное княжество. Рон же уехал в своё. И уже трясясь по пыльной дороге, я раздумывала о многом. В основном о том, как причудливо сложилась судьба. Вчера вечером, когда мужчины что-то обсуждали у брата в кабинете, а мы с сестрой и племянником гуляли, я решила выгулять свою Рыську и обернулась. Поначалу маленький Владик забавлялся, то пытаясь догнать меня, то дёрнуть за мой и без того короткий хвост. И в какой-то момент мальчику наскучило это занятие, и он сел рядом с Ксюшей, которая предложила ему почитать сказку. Я же, решив потренироваться, залезла на одно дерево, потом перепрыгнула на другое, затем на третье. И оказалась напротив окна Власта. Я не пряталась, но со стороны могло показаться, что подслушиваю. Хотя уходить-то не хотелось… И всё потому что речь зашла обо мне! О той самой прививке, которую когда-то мне вкололи с целью обезопасить от посягательств моего Змея. А потом в кабинете наступила тишина, нарушенная только тихим восклицанием брата: «Так вот из-за чего мы до сих пор не погуляли на свадьбе! Лёлька шарахалась от Рона не из-за своего характера и выходок Змея. А всего-то…».

Я предпочла не светиться лишний раз и попросту сбежала, не дослушав до конца столь занимательный вывод Власта. Всё равно папочка расскажет нам с мамой об этих умозаключениях, я-то знаю. Просто сейчас дел свалилось на него очень много.

А ещё я очень рада была увидеть Важана, пришедшего в себя. Конечно, никто не разрешил ему сейчас покинуть замок Властика и Ксюши, пока не настанут значительные улучшения. Но ведь это неважно! Главное, он жив и идёт на поправку!

* * *

Ольга Видар

А потом настали тяжёлые времена. Папа вместе с Властом и Роном отправился к Скалистым островам, взяли их в осаду. И длилось всё это не одну неделю, а почти два месяца. Даже произошли вооружённые столкновения! Но прав оказался мой Змей, среди морян Одноглазого были и недовольные правлением ярла. Они-то и способствовали внутреннему подрыву власти Орма.

Мы с мамой и Ксюшей (на время этой войны сестра с племянником приехала к нам) все глаза проглядели в ожидании вестей от наших любимых. И вроде бы всё шло хорошо, в нашу пользу, а волнение никуда не деть. А ещё я поняла, что на суше папа и брат — лучшие из лучших, а в море моему любимому и князю Гарольду нет равных. Рон написал мне в письме, что его отец очень изменился, словно соскучился по подобным заварушкам.

Но я скучала, безумно. По омуту чёрных глаз, по требовательным губам, которые дарили умопомрачительные поцелуи, по его нежным словечкам, от которых мурашки бежали по коже. Мне очень не хватало тех самых прикосновений любимого, от которых я плавилась, как свечной воск.

Верба Зимняя

— Изяслав, всё, я готова, пора уезжать, — проговорила ангора, стряхивая с колен невидимые крошки и вставая из-за стола.

Вот уже неделю, как они должны были отплыть. Но идя на поводу у собственного сердца, Верба попросила брата дождаться Гарольда. За это время она рассказала ему о себе многое, в том числе и о том, что дала согласие князю Чёрному стать его женой. Брат поздравил, порадовался и согласился подождать. Однако, это было несколько дней назад. Сейчас же леди-кошке казалось, что в последнюю их встречу она снова обманулась. Ведь чтобы Гарольд Чёрный, да не исполнил своё слово?! Этого не могло быть! Значит, не сильно-то ему и хотелось увидеть бывшую экономку своего замка.

— Не горюй, родная, — Изяслав положил свои изящные, но по-мужски сильные руки на плечи Вербочки, и притянул её к своей широкой груди, — он ещё пожалеет, тысячу раз пожалеет, что упустил тебя. Не будь я наследником герцога Зимнего!

— Слав! — слёзы, как плотина прорвались внезапно. И ведь за эту неделю ни одной капельки не вырвалось у леди, а тут на тебе…Наболело!

