Глава 4

Властислав Видар

Ксюша, присевшая у колыбельки маленького сына, была, чудо, как хороша. А как иначе! Его пара — самая желанная, самая умная, самая добрая и красивая… И вообще тысячу раз «самая-самая», что для Видара соответствовало действительности. Власт любил свою жену всем сердцем. А когда приходилось покидать семью по делам княжества, то это самое сердце рвалось на части, пытаясь остаться с ней. И счастье для Зверя, что Ксения, дочь человеческой женщины, оказалась под стать ему. Сколько раз он возвращался в ночи, застав её, сидящей в мягком кресле у окна и ожидающего его приезда? А чуть более года назад, когда он был вынужден выехать для судебного разбирательства между городничим и известным аптекарем, он не находил себе места, переживая за жену. А возвращаясь домой, заметил всадника, скачущего ему навстречу. Ксюша почувствовала, что муж близко и сорвалась к нему. Это ли не доказательство, что парность, она скрепляет союзы не только между оборотнями! Люди тоже наделены глубокими и постоянными чувствам. Да и семья супруги по линии матери- тому прямое подтверждение.

— Уснул? — шепнул мужчина, целуя свою Ксюшу в макушку.

— Да, наконец-то, — улыбнулась молодая женщина, прижимаясь спиной к тут же обнявшему её мужу. — Слишком много внимания ему сегодня было, вот и разбуянился.

— Пусть привыкает. Княжеский сын всегда будет на виду у всех, — добавил Власт, зная это не понаслышке. — Кстати, как там Оля?

— Да совершенно непонятно. Я попыталась вызвать её на разговор, но в ответ лишь согласие.

— Странно, — согласился Власт, который вместе с супругой переживал за обоих- за друга и за любимую сестрёнку. — Хотя, может быть, её рысь попросту ещё не готова искать себе спутника.

— Или это не Рон? — предположила жена.

— Или это не Рон, — согласился Видар, запуская свою руку в декольте жены. Нежная кожа груди Ксении вызывала у него определенные желания и мысли, совершенно далекие от целомудренных. Он хотел её так же сильно, как это было и месяц назад и год и два…

Видар тут же восхитился другом и пожалел его. Ему ли не знать, что такое, быть вдалеке от пары. А Рон… он любит сестру и это достойно уважения.

— Ты сегодня снова уезжаешь? — прошептала супруга, справляясь с тем наваждением, что охватывало ее каждый раз, едва он с нежностью прикасался к ней. Впрочем, по-другому, оборотень просто и не мог.

— Это ненадолго, — пообещал Власт, — сейчас с Роном вместе съездим в одно место и вернемся.

Сюрприз для жены, он хотел показать его другу. Да и пара советов по безопасности от того, кто длительное время промышлял набегами, неплохо бы получить.

— Куда? — с видимым разочарованием протянула супруга, едва Видар убрал свою руку от её соблазнительного выреза.

Интересно, на что острее она среагировала, на убранную руку или его вынужденную поездку? Да он и сам был готов забросить всю эту затею с поездкой, лишь бы закрыться с ней в спальне, снять это мешающее платье. А еще воплотить с ней ту фантазию, что возникла у него в голове только что.

— На побережье. Дела безопасности. Хочу проверку своим устроить, а заодно прихватить с собой и Рона. Прости, родная, но Змей уже ждёт, — ответил мужчина, не назвав истинную причину и вместе с тем, не солгав ни в одном слове.

— Главное, скорее возвращайся, — попросила Ксюша. Она всегда говорила эти слова.

А он и не мог иначе. Только к ней и только с ней.

Ольга Видар

Мы ужинали с Ксюшей вдвоем. А маленького Владика няня накормила и унесла на прогулку около замка. А мужчины… они попросту где-то задержались. Да так, что я стала переживать за сестру. Она то и дело пыталась улыбаться, но взгляд постоянно задерживался то на виде из окна, то на двери.

— Ксюш, ну ее переживай ты так! Они скоро приедут, вот увидишь! — попыталась я подбодрить сестру. Хотя точно знала, успокоится она, только когда её муж вернется домой.

Я привыкла к подобному. Ведь и мама вела себя точно так же, поджидая папу, во время его поездок по княжеству. Порой он попросту забирал её с собой, чтобы не рвать им обоим сердца. Мотивируя это тем, что княгиня должна знать свои владения.

— Скорее всего, вернутся к ночи, — предположила она. А затем, чтобы хоть как-то отвлечь себя, поинтересовалась, — а где Важан? Что-то я сегодня его не видела. Уехать без тебя он не должен.

— А он отправился к Данко, по старой памяти, — ответила я, вспомнив весельчака и балагура из отцовской дружины. Когда-то он переехал вместе братом сюда, в Прибрежное княжество. Да так и остался, забрав собственную семью из нашего Лесного княжества.

— Понятно, — кивнула мне Ксюша. А после добавила, — ну что, может, прогуляемся перед сном?

— Согласна.

Еще час мы с сестрицей и малышом подышали свежим воздухом, поговорили о наших общих знакомых, а после разошлись по комнатам. Я направилась к себе, предварительно прихватив первый попавшийся любовный роман из местной библиотеки.

Свечи в канделябре горели ярко, и я придвинула его к себе, чтобы не напрягать глаза. Но спустя несколько минут поняла — это не моё. Сегодня у меня не было настроения, чтобы читать про чужие любовные переживания. Свои непростые чувства к Змею мешали следить за перипетиями бумажных героев. Рука сама потянулась к шкатулке, стоящей на туалетном столике. Той самой, которую подарил мне Рональд. Я снова приоткрыла крышку, заглянув внутрь своей маленькой сокровищницы. Нить золотого жемчуга мерцала, отражая блики свечей. Я положила её на ладонь, чтобы полюбоваться и заметила ответный блеск в зеркале. Красиво.

Как завороженная, я надела это украшение себе на шею. И… не понравилось. К домашнему платью никак не шла такая красота.

Повинуясь какому-то непонятному порыву, я сняла все лишнее, оставшись только в нижнем белье — в белых кружевных трусиках и таком же прозрачном бюстине… Мама всегда покупала себе только самое лучшее франкское бельё, к этому же приучила и нас с сестрой. Вновь придирчиво посмотрела на себя в зеркало… Ну что же… уже лучше!

Подумала… и… сняла с себя все, кроме нитки жемчуга… Такой я себе нравилась! Повертелась перед зеркалом, разглядывая себя с разных сторон… Интересно, как бы отреагировал Рон, если бы мог меня увидеть такой?! Я ведь ничуть не хуже той, что с монистом!

Потянулась… Как в ответ на мой вопрос за окном что-то упало…

* * *

Рон Чёрный

Он потерял счет времени, вышагивая по комнате…Нет! Не вышагивая. Рон метался из угла в угол. И всё почему? Потому что сегодня его звериная, да и мужская натура тоже заставляли метаться Змея по комнате.

Черный вместе с Видаром очень поздно вернулись с побережья. И Рональд не застал Лёлю, не смог перекинуться с ней парой фраз и поинтересоваться, понравился ли его подарок. Да и, наконец-то, просто увидеть, поймать её взгляд, мимолётную улыбку. Рон всегда безумно скучал пор своей Рыське, как бы далеко от нее не находился. И чем дольше длилась разлука, тем больше тянуло его к ней. Но пока все было более или менее терпимо. Интересно, когда наступит тот момент, что он просто не сможет жить без Ольги? Рональд этого не знал.

Но догадывался. Стоит только познать её как женщину, так любое расстояние будет не помеха. А находиться рядом со своей парой станет осознанной необходимостью, продиктованной самим его существованием.

Сегодня он увидел её впервые за полгода разлуки и понял, что ещё немного и это произойдет. Змей не сможет долго сдерживать себя и нарушит слово, данное Радомиру. Молчать, видя, как на нее смотрят проходящие мимо стражники. Замечать взгляды, украдкой брошенные на нее не только им! Терпеть это становились невыносимо.

Черный наспех поужинал и попрощался с другом. Переоделся и выскользнул из своей комнаты, все ещё сомневаясь в собственных намерениях. Но старая луна на мрачном небосводе подсказала — самое время приступить к выполнению задуманного. С того момента, когда он понял, что они не успеют к ужину и слишком поздно вернуться в замок, у Рональда была только одна мысль — любым способом увидеть свою Рыську. Посмотреть хотя бы одним глазком, как она распускает свою косу, расчесывает льняные волосы…

Комната Ольги находилась не слишком далеко от его собственной. На правах друга семьи Рональд тоже жил на хозяйской половине. Поэтому Змей решился. Он скинул одежду, подошел к приоткрытому окну, на котором, от легкого ветерка колыхались занавески. И, обернувшись, скользнул вниз, воспользовавшись тем, что стены замка не были гладкими, а разросшийся зеленый плющ стремился по ним ввысь. Рон втянул воздух, и, не заметив постороннего присутствия, пополз к той самой яблоне, на которой сегодня сидела его маленькая Рыська. Это дерево росло аккурат напротив её окон, доставая разросшимися ветвями до второго этажа. Как раз напротив ее комнаты.

Оборотень как завороженный смотрел на движения девушки, как она открывает шкатулочку, достает подарок… Нет, Ольга не скривилась, она немедленно приставила жемчуга к своей нежной шейке, и тень неудовольствия пробежала по её лицу. Неужели не понравилось?! Черный, будучи в змеиной шкуре, вдруг понял, что вспотел. И ведь быть такого не может, а, поди, же ты! Он переживал, примет ли она эти вещи, оставит ли себе…

Черный размышлял, а сам всё смотрел и смотрел. И не мог оторвать от нее глаз. Вот она отложила жемчужную нить и скинула свое платье… Конечно же, Родальд, сын ярла, князя, был лакомый кусочком. В его жизни было множество женщин и не все они были наложницами. Знатные морянки еще на скалистых островах предпочитали сами приходить к нему, чтобы заполучить сильное потомство.

Только Змей с детьми не спешил, однако, не отказываясь от соития. Уже, будучи на материке, в новом княжестве, богатые горожанки бросали на него взволнованные взгляды, а кое-кому везло и они проводили с оборотнем ночи. В процессе обольщения вещи женщин (если он успевал их заметить) были порой очень дорогими и изысканными, а они сами весьма искусными.

Но подобного с ним еще не было. Рональд как завороженный следил за каждым ЕЁ движением, каждым вздохом. Не отрываясь, смотрел на то, как она крутится перед зеркалом. Округлая девичья грудь, не слишком полная, но уже налитая, была спрятана в нежные кружева. А как аппетитно выглядела попка, по которой хотелось слегка шлепнуть и тут же коснуться губами. Рон боялся закрыть глаза и предаваться фантазия. Боялся пропустить хоть мгновение…

Однако это было еще не всё испытание для терпения Змея, приготовленное на сегодня. Его пара снова была недовольна.

Наморщила носик, глядя на свое отражение. Хотя он в корне был с ней не согласен — она совершенна! Но… Лёля сняла с себя белье и осталась только в жемчугах. Покружилась перед зеркалом, поворачиваясь к нему, то одним боком, то другим. Змей потянулся, чтобы увидеть больше, чем возможно с этого слишком далеко растущего дерева. Да и занавески изрядно мешали, то и дело, мельтеша перед глазами своим рисунком.

Падение было неожиданным и болезненным. А видение его любимой Рыськи, обнаженной, но в жемчугах, преследовало Змея до рассвета, не давая сомкнуться глазам оборотня дольше, чем на полчаса! И каких усилий стоило ему остаться в своей комнате, а не ворваться к ней в спальню…

Ольга Видар

— Ну, чем сегодня займетесь? — поинтересовался у нас с Ксюшей братец, стоило только мне присоединиться к ним за завтраком.

— Я хозяйством. Нужно пройтись по кладовкам, заглянуть в подвалы. А ты? — поделилась с нами сестрица своими планами.

— Если хочешь, составлю тебе компанию, — улыбнулся Властик Ксюше.

Я чуть не рассмеялась от этих слов. Едва успела спрятать улыбку, нарочно промокнув губы салфеткой. Ведь все время, пока брат говорил, он не сводил со своей жены глаз. И не просто взгляда, а того самого, теплого, наполненного нежностью и заботой. Да… Вот, что значит ПАРА!