— Что, моя хорошая?

— Я люблю его! — всхлипнула ангора, замечая, как по куртке брата расплылось тёмное пятнышко от слёз.

— И мы тебя тоже любим. Очень! — заверил кот, уводя нежно любимую сестру из дома, — поехали! Родители сами рвались за тобой приехать. Но я с трудом, правда, уговорил их остаться.

За эту неделю наверняка мама весь берег истоптала. А папа делал вид, что для мужчины всегда найдутся дела в порту, но сам тоже крутился на пристани, выглядывая наш корабль. Все тебя очень ждут! Все так соскучились! Поехали!

Через несколько дней, проплывая вдоль берегов, принадлежащих сначала Чёрным, а затем Видарам, Верба случайно услышала разговор брата и капитана:

— Неспокойная обстановка нынче в море, — заметил капитан торгового судна.

— Проскочим? — Изяслав, красавец-блондин, надежда и опора отца, самый завидный жених герцогства, любимец и мечта многих женщин, был, как всегда, сосредоточен и внимателен. Верба откровенно любовалась братом. Как же она любила каждую чёрточку дорого лица, его ледяной и в то же время пронзительный взгляд!

Добротой и тактичностью Слав пошёл в маму. Только если та одаряла всех и каждого своей улыбкой, и от этого простой люд таял, с трепетом протягивая своих младенчиков для произнесения над ними добрых слов: «Герцогиня пожелала ему счастья!», то сын герцога Зимнего заставлял замирать сердца женского населения и желать его благосклонности даже без ответных чувств. Мужская же часть, отдавала должное уму и хватке молодого маркиза Зимнего.

— Почему неспокойная? Что случилось? — озабоченно переспросила Вербочка, прижимаясь к брату. Тот, заботливо накинул полу своей куртки на леди. Ветреная погода, долго ли простудиться…

— Что-то много кораблей нам стало попадаться, — ответил капитан, глубокомысленно подняв палец вверх, — не иначе моряне снова воюют друг с другом.

Сердце тревожно подпрыгнуло, и Верба тут же перевела внимательный взгляд на брата… Но безразличный взгляд Изяслава не выражал ровным счётом ничего, словно его глаза стали одним целым с Северным морем, таким же холодным и невозмутимым. Только вечером, оставшись в каюте вдвоём, он вдруг произнёс:

— Сестрёнка, я понял тогда на палубе, о чём ты подумала. Но война, дело неблагодарное. Всё может быть… Но только если он любит, то обязательно найдёт! Из-под земли достанет, горы свернёт! Я так считаю.

— Согласна, — отозвалась Верба, вкладывая свои ладошки в протянутые руки брата. Он прав, хватит пустых надежд. Нужна она Гарольду — найдёт, нет — значит, с неё довольно будет счастья видеть своих родных, быть с ними рядом. Думать о котятках она категорически себе запретила. Хватит с неё всех этих корыстных котов. А Гар… что ж, время покажет!

Маленькая ангора с огромной силой воли и большим сердцем всей душой желала Змею выжить в этой войне и всяческих побед, но ни разу не желала ему счастья с другой женщиной. Спустя неделю быстроходный фрегат герцога Зимнего, подгоняемый ветром, приблизился к родным берегам.

— Всё хорошо, родная! Смелее, мы дома! — шепнул на ушко Изяслав в тот момент, когда Верба была готова триста раз провалиться сквозь палубу от стыда и нахлынувших чувств. Папа и мама, сестрёнка, встречали её с величественностью, достойной королей. Но на любимых лицах было столько надежды, тревоги и ожидания… что едва трап коснулся корабля, ноги беглянки сами понесли вниз, навстречу горячим объятиям родных.

Гарольд Чёрный, спустя две недели, Скалистые острова

— Князь! — послышался голос капитана Морса, которого он скрепя сердце отправил вместо себя к Вербе, — я вернулся.

— А она? — Гар бросил напряжённый взгляд за спину своего капитана. Но нет, даже тени маленькой леди не легло на безжизненные камни. Не приехала.