Эх! Повезет ли и мне в семейной жизни?! Будет ли у меня, когда-нибудь такой же заботливый и любящий муж? Встречу ли я свою ПАРУ? Кто знает.

Сестра кивнула в знак согласия. Буквально расцвела от своей улыбки. А после она обратилась ко мне:

— Ну, а ты чем займешься? Хочешь, пойдем с нами?

— Нет уж, увольте, — вежливо отказалась я. Отчего-то я избегала внимательного взгляда необычайно молчаливого Змея. Он был сегодня сам не свой. И я не знала, чем это было вызвано. — У меня каникулы! Мне с мамой Лесного замка хватает! Так что Ваш меня не привлекает. Пожалуй, я лучше ножи пометаю или из лука постреляю. Не переживай, мне будет чем развлечься.

— Ну, развлекись, — согласился брат, хитро прищурившись. — Рон, будь другом, составь компанию Лёле? А то Важана я отправил сегодня по делам.

— С удовольствием, — только и ответил Черный, не глядя на меня.

Мишень была отличная. Можно сказать новенькая. Огромное чучело, наряженное в яркие лохмотья, было великолепно. И это «чудо» было привязано к забору, причем сидя. Я понимала, что все это — имитация врага в движении. Но все это выглядело так смешно, что вызывало моё непроизвольное хихиканье. Что отвлекало от точности попадания в цель.

Наверное, поэтому Змею быстро наскучили мои промахи, вызванные смехом. И он предложил сменить ножи и кинжалы на пистолеты. Конечно же, я согласилась! В родном Лесном замке мне редко приходилось пользоваться подобным оружием. И я не могла упустить такую возможность!

— Куда будешь ему метиться? — поинтересовался Рональд, поправляя заборное чучело.

— Мне все равно, — я передернула плечом, отгоняя наваждение. Сейчас мы находились вдалеке от всех построек. И запах трав был особенно силен. Даже мой человеческий нюх без труда определял медуницу от клевера. И хорошо, что это не те травы, которыми пользовалась наложница Рональда. Тот запах, на мой вкус, слишком тяжел. Сейчас же здесь гулял ветер, шевелил не только чучело, но и мои волосы, теребил юбку, то и дело обвивавшую ноги…

— А хочешь, я тебе помогу? — поинтересовался Змей с самым серьезным видом.

— А мне это надо? — задалась я вопросом вслух.

— Думаю, да, — ответил Черный, сделав пару шагов ко мне. — Во-первых, ты никак не сосредоточишься, а при стрельбе это просто необходимо.

— Понятно, — отмахнулась я. — Как и при метании ножей.

— Да, примерно так! — поддакнул мне Рональд. — Во-вторых, ты стоишь неправильно, — заметил он, подходя еще ближе и… прижимаясь к моей спине.

Я затаила дыхание, наблюдая, словно со стороны, как Рон берет меня за плечи, слегка разворачивает корпус, затем моя правая рука оказывается в его руке… Змей чуть наклоняется к моему лицу, чтобы его линия глаз оказалась наравне с моей…

— И вот так, видишь цель? Пусть это будет лоб чучела, — шепчет он мне на ухо, слегка коснувшись его своими губами…

Я закрыла глаза. Ничего, конечно же, не видя. Это просто умопомрачение какое-то, ощущать его рядом, такого горячего, такого желанного.

— Рон, — ответила я, судорожно вздохнув, — я не первый раз стреляю и не всегда мазала. — Позволь мне самой..

— Нет, — как-то глухо отозвался Змей, придерживая меня одной рукой за талию и прижимая к себе, — сначала я все объясню, а потом ты попробуешь. Помнишь, как на уроках. Два учителя рассказывают одинаково, но одного понимаешь, другого нет.

— Рональд Черный, — моя усмешка вышла несколько кривоватой, но да он все равно ничего не видел, — я прекрасно всё понимаю. Но я уже большая девочка и с учебой завязала. Все что нужно и даже сверх того, закончила прошедшей весной. Разве что продолжу заниматься рисованием.

— Тебе пригласят нового учителя? — поинтересовался он, скользя свободной рукой по моей правой кисти.

Как-то не так мне представлялась постановка рук во время стрельбы.

И мне нестерпимо захотелось бросить этот самый пистолет и повернуться к нему, взглянуть в эти черные, бездонные глаза. Пусть бы после они полыхнули на меня гневным золотом… но я бы прикоснулась к его губам, деля одно дыхание на двоих…

* * *

Рональд Черный

За столько лет Змей так привык быть в стороне и наблюдать за ней порой издали, что теперь растерялся. К тому же он подумал, что Власт не одобрил бы этот его поступок… Но Рон не смог удержаться. Видеть, как тонкая юбка облегает стройные ноги, смотреть, как Оля убирает непослушную прядь волос со своего лица…Это было выше его сил!

Он буквально млел, позволив себе впервые поцеловать ЕЁ. Не как шаловливого котенка и забавную девчушку, с которой было приятно провести время, пошутить, покружить в объятиях, обнять и чмокнуть в щечку. Но к которой его тянуло так, что не было никаких сил противится этому притяжению. Нет. Сегодня, сейчас, в этот момент он прикоснулся к ней осознанно. И даже более того — это были совсем другие эмоции и чувства. Змей думал о её нежном теле, об идеальной линии груди, бёдер, что прижимались к нему в данный момент и не хотел себя останавливать…

Рон ели-ели сдержал стон и поцеловал макушку любимой. Легко, невесомо, словно бабочка, коснувшаяся её волос.

— Нет, не нового, — ответила Ольга, поёрзав.

Вот после этого Рональд вынужден был отодвинуться от девушки. Он боялся вспугнуть свою Рыську. Боялся, что она поймет, у него в данный момент вовсе не дружественный настрой. Совсем не дружественный…

— То есть? — прохрипел Черный, а после прокашлялся и окончательно отодвинувшись от своей Рыськи. Ему даже пришлось присесть на рядом валяющееся бревно, чтобы она не заметила, как сильно он её хочет.

— Бабуля Ксения пригласила меня к ним пожить, — пояснила Лёля, снова целясь. — Ура! Я попала! Рон! Я попала!

— Пожить? — нахмурился Змей, — для чего?

— Как зачем? — воскликнула девушка, — учиться. У них открылась школа одаренных детей. И дед зачем-то показал тамошним профессорам мою работу.

— И что? — спросил Рональд, стиснув зубы, делая над собой неимоверные усилия, чтобы не напугать Ольгу. Его клыки стали удлиняться, да и тело вот-вот могло начать деформацию. Известие о возможном отъезде девушки оборотень воспринял, как угрозу своей паре и себе лично. — Зачем туда ехать? Разве тебе здесь плохо? Или учителя тут менее грамотные?

— Здесь? — она передернула плечиком и как-то подозрительно сузила глаза, взглянув на самого Змея, — а мне просто замечательно здесь!

— Вот видишь! Да и потом, сама подумай, — начал уговаривать её Черный, — там ведь в основном люди. А ты — оборотень! Ты растешь, развиваешься, — мужчина с трудом удержался, чтобы руками не показать изгибы идеальной фигуры Ольги.

— И что? — медовые глаза любимой напряженно смотрели на него, — я разве дефектная? Или от меня будут шарахаться?

— Нет! — слова вырвались у Рона слишком громко и он прислушался. Все спокойно. Рядом никого нет, — я не о том! Тебе необходимо постоянно оборачиваться. Нужно, чтобы ты была под присмотром.

— Ты о чем? Может, ты имеешь в виду молодых людей, которые будут строить мне глазки? Какая разница кто они? Замуж все равно я хочу выйти только за любимого!

После этих слов на сердце оборотня пролилась капля целебного бальзама… Но ровно до тех пор, пока она не продолжила свою речь.

— И мне без разницы кем он будет человеком или рысью, — сказала Ольга.

Рон с трудом удержался, чтобы не схватить эту девчонку и не тряхнуть её, как следует за плечи. Какая Рысь, девочка?! Если твоя пара — он, Змей. И он сейчас рядом с тобой! Но Рональд решил взять себя в руки. Всё-таки он гораздо старше этой взрывной девчонки. Хоть и повел себя сейчас как её ровесник.

— А для тебя есть разница, за кого выйти замуж? — как бы полушутя поинтересовался оборотень. Но на самом деле в этом вопросе скрывался глубокий смысл.

— Да я вообще пока не планировала выходить, — ответила Рыська, улыбнувшись и похлопав его по плечу, — рано мне ещё! Погуляю, а потом посмотрю. Может, кого и встречу.

Наверное, все в мире боги ополчились против него. Сейчас она, его пара, вела себя, словно взбалмошная девчонка, которая сама не знает, чего хочет. И вообще такие фразы обычно говорят парни! Но с другой стороны, Рон подумал о том, что Лёля не зациклилась на своих блохастых котах, а значит и у него есть шанс.

И можно было бы поиграть с ней, как кошка с мышкой… Именно так, как он привык, чтобы заинтересовать собой понравившуюся девушку. Но отчего-то с Ольгой поступать так не хотелось. С ней он так поступать не хотел.

— Твое право, — согласился Черный, широко улыбнувшись. — Продолжим?

— Да, пожалуй, — ответила Рыська, улыбнувшись с каким-то вызовом в глазах, — и вот увидишь, я не промажу!

— Тогда может быть пари? Победитель получит все, что ему захочется! — озвучил Змей, мысленно добавив; «Знала бы ты, моя непоседа, чего именно мне хочется!»

* * *

Ольга Видар

— Э… — честно сказать, я опешила. Он о чем? А у самой в голове промелькнула шаловливая мысль: «Знал бы ты, Змеище, чего у меня на уме! Во-первых, всех твоих лахудр — вон! Во-вторых, ты сейчас же приближаешься ко мне, кладешь свою руку на мою талию и ты продолжишь шептать мне на ушко…»

— Боишься? — усмехнулся этот нахал, — правильно делаешь.

— Вот ещё! — фыркнула я, — было бы чего.

— Тогда принимаешь условия пари? — мой любимый Змей-искуситель прокрутил пистолет на пальце, словно играя им.

— Сначала озвучь свое желание, Рон, — усмехнулась я, осознавая, что собственные желания озвучить ему я не смогу. Не хватит смелости.

— А что с тебя взять? — делано нахмурился Черный и осмотрел меня с головы до ног. Но взгляд у него при этом потемнел.

Конечно же, в жар меня не бросило, и даже не закружилась голова. Но сердце бешено застучало, когда Рон остановил свой взгляд на моих губах. Словно он чувствовал, чего именно мне бы хотелось.

— Хочешь, могу нарисовать тебе все, что пожелаешь, — предложила я первое, что пришло в голову. Зачем это ему? Какой рисунок? Просто предложила и все. Мне же, как минимум, хотелось повторения «урока стрельбы», но чтобы непременно мой учитель был рядом и шептал на ушко, как правильно целиться, а лучше… как правильно целоваться. Потому что мой опыт в этой области был минимальным. Всего-то пару раз с самыми смелыми оборотнями их Лесного княжества. Почему смелыми? Потому что папин кулак и княжеский взгляд, пронзающий всех насквозь, незримо присутствовал за мной даже в наших молодежных посиделках.

— Нет, так не пойдет! — категорически заявил этот чешуйчатый соперник по стрельбе, — твои рисунки у меня уже есть. К тому же, ты ведь не жадная, еще подаришь их и не раз… Надо что-то такое, эдакое…

— Ну не знаю, — фыркнула я, — что у нас с тобой может быть необычного?

— Ну… хотя бы поцелуй! — озвучил этот нахал, а я чуть не подпрыгнула от радости, едва скрыв улыбку, — идет?

— Согласна, — ответила я и мысленно дала себе подзатыльник. Слова прозвучали как-то слишком быстро. Леди быстро не соглашаются… они как дуры стоят и мнутся. Словно ждут, пока мужчина передумает.

— Ну, вот и славно, — осклабился Черный, — кто и куда будет целиться? Выбирай!

— А моё желание? — возмутилась я. Нет, каков нахал! Свое-то он озвучил, а как же мое?

— Ну, говори… Хотя какая разница, Оль, — заявил Черный, — ведь все равно проиграешь.

— Я? Да не за что! Вот посмотришь! Значит так! Если выиграю я, то ты…

В голову лезли всякие глупости. От пробежки Рональдом голышом по этому полю, до кукареканья под столом во время ужина. И ничего более стоящего. Я вздохнула. Кажется, сегодня Рон действовал на меня как-то неправильно, напрочь отупляя и оглупляя.