— Её нет со мной, — опущенные плечи Морса символизировали виновность капитана. И Чёрный даже не понял, когда на его висках проступила чешуя, а лицо стало удлиняться, становясь пастью грозной и мерзкой рептилии.

— Поч-ч-чему? — прошипел Гарольд, трансформируясь и осознавая, что надо взять себя в руки и выяснить, почему ангора не приехала. Ведь он не знает всех подробностей. Именно поэтому прямо сейчас внутри его натянулась струной, грозясь оборваться светлая, но такая хрупкая нить его взаимопонимания с Вербой.

Или Верба передумала? Нет! Только не это.

— Стихия и стечение обстоятельств, князь! Сначала попал в шторм и нас сильно потрепало. Потом простоял в ближайшем порту с ремонтом. А когда прибыл к месту назначения… в общем, твоей Леди на месте не было, и её дом был продан. Мне сказали, белоснежный фрегат, за которым ты велел присматривать в прошлый раз, вышел в этот день из порта.

— Я всё понял, — излишне спокойно и невозмутимо отозвался Гарольд, возвращаясь к насущным проблемам. Хотя о чём это он?! Все проблемы уже решены. На Скалистых Островах вновь правит старый хозяин — он сам, Князь Гарольд Черный. Одноглазый больше не являлся ярлом. Вся власть на островах снова принадлежала ему, Чёрному. Старый правитель Орм, как настоящий Змей, погиб в драке на корабле во время крупной стычки. Его сын Ларс успел покинуть острова. Однако Гарольд хорошо знал, что гораздо севернее по морю, в землях ледяной Туле, у детей Одноглазого сохранились их изначальные владения. Именно туда и направился Ларс со своей сестрой Астрид.

Его сын Рональд оказался в равной степени мудрым, щадящим и дальновидным князем. Каким-то образом ему стало известно о маленьком сыне Ларса. Во время захвата основного острова, в плену оказались наложница и ребёнок Ларса. И в целях сохранения стабильности между Чёрными и Одноглазыми, Рон вернул сына отцу, заключив при этом договор чести морянина. Другими словами, никто никогда не подчинится Ларсy, если тот нарушит данное соглашение, главная цель которого — одна сторона получает ребёнка и его мать в придачу, другая — отсутствие притязаний на вновь полученные острова Чёрных детьми Одноглазого и их наследниками.

Гарольд был зол и вместе с тем полон решимости. Ему было неважно, в какую сторону дует ветер или сколько градусов за бортом.

Возвращение Вербы стояло на первом месте, даже возвысившись над стабильностью на островах. И ведь даже солнце стало более холодным без этой белой заразы!

Через несколько дней Гарольд, устало откинувшись на спинку безобразного кресла Орма (всё забывал выкинуть), обратился к сыну:

— Рон, кажется, мы победили.

— Похоже на то, отец! — согласился Чёрный-младший, — но ты ведь неспроста завёл этот разговор? Что-то случилось?

— Мне нужно уехать, — произнёс Гар, тут же спешно добавив, — ненадолго!

— Что-то произошло?

— Верба не дождалась, — пояснил Чёрный-старший и словно в оправдание ангоры добавил, — Морс попал в шторм и опоздал.

— Пап, не переживай! Поезжай, конечно. Всё у вас с ней наладится!

Последние слова сына Чёрный повторял, ступая на палубу. О них думал, просыпаясь среди ночи в каюте и выходя подышать свежим воздухом… Так и будет, никак не иначе! Даже у сына колоссальный сдвиг в отношениях с Лёлей Видар, а чего уж говорить о нём! Те двое — молодые и то через столько лет — вместе! А он с его-то опытом! Уговорит! Убедит! Украдет, в конце концов!

При мысли о Роне на сердце Гарольда потеплело. Из-за военных действий свадьбу молодых пришлось перенести на два месяца. И именно за этот срок Чёрный хотел успеть забрать свою кошку и вернуться. Вместе! Больше оставлять свою Вербу, где бы то ни было, он не собирался. Хватит! И без того пошёл у неё на поводу, разрешив дождаться брата. Вот, как чувствовал, надо было сразу забирать её домой!

Тяжёлые тучи сковали серое северное небо и Гарольд, привычный к холоду, поёжился. Вдалеке уже маячил берег, владения Зимних, и Чёрный нутром чувствовал, что просто не будет. Особенно теперь, когда он знал непростую историю своей ангоры, потерю её котяток, тяжёлую жизнь вдали от родного дома. Понимал, что наверное, первый раз в жизни, да ещё и для самой любимой, он не сдержал своего данного слова! Понимал, что её отец и прочая родня не слишком-то обрадуются такому необязательному жениху. И приложат максимум усилий, чтобы не отдавать в такие ненадёжные руки свою любимую дочь. Оставалось надеяться, что родители Вербы будут благосклонны к Чёрному Змею, когда узнают причину его задержки.

Основной порт герцогства ничем не отличался от десятков подобных, в которых бывал оборотень. Разве что взгляд то и дело искал кого-то в толпе, в надежде, что вот она, случайно оказалась здесь! В то, что Верба сама придёт его встречать надеяться не приходилось.

Гарольд разрешил команде сойти на берег, но так, чтобы к вечеру ноги морян стояли на палубе и, желательно, не сильно пьяными. Мало ли что… Вдруг его персона нежелательна в данном герцогстве… Капитана Морса он взял с собой, чтобы зайти в ближайшую таверну, перекусить и, как всегда, разведать обстановку.

— Ты когда-нибудь здесь был? — поинтересовался Гар, поёживаясь от пронизывающего насквозь ветра. Даже сейчас, в середине октября казалось, что вот-вот пойдёт снег.

— Приходилось, — отозвался Морс, запахивая на груди куртку. — Мы здесь надолго?

— Пока не разберусь с делами, — размыто разъяснил Чёрный, открывая дверь заведения. В нос ударил запах жареной картошки, копчёного окорока, пирогов, наваристой каши и ещё чего-то подгорелого. Но не избалованные неприхотливой стряпней своего кока моряне синхронно сглотнули, мысленно уже делая заказ.

Ели молча, по привычке присматриваясь и прислушиваясь к народу, заполнившему прокуренный зал. Многие из них были моряками.

Но были и местные. Потом Морс направился инспектировать местный бордель, в котором, как он выразился «давно не ставил свою отметку».

Змей же направился прямиком во дворец. Благо, что он находился в нескольких километрах от этого портового городка. Взяв напрокат лошадь и узнав, в каком направлении ехать, Гарольд отправился к НЕЙ.

Разлука и неопределённость в отношениях с ангорой вымотали Змея окончательно и гораздо сильнее, чем схватка с Одноглазым. И ему уже не думалось, какие слова он ей скажет, о чём попросит. Чего ему было ещё желать, если Вербы снова не было рядом!

Вдруг он понял, что его кошечка вечно ускользает от него! И это очень не нравилось собственнику-Змею. Это надо было срочно исправлять!

Через какое-то время Гарольд подъехал к огромным каменным стенам, окружающим массивный светло-серый замок. Стражники, долго и придирчиво рассматривали лицо незнакомца, представившегося князем Чёрным. Но всё-таки открыли перед ним кованные ворота.

Уже въезжая, Гарольд почувствовал, как часто бьётся его сердце, готовясь встретить свою беглянку.

Туда-сюда сновали слуги, озабоченные бесконечными делами. Иногда украдкой кто- то из них бросал взгляд на высокого черноволосого красавца незнакомца, но предпочитал сразу прятать глаза, ощущая, что от мужчины исходит опасность… и притяжение одновременно. Охрана, расположившаяся перед массивными каменными ступенями, снова пристально рассматривала князя, но на сей раз осмотр был краток.

— Я вас провожу, — предложил один из оборотней, жестом руки предлагая Гарольду следовать за ним.

Всё здесь было обычным для правителей: богатое убранство помещений, картины на стенах, скульптуры в коридорах, винтовые кованые лестницы, слуги, прилично одетые и имеющие вид такой важный, будто они сами минимум братья королю и кумовья министрам.