— Если проиграешь ты и не попадешь, то… во время ужина залезешь под стол и что-нибудь споешь нам! Идет? — поинтересовалась я ехидным видом, прекрасно понимая, что Черный стреляет лучше меня. И это осознание вызвало какую-то сладкую дрожь в моей груди. Заставляя желать собственного проигрыша.

— Договорились. Я выбираю мишенью глаза. Сначала правый. — предложил Рон. — Ну, а тебе просто достаточно попасть в голову.

— Какой ужас, — пробормотала я, осознав, что мы так усиленно обсуждаем. И хорошо, что это всего лишь чучело. — Хорошо! Я согласна. У тебя глаза, у меня голова.

Бах! Выстрел прозвучал, едва я успела прикрыть свой рот. Бах! Второй раздался следом, в то время, как сам Змей продолжал стоять в полуоборота ко мне и словно лениво посматривать на эту импровизированную мишень. Я подошла к многострадальному чучелу и моргнула, поняв, что оба глазика у него отсутствуют. Жуть.

— Попал? — усмехнулся этот черный нахалюга.

— Почти, — созналась я, приближаясь к оборотню. — Давай пистолет, теперь моя очередь тебя удивлять.

— Попробуй, — перезарядив, он отдал мне оружие.

Я прицелилась, даже для верности прикрыла сначала один глаз, затем другой, повела плечами, пытаясь найти оптимально-удобное положение. Затем нажала спусковой крючок. Грянул выстрел, я, конечно же, попала в эту голову-шар. Пусть пуля слегка задела чучело, только надорвав его «щеку», но это уже мелочи. А они не оговаривались.

— Я попала! Я тоже попала! — не без гордости прозвучали мои слова. Так то! Я радовалась и прыгала, как маленький котенок, не желающий брать себя в руки. Леди так себя не ведут!

— По касательной, — согласился Рон. — Что ты хочешь, чтобы я еще ему отстрелил? Давай, рядом их положу?

Я не успела озвучить свое желание. Змей по-прежнему смотрел на меня. А вот его рука, она словно жила своей жизнью. И появилось подозрение про скрытый третий глаз у Черного… Конечно же, обе пули легли ровно на фалангу выше прежних. В ответ я, молча, упрямо не желая проигрывать (поцелуй это здорово, но моя победа для меня тоже не менее важна), заняла исходную позицию и прицелилась…

Виноватым в моем промахе считаю резкий порыв ветра, колыхнувший этот самое чучело, которое словно нарочно уклонилось от моей одной единственной пули. Прикажу его выпотрошить или сжечь!

— Ну что, — усмешка Рональда была какой-то странной и непривычной. Неправильной, я бы сказала. — Проиграла — плати.

— Да без проблем, — огрызнулась я и облизала губы. На что Змей перестал улыбаться и практически бесшумно приблизился ко мне.

Его поцелуй был очень осторожным, изучающим. Но на меня он произвел ошеломляющее действие. Я никогда еще не целовалась… Нет! Не совсем верно. ТАК я никогда еще не целовалась! Это было фантастически. Губы Рона оказались очень мягкими, а приятный запах не отпугивал, наоборот, я не могла им надышаться. И тем неприятнее оказалось разочарование, когда ровно через пять секунд Черный отпрянул от меня, задев слегка по носу согнутым пальцем:

— Всё, достаточно! Ты честно расплатилась. Ну что, стреляем дальше? — продолжил Змей, то и дело, посматривая на мои губы.

И я облизнулась, словно они были испачканы в молоке. Обычное дело для маленьких оборотней. Но я выросла, да и молока рядом не наблюдалось. Теперь я точно понимаю, когда говорят, что с возрастом вкусы меняются… А Рон как-то шумно выдохнул, заметив мои действия, и тут же отвернулся.

Мы еще постреляли. В результате я ему проиграла ровно два поцелуя. И мне было вовсе не обидно, ведь надо признаться, целоваться этот гад чешуйчатый умел.

Только оба раза мы ограничивались целомудренным соприкосновением губ. Я, может быть бы и хотела углубить поцелуй, сделать его более чувственным, только гордость не позволяла. Однако и на моей улице случился праздник. Рональд наконец-то проиграл. Он должен был попасть под пробитые глазки чучела, только следа от одной пули мы так и не нашли.

— Да! — закричала я, стукнув локтем о приподнятое колено, — есть! Ты проиграл! Пуля прошла мимо!

— Княжна ошибается, — ухмыльнулся этот соблазнитель невинных рысек. — Просто глазницы этой мишени настолько пробиты, что пуля, как и прежние, прошла насквозь. Но по старой траектории.

— Рон! Умей проигрывать, — продолжила я не менее воинственно, все-таки мысленно признавая, что в его словах есть разумное предположение. Но ведь следа-то от пули нет.

— Договорились. С меня песня! — как-то слишком невесело произнёс Змей и сбежал.

Вот так, прямо взял и сбежал. Оставив меня одну. И что это было?

Я осмотрелась, хотела было подойти к чучелу, а потом махнула рукой и побрела к замку. Мне не давала покоя вся эта тренировка. Мысли то и дело возвращались к рукам и губам оборотня, нежно прижимающим меня к себе. Наше пари переросло в другой урок, на котором Рон учил меня правильно целоваться… И пусть я немного нафантазировала, возможно, в действиях Змея не было ничего обольстительного. Но как-то слишком бережно он все делал, словно я для него не просто сестра его друга, а ценный клад. Сказки, конечно же. Никак иначе. Но мечтать же не вредно?

А вечером был какой-то торжественный ужин. Я даже засомневалась в честь чего он? Неужели Рональд собирается домой и это вечер — прощание. Но нет. К счастью, ничего подобного. Как оказалось, моя сестра просто решила отметить хороший день в нашей компании.

Ну, а кто же против? Я, так просто ЗА!

Я пол вечера посматривала на Рональда, чем вызвала любопытство со стороны сестрёнки. И улучшив момент, когда мужчины увлеченно беседовали на какую-то малопонятную мне тему, сестрёнка как-то хитро подмигнула и наклонилась к моему ушку:

— Оль, а ты заметила, — произнесла эта голубоглазая хитрюга, — как Рон сегодня особенно хорош?