Сердце Змея в который раз сжалось, стоило подумать, как судьба сыграла злую шутку с его кошечкой, отправив, практически наивную, хрупкую, любимую и опекаемую всеми девочку в жестокий мир, лишив поддержки, достатка, заставив взяться за работу.

Лица, встречавшиеся Чёрному по пути, чем-то ему понравились: то ли открытостью, отсутствием лукавства, то ли потому, что они, эти лица, знали Вербу. И от последнего змейка-ревность шевельнулась в груди мужчины. Он так скучал по ней!

Оборотень из сопровождения что-то шепнул лакею, важно вытянувшемуся у дверей. Тот быстро направился доложить о прибывшем госте. В общем, уже изрядно перенервничавший Гарольд не ожидал увидеть в распахнувшихся дверях высокого светловолосого мужчину, удивительно похожего на Вербу.

И сердце замерло, пропустив удар.

Ведь там, за спиной герцога Зимнего, он увидел знакомый силуэт.

— Князь Гарольд Чёрный? — низкий бархатный голос оборотня отвлёк Змея от любимой. Она, в ослепительно белом платье, застыла, вероятно также не ожидала увидеть здесь его.

— Герцог, — правая рука Гарольда легла на сердце, — прошу принять меня!

— Прошу, — герцог Зимний жестом руки пригласил гостя в кабинет и сам прикрыл за ним дверь. А там…

Чёрный опешил, честное слово!

Верба и ещё одна девушка, удивительно похожая на неё, стояли рядом. Тут же был и Изяслав (его Чёрный уже знал), а также довольно красивая женщина, блондинка… тоже схожая со всем семейством!

— Герцогиня, — тут же учтиво поклонился Чёрный будущей тёще (он в этом нисколько не сомневался!). А потом повернулся к НЕЙ и её сестре, — Леди! Милорд, — это уже к Изяславу, отчего по губам молодого оборотня пробежала улыбка. Гарольд, конечно же, и бровью не повёл. Мало ли какие правила этикета он нарушил… Всего знать невозможно. Зато меч он по-прежнему держит крепко, как показала последняя заварушка!

— С чем пожаловали, князь? — подала голос герцогиня, блеснув белоснежной улыбкой. Глядя на неё, у Гарольда закралось подозрение, что не будь он в курсе кто входит в состав семьи герцога, решил бы, что это старшая сестра Вербы. До того семья буквально «совпадала» по многим позициям. Не зря говорят, что пары, прожившие вместе много лет, думающие и видящие в одном направлении, становятся похожи друг на друга. Ну а дети на них самих, само собой!

— Я приехал просить руки вашей дочери, — прозвучали слова Гарольда.

Какое-то время все молча разглядывали Змея, проделывавшего такой длинный путь и прямо с порога ошарашившего все семейство своим заявлением. Герцогиня и сестра Вербы смотрели на него с интересом. Изяслав и сам герцог — без тени улыбок и намёка на ответ. И лишь ОНА застыла, как прекрасная мраморная статуя. Это длилось какие-то секунды. Гарольд же не замечал никого и ничего. Смотрел только на неё и видел только её. Сердце стучало, как бешеное, ожидая ответа от любимой. Но чуда не случилось…

— Князь, — Гарольд нехотя перевёл взгляд на отца Вербы, успев увидеть тень усмешки в его синих глазах, — я так думаю, нам с Вами всё-таки следует поговорить с глазу на глаз?

— Как пожелаете! — отозвался Змей, наблюдая, как по жесту руки Зимнего все домочадцы покинули помещение.

— Не буду ходить вокруг и около, — отозвался герцог, едва услужливый лакей прикрыл двери за высокородной семьёй, — скажите честно, зачем Вам моя дочь? Женщин вокруг Вас много, обычаи морян лично мне знакомы.

— Мне нужна жена, а Верба как нельзя лучше подходит для этой цели, — ответил Чёрный, сухо сформулировав свою цель.

— Что же… откровенно… Мы с вами, по всей видимости, ровесники, — усмехнулся герцог, указывая гостю на кресло и присаживаясь напротив него, — поэтому не будем о высоком и сразу перейдём к сути. Мне, как правителю, безусловно, выгодно выдать замуж за вас дочь. Однако, как отцу… Я и моя жена слишком долго были лишены возможности созерцать своё сокровище рядом. А потому вынужден Вам отказать. И потом, что значит «подходит»?

Зимний словно потешался над ним, говоря такие правильные и вместе с тем «неверные» для него слова. А Гарольду же хотелось бросить все эти положенные разговоры. Хотелось, как мальчишке увидеться с НЕЙ, поговорить, всё объяснить, прижать к себе… и ни за что не выпускать из своих объятий.

И забрать с собой. Без неё он отсюда не уедет.

— Герцог, — отказ тяжёлой ношей лёг на сердце Гарольда, — я понимаю вашу реакцию как правителя и как отца. За свою дочь я бы убил любого, посмевшего заставить её заплакать. А посему прошу позволить озвучить причину моей задержки.

— Ну, извольте, князь, озвучивайте, — Зимний даже не улыбнулся. И внимательные синие глаза безотрывно следили за Чёрным Змеем.

— Я тоже отец, герцог. И как вы сами понимаете, дела детей превыше всего. Невесту моего сына украли моряне. Именно по этой причине мне пришлось задержаться. Но не стоит думать, что хоть на минуту забыл про Вашу дочь. Корабль, который я послал за своей будущей женой, попал в шторм и вынужден был встать на ремонт в ближайшем порту. Поэтому он прибыл с большой задержкой и её не застал. Я же, как только помог сыну, немедленно приехал сюда. Вот и вся причина.

— Причина, безусловно, уважительная, — синеокий оборотень взглянул на Змея без тени насмешки, — и я это понимаю. Но, повторяю, общества своей любимой дочери я был лишён долгие годы. А потому не намерен так просто с ней расставаться, и если говорить откровенно, выгодный брак можно устроить и здесь. Зато Верба всегда будет рядом с семьёй. Убедите меня в том, что Вы действительно достойны руки моей дочери!

— В таком случае я прошу пригласить Вербу сюда, — попросил Чёрный, решив, что и она должна знать правду о его опоздании. А вот какие чувства созрели в груди Змея, кто ж его разберёт?! Но эту белую заразу видеть хотелось ежедневно, еженощно и ежечасно. Ведь прикипел он к ней, от головы до кончика хвоста!

— Что же, будь, по-Вашему, — согласился герцог, — только помните, она моя дочь. И любое давление недопустимо.

— Не поймите меня неправильно, — слова, сказанные отцом Вербы, не понравились Чёрному, — но наш разговор с леди будет в Вашем присутствии. Поэтому судить о давлении будете не с чужих слов.

Змей не раз попадал в неприятные ситуации. Но сейчас сам себе напоминал шкодливого змеёныша, которого кто-то из старших решил воспитать. Только он уже давно вырос! И возвращаться домой без Вербы он не собирался. Нужна она ему, кошка своенравная! Поэтому сжал зубы и терпел.

Красивая и грациозная, она не вошла, а вплыла в отцовский просторный кабинет. Гарольд сглотнул, глазами пробежавшись по маленьким пуговкам, украшавшим не только лиф белоснежного платья, но и его рукава. Хотелось не только прикоснуться к ним, но и расстегнуть каждую, если хватит его терпения!.. А затем склониться к белоснежной груди… Но Змей мысленно приказал себе заткнуться, иначе его возбуждение станет очевидно отцу ангоры. Конфуз!

— Ты хотел меня видеть, отец, — произнесла Верба, бросая взгляды из полуопущенных ресниц в сторону Чёрного.

— Родная моя, — Зимний с грацией огромного ленивого кота приблизился к девушке. Но Змей прекрасно знал, что эта напускная ленца только для отвода глаз, — князь желает с тобой поговорить.