— Да? — я расплылась в ответной улыбке, бросив взгляд на чешуйчатого гада, — заметила. Именно сегодня он действительно великолепен.

— Ну и что ты про это думаешь? — продолжила моя любимая Ксюшечка, не догадываясь, что именно в данный момент творится в моей голове.

— А ничего. Жду. Он мне кое-что должен, — сообщила я ей, переходя на шепот. Но мои слова были услышаны мужчинами.

Властик удивленно приподнял правую бровь, а вот Рон… Он все понял.

— Должен? — удивилась Ксюшка, — вы что, заключали пари? Стреляли на деньги?

— Нет, не на деньги. Но кое-кто мне проиграл, — отозвалась я, одновременно наблюдая, как Рон снимает свой кожаный черный жилет, аккуратно вешает его на спинку стула. И я не могла еще раз не отметить, что этот Змей-обольститель действительно был необычайно хорош. Тут я полностью солидарна с Ксюшей, сегодня он выглядит потрясающе!

— Интересно, друг, — ухмыльнулся братец, повернувшись к Змею, — в чем ты дал слабину?

— И мне интересно, — добавила Ксюша, рассматривая нас обоих.

— Сейчас все увидите, — отозвался Черный, пройдясь по столовой, словно что-то выискивая или прикидывая.

Он что-то шепнул вмиг подскочившему к нему слуге. И уже через пять минут в его руках красовалась гитара. Мне хотелось прыснуть от смеха со словами: «Под столом, с гитарой? Романтично!». Но вовремя промолчала, о чем потом не пожалела.

Пока Змей налаживал инструмент, сестренка подвинула свой стул к своему мужу, положив ему головку на плечо. И оба они с интересом взирали на Змея, ожидая, что он запоёт.

— С чего начать? — поинтересовался Черный у нас.

Я ничего не ответила, потому что конечно знала, что Рональд поет и даже слышала когда-то. Но воспоминания остались какие-то смутные, неясные. И что он предпочитает исполнять, не имела ни малейшего представления.

— Оль? Ты же выиграла, — подсказала Ксюша, — ты и заказывай.

— Ты хозяйка, — выкрутилась я, — уступаю это право тебе.

— Не спорьте, — с улыбкой прервал нас брат, властно положив свою руку на плечо жены. — Рон, начни с того, что ты исполнял в прошлый раз. Помнишь, мы тогда втроём сидели на берегу моря?

— И картошку пекли в золе, — мечтательно добавила Ксюша, теснее прижавшись к Власту. Как-то это выглядело очень мило, что я невольно улыбнулась и порадовалась за них, любимых моих Видаров Прибрежного княжества.

Слова полились, а меня словно пригвоздили к стулу. Этот голос… он волшебен! Какое там пение под столом…Не надо этого!

Рон исполнил проигрыш, а потом еще один…Словно он не справился с какими-то внутренними переживаниями, а может быть и просто пропустив нужный аккорд.

Мои глаза были на мокром месте, когда Змей произнёс последнюю фразу. Мне постоянно казалось, что он не сводил с меня своих глаз, пока пел. Но стоило посмотреть на него, как я убеждалась, что это не так. Зато Ксюша сидела, окруженная надежными руками мужа, нежно обнявшего её.

А потом Рональд пел еще и еще… Про непогашенный костер и про морские дали, что манят свободолюбивого Змея, про темные ночи, полные звезд и опасностей, если ты один в пути… Я заслушалась… Но готова была слушать еще и еще! Моя сестра заснула на плече Властика. Ему было жаль будить её, но иначе никак.

— Ну что, мы пойдем? — спросила проснувшаяся Ксюша. И, словно извиняясь, посмотрела на нас.

— Спокойной ночи, — ответила я, натянув на плечи тонкую шаль ручной работы. Её Ксюше подарила Марфа, наша нянечка. И пока я не дома, сестрица с удовольствием поделилась со мной вещами.

Маленький Владик уже давно спал в своей кроватке, а его родители сидели здесь с нами. Но ведь и им хочется побыть наедине, вдвоем. Я проводила Видаров влюбленным взглядом и переключилась на Рона. Змей выглядел непривычно:

— Ты тоже спать? — спросила я у него, даже не стараясь скрыть своего сожаления. Мне хотелось посидеть с ним, хотелось продлить этот чудесный вечер.

— Нет, если ты не возражаешь, я бы еще посидел с тобой, — ответил Рональд к моему удовольствию. Его пальцы снова коснулись струн, и заиграла мелодия. Нежная, тягучая. Заставляющая мое сердце плакать. Я обняла себя, осознавая, что готова вечно сидеть вот так так, рядом с ним, у камина. И слушала бы ночи напролет, как Рон играет, только для меня одной.

— Может быть, прогуляемся? — предложил Черный, отложив от себя инструмент.

— Пойдем, — согласилась я. Уже было поздно. И, несмотря на то, что мне было так хорошо, в сон все-таки клонило. А так, у меня будет возможность подольше побыть с Роном. — А куда?

— Куда захочешь. Можно прогуляться по саду. Он здесь такой большой. Твоя сестра на славу постаралась! Мне до такого еще далеко.

Мы вышли, постояли на крыльце. На темном небе светила яркая полная Луна. Кто-то очень щедрый позволил звездам рассыпаться по небу и светить, посылая на землю свои яркие силуэты. А затем мы двинулись по каменным извилистым дорожкам, периодически останавливаясь, чтобы полюбоваться тем или иным видом. У бабули в Тарсмании и парк, и сад подсвечивались, а здесь нет.

Здесь это было ни к чему, ведь половина населения вокруг — оборотни. И в звериной ипостаси они видели лучше, чем в человеческой, даже ночью.

— Ты не обиделась, что я не до конца выполнил твое условие? Ну я же не залез под стол? — поинтересовался Рональд, а я не стала поворачивать голову в его сторону. Мне казалось, что он улыбается. Ведь отлично понял, что его пение произвело на меня сильное впечатление. Это было изумительно!

— Нет, что ты! — отозвалась я, остановившись и повернувшись к нему, — это было здорово!

— Ну, так! Я старался! — прервал меня этот нахалюга, сверкнув своей белозубой улыбкой.

— Но не переживай, — слова сами полились из моего рта, — в другой раз точно споешь под столом. Я прослежу.

— Язва! — усмехнулся Рональд и снова двинулся вперед.

— Кто бы говорил, — буркнула я, понимая, что на мою остроту Змей явно не купился. — Ой! — пискнула я, случайно споткнувшись обо что-то.

Тут же, по своей звериной привычке выставила руки вперед, приготовившись упасть на «лапы»… Наверное, случись это на самом деле, то я бы разбила и руки в кровь. И, несмотря на быструю регенерацию, это было бы довольно болезненно. Но сильные руки Чёрного тут же подхватили меня, не дав упасть.

— Осторожнее, — произнёс он как-то полушутливо, разворачивая меня к себе. Но его голос дрогнул, — так ведь и упасть можно.

— Можно, — тихо подтвердила я, ощущая, как от его рук шло тепло. Змей все еще не отпускал меня, держа за предплечья. И этот огонь от его ладоней распространялся везде по моему телу, даже в груди, нарастая, словно кто-то подбросил в костер охапку сухого хвороста.

— Э… в общем… спасибо! — произнесла я нарочито бодрым голосом, который вот-вот грозил сорваться.

— Не бойся, — прошептал в ответ Змей. И хоть он стоял спиной к блестящей луне, я увидела, как сверкнули его глаза, как сам Рон склонился ко мне. — Если захочешь, ты только скажи… — прошептал он, — и я всегда буду рядом. Не дам тебе упасть, не дам даже капелькам дождя упасть на тебя… только скажи.

— Что сказать? — прошептала я, по-прежнему смотря в его глаза, как завороженная. В горле вдруг все пересохло, дыхания просто стало не хватать. И я судорожно вздохнула… А Рон тут же поймал мой вздох, накрыв своим ртом мой.

Наверное, я сходила с ума, когда его руки блуждали по моей спине, пока Змей, словно голодный, впивался своими губами в мои.

А я… я растворилась в той нежности, с которой Рон, периодически отстраняясь, смотрел на меня. Так не бывает?! Может это был просто какой-то сон, наваждение? Но я не хотела просыпаться.

— Лёлька, Лёлечка! — прошептал он в который раз, — ты даже не представляешь, ЧТО для меня значишь. Милая моя, хорошая моя…

— Что? — спрашивала я, пытаясь отвечать ему поцелуями, пусть и не столь умелыми, иногда касаясь его губ язычком. Кажется, оборотню это оооочень нравилось.

Когда я оказалась на его руках? Не знаю. Ведь все, что происходило между нами, никак не укладывалось в моей голове. Но это было так сладко… Всё моё существо тянулось к Рону, желая отдаться ему здесь и сейчас. Он не спускал меня с рук, едва мы зашли в замок, не дал подняться самостоятельно по ступеням, шепнув, что я сегодня неуклюжая и все, что мне полагается, это положить головку ему на плечо и прикрыть глазки.

— Или, в крайнем случае, — шепнул мне на ушко этот самоуверенный Змей, — обхватить его шею руками, чтобы случайно не выпасть.

— Из-за чего не выпасть?

А он ответил, что исключительно по причине его умопомрачительных поцелуев, которыми сопровождалось наше поднятие по лестнице и тех самых слов, которые заставляли меня краснеть, прятать лицо, уткнувшись в мужское плечо…

Кажется, я застонала, едва мужчина внес меня в комнату и поставил на пол, не забыв прикрыть дверь. А потом, словно сумасшедший, набросился на меня с поцелуями, снова вовлекая в это сладкое безумие… Я запустила руки в волосы Рона, распустила его хвостик, заставив черные пряди рассыпаться по плечам. Затем привстала на цыпочки, уткнувшись носом в шею своего любимого оборотня, вдыхая его такой заманчивый, такой волнующий меня запах.

— Оля, Оленька, — шептал Рональд, освобождая меня от шали, а заодно распуская шнуровку на платье. — Девочка моя сладкая, котенок… Мой котенок!

— Твой, — отозвалась я, нечаянно скользнув своими пальчиками ему под рубашку, минуя пуговки.…

В ответ на моё признание Змей и сам застонал, сделав несколько игривых укусов у меня на шее. На какой-то миг мой разум закричал, что допускать это ну никак нельзя!! И что пусть я не человек, но неизвестно как это скажется на мне… Мои родители подстраховались и меня приучали к ядам, дабы не впадала в зависимость от укусившего меня. Слишком ярок и памятен был для нашей семьи прошлый укус этого самого Змея! И я должна… должна это прекратить! Однако что скрывать от самой себя! И без его укусов я была уже зависима от него! К тому же, очередной поцелуй выветрил все мои мысли и предупреждения об опасности. Да и какая в том беда, если он с шеи переместился на мою грудь, каким-то образом выскользнувшую из декольте. Я задрожала в тот момент, когда Рон обвел своим языком мои соски по очереди, а потом слегка подул на каждый из них, одновременно удерживая свои руки у меня на бёдрах. А жар от его рук я продолжала чувствовать даже сквозь платье…

— Девочка моя, — снова шептал он, подхватывая меня для того, чтобы уложить на свою широкую постель, — я теперь тебя никуда не отпущу, никогда! Ни за что! Слышишь?! Маленькой Рыське больше не сбежать от Черного Змея!.

— А я и не сбегала! Это просто ты очень долго к нам не приезжал! А вот я к тебе приезжала, — прошептала, в то же время завороженно наблюдая за тем, как пальцы Рона очень быстро расстегивали пуговицы на рубашке, как она отлетает непонятно куда… Светила всё та же услужливая яркая Луна, даря нам уединение и наслаждение.

Оборотень не отрывал от меня своего взгляда, с жадностью рассматривая и мою растрепавшуюся прическу и платье, которое предательски оголило грудь. Рон снова припал к ней, затем снова подул и я почувствовала, как затвердели соски, становясь горошинками, а я простонала и выгнулась от удовольствия… Он тихо рассмеялся, становясь передо мной на колени… Бесстыдно задранное до бедер платье явно мешало мужчине, но он не спешил от него избавляться. Его руки поглаживали мои ножки, поднимаясь всё выше и выше. Поцелуи Змея становились все откровеннее и настойчивее… А когда губы мужчины коснулись внутренней стороны моих бёдер, то я снова застонала, не в силах сдержать себя.