— Воля Ваша, отец, — согласилась Вербочка, а Чёрный только и ждал этих слов, а потому решил не медлить.

— Верба, я как и прежде, прошу тебя стать моей женой. И приношу свои извинения за опоздание. Знаю, мне нет прощения, но выслушай меня, пожалуйста, — Гарольд развернулся к своей ангоре и сейчас смотрел только на неё одну, — Рональд нашел свою пару и её украли моряне. Именно поэтому я вынужден был поддержать сына. За тобой отправил Морса, но он попал в шторм. В общем, прости меня. И не отказывай.

— Рон нашел пару? — удивлённо произнесла Верба, а змею показалось, что персонально для него прозвенели неземные колокольчики. Девушка неплохо ладила с сыном, именно за эту ниточку и уцепился Чёрный.

— Княжна Ольга его пара.

— Дочь Радомира? — «вклинился» герцог, позабыв, что здесь и сейчас он только наблюдатель.

— Да, его. Теперь вы понимаете, почему я не смог лично отправиться за Вербой, — слова на сей раз были обращены к обоим и к отцу, и к девушке.

— Надеюсь, её спасли? — с надеждой произнесла леди.

— Да, Рон успел, — не без радости за сына добавил Чёрный. Теперь бы и ему самому успеть. — Через два месяца у них свадьба. Поэтому зная о моих планах направиться сюда, князь Радомир просил передать, что будет рад увидеть вас на свадьбе своей дочери и моего сына. От себя добавлю, я тоже приглашаю всю Вашу семью на это торжество. Я так понимаю, что официальное приглашение, пока ещё не пришло, ведь так?

— Наверное, оно ещё в пути, — усмехнулся Зимний, с любовью посматривая на свою дочь и потирая руки. — Ну, радость моя, что скажешь.

— Пап, позволь мне переговорить с князем с глазу на глаз?

— Хорошо, родная. Только недолго, — дал своё согласие герцог и беззвучно удалился.

— Как же я по тебе скучал! — прошептал Змей стремительно заключая ангору в объятия, целуя её веки, нос, шейку. И слизнув выступившую солёную слезу, внимательно посмотрел в голубые глаза ангоры, — прости меня. Я снова тебя подвёл.

— Ты, правда, не мог приехать?! — прошептала девушка, едва оказавшись в объятиях Змея.

— Не мог, — тяжело вздохнул Змей, уткнувшись в волосы своей леди, вдыхая её запах, — пришлось выбивать с островов Орма. И теперь мне придётся довольно длительное время жить там, чтобы обезопасить побережье. Да и, как оказалось, соскучился я по островам. Ты согласна поехать туда со мной? Дом есть, даже два. Нужен комфорт — всё будет, что захочешь. Так что выбирай. Правда, если не захочешь на острова, будем жить в нашем княжестве.

— Мне всё равно где жить, — Верба слегка отстранилась и подняла на него свои удивительные глаза, — главное, рядом с тобой. Ну а к ветрам на островах мне не привыкать. Сам видишь, у нас здесь, северный ветер тоже частый гость. Удивительно, почему ещё не выпал снег.

— Тогда зовём твоего отца? — поинтересовался Чёрный. Хотя в этот момент он бы предпочёл заняться совсем другим — уединиться со своей леди, и желательно в помещении с большой кроватью и амбарным замком. Хотя можно и без этого удобства для разнообразия, главное, чтобы не мешали! И не смог лишить себя удовольствия впиться в любимые губы голодным поцелуем, говоря им о том, как соскучился и, обещая наверстать всё, что они пропустили в разлуке.

— Ну что, пообщались? — произнёс герцог, заходя в собственный кабинет.

На сей раз Верба стояла у окна, в то время как сам Гарольд на прежнем месте, неподалёку от дверей. Всё ведь прилично! Только ярко пылающие щёки дочери говорили о том, что здесь произошло несколько минут назад.

— Пап, я решила принять предложение князя Гарольда и…

— А скажите-ка мне, князь, — Зимний прервал речь своей дочери, обняв её одной рукой, — в каком статусе моя дочь, на ваш взгляд, должна покинуть нас? Вы ведь понимаете, дурная слава ей ни к чему.

— Конечно, жены! — ни на секунду не задумываясь, выпалил Гарольд.

Так и произошло. Спустя неделю к радости самих молодожёнов и к шоку герцогини (она хотела пышного празднества, а тут пришлось всё сократить из-за сроков) в храме Единого был заключён брак между князем Гарольдом Чёрным и леди Вербой Зимней, дочерью герцога, теперь уже княгиней Вербой Чёрной. И трудно сказать, кто из них в тот момент больше выиграл и был сильнее рад. А ещё через неделю из основного порта отошёл корабль, увозивший с собой князя морян и его молодую жену. Провожавших было много и в том числе семья самого герцога.

— Не плачь, душа моя, — произнёс герцог, обнимая за плечи свою жену, — мы, ведь на сей раз, её не потеряли. Наоборот, мы нашли себе достойного зятя! Смотри, какой прыткий, он просто вытребовал себе нашу дочь!

— И потом, мам, — сестра Вербочки нежно обняла герцогиню, — мы теперь знаем, где она живёт, значит, всегда можем заглянуть в гости! Вон Изяслав, он постоянно в море! Как-нибудь захватит и нас с тобой. Мы погостим у Вербочки, а на обратном пути братец вернётся за нами!

Чета герцогов смотрела вслед уплывающему кораблю. Они пока ещё не знали, что у Гарольда Чёрного уже была пара, а значит, собственных малышей их Вербе не суждено было заиметь.

Спустя несколько дней корабль Гарольда Чёрного медленно скользил, минуя знакомый фьорд Скалистого острова. И дело было вовсе не в погоде или в нежелании экипажа возвращаться на берег. Каждый находящийся здесь моряк знал, что капитан желает сделать приятное пассажирке корабля. Княгиня Верба Чёрная вот уже два часа стоит на холодном ветру, заботливо укрытая мужем плащом с меховой подбивкой не ради прогулки или плохого самочувствия. Она заворожено смотрела по сторонам. У маленькой ангоры перехватило дыхание от вида величественных серых скал, уходящих прямо в небо.

— Нравится? — с улыбкой поинтересовался Змей, прижимая к себе жену со спины. Как не уверяла княгиня, что она везде готова с ним поселиться, а дом есть дом! И всё-таки переживал Змей!

— Очень! — восторг сквозил в голосе Вербы, и она откинулась на грудь мужа, чем вызвала прилив счастья к сердцу Змея.

Маленькая, а сколько несла в себе радости для него!

А ночью случился конфуз. Верба решила, что спальней будет комната, которую когда-то занимал сам Гарольд. И он, в принципе, тоже был не против. Только дом есть дом, и ремонт даже ему требуется. Ради новой госпожи слуги завесили стены коврами, чтобы придать спальне уют и сохранить выдуваемое ветрами тепло. Однако стоило Чёрному склониться над женой, откинуть одеяло, чтобы полюбоваться её нежным телом, прикоснуться губами к высокой груди, скользнуть ладонью к бёдрам, бесстыдно развести её ноги, как вдруг на стене что-то хрустнуло, треснуло… И Змей едва успел прикрыть своим телом княгиню… Ковёр, аварской работы, свалился на кровать супругов, аккурат на спину Чёрного, словно предупреждая, что следить он должен не только за дверью спальни, но и на супружеском ложе. На другое утро вся обслуга дома только и обсуждала, как их князь со своей молодой женой слишком активно работал над будущим потомством. Но делились друг с другом очень осторожно, помня, сколь суров и быстр на расправу с болтунами Гарольд. Через неделю Змей выделил свободное время, чтобы показать своей жене соседний остров… там и поселились.

Светлый и просторный дом-замок Ларса чем-то напоминал современные материковые постройки, и это пришлось по душе Вербе, да и самому князю тоже. Просторный дом с большими окнами, через которые лился свет. А ещё здесь в каждой комнате находился камин, что делало дом комфортнее старого жилища Орма.