Это просто какое-то умопомрачение! Все то, что я сейчас испытывала с Роном было так ярко, так нежно, так необходимо мне… И ведь я понимала, что не надо этого делать, но просто сил не было сопротивляться влекущему меня чувству. Ведь я любила его и любила давно. И сейчас, здесь он был мой. Только мой! Он целовал меня, шептал какие-то слова, от которых хотелось улыбаться, смеяться и краснеть одновременно.

— Лёлька, Лёлечка, милая моя, — прошептал он, поднимая голову от моих коленей. Затуманенным взглядом я смотрела на такие дорогие моему сердцу черные глаза и ждала, ждала от него новых слов, новых признаний. Особенно того самого, заставляющего людей и нелюдей сворачивать горы.

Рональд приподнялся, нависая надо мной…

— Нет, я просто не сдержусь! — судорожно вздохнул он, резко отстранившись.

— А ты и не сдерживайся, — повторила я, как эхо, наблюдая за действиями мужчины… Вот он расстегнул пряжку своего ремня, вот его пальцы принялись проворно расстегивать пуговицы на брюках… А потом эти самые брюки он принялся снимать…Я на миг зажмурилась, не желая отворачиваться…

Наверное, именно это дало мне возможность на секунду вернуть свое самообладание.

И тут же я услышала, как по полу покатились монетки, вероятно, выпав из кармана Рона…

Монетки катились, а в моей голове тут же возникла ассоциация… монисто Далии. Он дарил такие монетки ей… эти или другие, не важно…

Холод пробежал по моему телу, возвращая разум и заставляя остановиться сердце, несущееся вскачь.

— Что? — как-то напряженно произнес Рон, вероятно прочитав на моем лице замешательство. И он застыл, успев вынуть из штанов лишь одну ногу.

— Ты… — я сглотнула, потому что в горле образовался комок. И едкие, ядовитые мысли заструились у меня в голове, заставляя позабыть все то, что только что шептал мне Рональд. И заменяя их на другие. Мало ли что шепчет мужчина той, которую мечтает затащить в постель! Как там Марфуша любит повторять? «Когда берут — города дают! А взявши и деревеньки жалко!»

Я с ужасом осознала, что меня-то затаскивать никуда не надо, потому что САМА уже лежу в постели оборотня. САМА пришла в его комнату.

Как те девки-наложницы, с которыми он расплачивается и одаривает!!!

Меня он тоже одарил.

Шкатулкой и жемчужной нитью. Конечно, кто я и кто эти девки! Всё имеет свою цену. Кому-то монетка, а кому-то бесценная шкатулка и безумно дорогой жемчуг! От последней горькой мысли мое лицо скривилось, и я немедленно попыталась встать, сбежать от него…. И тут же раздался рык мужчины, и он буквально пригвоздил меня своими руками к постели…

— Нет, Лёля, я теперь просто не смогу тебя отпустить, — прошипел он. И в этот момент черные глаза оборотня сузились и полыхнули злобным золотом.

Таким я его видела впервые! И такой он меня пугал!

— Убери руки, — прошипела я сквозь зубы в ответ, сама себе напомнив дикую кошку. — пожалуйста. Мне нужно уйти! Прямо сейчас!

— Нет! Я не могу тебя отпустить, — процедил Рон, сжимая свои пальцы на моих плечах. И я не уверена, что не останутся синяки. — Ты моя! Только моя, запомни, навсегда! — шептал он, исступленно целуя мою шею, плечи, спускаясь к груди…

И я попыталась скинуть с себя Змея. Отчаянно работая руками и ногами, извиваясь под ним, словно та же змея… Черный словно обезумил, пытаясь меня подмять под себя и вытворяя что-то за гранью моего понимания. Хотя о чем это я?! Игрушка решила сопротивляться, а молодой князь это, оказывается, не любит.

— Нет! Я не твоя! И никогда не стану, отпусти меня немедленно! — шипела я ему в лицо, в то время как сам мужчина придавив меня, пытался одной рукой захватить в плен обе мои руки, другой же… Затрещала ткань рукава платья, но не это было сейчас важно…

Его колено оказалось у меня между ног, и я мгновенно представила, что может сейчас произойти… Наверное, помогло то, что он не до конца разделся и я зацепилась за неснятую штанину. Сама не знаю, как мне удалось вырвать руку и полоснуть Змея по лицу когтями. В свете Луны полосы на лице оборотня показались буквально черными и на миг он замер… Что его отрезвило я не знаю.

Только в тот же момент он отпустил меня, поднявшись с постели. И я подскочила с нее и побежала к двери. Мгновение и сильные руки перехватили меня за талию. Змей попытался меня остановить, крепко прижимая к своему мускулистому телу… И в этот момент я совершенно точно осознавала, что он обнажен… Я чувствовала его возбуждение даже сквозь тонкую ткань платья…

— Оля, Оленька, не уходи! Девочка моя, останься! — шептал он мне на ушко. — Я люблю тебя, непокорная моя! Ты не может вот так сейчас взять и уйти! Я же взрослый мужчина, а не юный мальчик с улицы…

— Отпусти! — в ответ шипела я. Боясь, что наши громкие разборки услышат и сюда ворвется мой брат… Стыд-то какой… — Ты такой же как и все! Мужчина? Мальчишка? Ненавижу! — после этих слов я отпихнула Рона от себя изо всех сил.

И руки разжались.

Он отпустил меня.

Я не стала оборачиваться и смотреть в его глаза. Не стала искать свои туфли, боясь, что меня снова поймает этот любвеобильный Змей. Я просто сбежала, не замечая ничего вокруг и боясь кого-либо встретить. Растрепанная, в порванном платье, босая, я хотела одного — укрыться ото всех у себя. К счастью, мне повезло и никто не встретился мне на пути. Едва оказавшись в своей комнате, я заперлась. Но уверенности в безопасности так и не было. И, под действием какого-то порыва, придвинула кресло к двери… А потом сползла по стене, беззвучно давясь собственными слезами. Я боялась своим рыданием разбудить и переполошить весь замок, поэтому то и дело зажимала свой рот руками.