Глава 5

Рональд Черный

Он столько раз представлял себе этот момент. Особенно часто после увиденной картины — Оля, обнаженная с жемчужной нитью на тонкой белой шее… И Рон уже потом, ночью, сам удивлялся, насколько его пара красивая и желанная. Обычно женщины или девушки-оборотни имеют более приземистую фигуру. Что обусловлено физическими нагрузками звериной сущности. Но его Рыська этим канонам не соответствовала. У нее была прекрасная женственная фигура, но вместе с тем она была очень стройная. Как и её старшая сестра Ксюша.

Красота, грация, умение сводить с ума, наверное, всем женщинам семьи Видар это досталось в наследство от матери, а той в свою очередь от бабушки. И это было так здорово!

Рон с трудом сдерживался и вместе с тем млел, когда нёс свою драгоценную ношу по ступеням. Он сходил с ума от её запаха и таких неискушенных поцелуев (это особенно радовало Черного). А еще он совершенно точно понимал, чувствовал, что не безразличен Ольге и от этого хотелось не просто петь, а кричать. Чтобы все, весь мир, в том числе и его друзья Власт и Ксения знали — Лёля только его! И она его не отвергает!

В спальню девушки Змей идти не решился, а вот в свою — пожалуйста. Да ноги его туда сами принесли с драгоценной ношей! И едва за ними закрылась дверь, как Черный словно сошел с ума. Он целовал её неистово, стараясь запомнить каждый миг и боясь, что это только сон или плод его воображения. Ведь сколько раз он представлял, как все это будет. Их первый раз. Но Рон даже в мыслях не мог себе представить, насколько сладка Лёля на вкус. Его бы воля, он бы закрылся с ней на целый месяц и не выпустил бы ее из постели ни на миг! Но Змей понимал, что она еще молода и не настолько вынослива. А потому начал с поцелуев губ, щечек, спускаясь к восхитительной груди…

Колени девушки были не менее примечательны, а нежная кожа на внутренней стороне бедра могла соперничать только с самым сокровенным, чем может гордиться каждая девушка. И Рональд точно знал, что до него у Рыськи не было мужчин. Он понимал это, чувствовал.

Все его сознание затопила любовь к этой девушке. Она, врываясь в его душу, словно самый сладкий нектар, смешиваясь с кровью Черного. Она сломала все преграды, потому что Змей не просто жаждал обладать Олей. Он хотел соединиться с ней душой и телом.

Он уже и сам не мог остановиться, ведь столько времени ходил вокруг нее кругами, терпеливо ждал… Ему нужна была только эта девчонка и никто другой. Он обещал ее отцу подождать, пока девочка не подрастет, пока не определится, пока не будет согласна сама… И, кажется, этот миг настал! Так зачем еще чего-то ждать, зачем мучиться, сдерживать себя? Вот она, вся перед ним, желанная, такая прекрасная и она согласна, чтобы именно сейчас между ними произошло всё то, что случается между мужчиной и женщиной… их первый раз…

Луна осветила медовые глаза его любимой, сделав их еще притягательней. Рон то и дело на себе наблюдал, как блеснет чешуйка то на одной руке, то на другой… Змей давно признал княжну своей парой. А теперь вторая натура Черного мечтала покрасоваться перед любимой Рыськой.

И тут Рональд уловил всего на миг застывший взгляд любимой, полыхнувший затем гневным золотом.… Он тысячу раз видел подобное у Видаров и прочих рысей, но чтобы у Лёли?! Это случилось впервые.

Как и когда он совершил ошибку? Какую? Что он сделал не так? Оборотень не мог понять.

Почему вместо нежной девушки, таявшей в его объятиях в ответ на его страсть, в одно мгновение перед ним оказалась дикая кошка? И Змей почувствовал нутром, что еще секунда, и княжна передумает, уйдет, сбежит! Он крепче прижал ее к себе, не собираясь отпускать и стараясь вернуть её в мир его страсти.

Рон обезумел, решив, что лучший из вариантов — это прямо сейчас не дать Ольге уйти. Заклеймить, чтобы знала, что отныне она принадлежит только ему! Она не может его бросить!

А девушка сопротивлялась, как разъяренная фурия. Послышался звук рвущейся ткани… Все это буквально сводило с ума, дорвавшегося до любимого тела морянина.

И только холодная Луна не дала свершиться задуманному. Она бросила свои холодные лучи на творившееся в этой спальне безобразие, предостерегая… И Змей содрогнулся от увиденного. Ольга не добыча и он просто не мог с ней так поступить, но и не мог потерять! Она, его родная, его любимая девочка, упрямо сжимала распухшие от поцелуев губы, не желая отдаваться оборотню. Из любимых глаз Лели потекли самые настоящие слезы, прическа растрепала и мало походила на ту, с которой девушка еще недавно гуляла по саду.

И самое жуткое….

В глазах княжны он не увидел и капли прежней страсти, желания или хотя бы дружеского расположения. Золото глаз плескалось… ненавистью. И направлена она была на него.

— Оля, не уходи! — крик отчаяния вырвался из груди оборотня. И жгучая боль затопила его сердце…

— Отпусти! Ненавижу тебя! — кричала она, оглушая своими словами и без того потрясенного произошедшим Змея. Он не мог ее отпустить, но разжал руки и… отпустил..

Говорят, что рептилии по природе своей холоднокровны. Наверное, так и есть. Сейчас он оделся, прислонился спиной к стене и тут же сполз по ней, оказавшись на полу. Комната все еще хранила запах ЕЁ возбуждения, ЕЁ страсти. А Рон, замерзая, силился понять, где произошла ошибка… Что случилось? Почему?

Не слишком вникая в собственные действия и их последовательность, Рональд скинул с себя рубашку, распахнул окно. Ветер коснулся его разгоряченного торса. Он охладил его тело, но не чувства и не изменил желания Черного немедленно увидеть Ольгу. Она нужна была ему как глоток свежего воздуха. Она и была тем самым воздухом, без которого он уже не мог жить, не мог дышать. Но это её бегство ставило в тупик оборотня.

Неужели он ошибся и девушка (как и предупреждал когда-то Радомир) может соблазниться опытным мужчиной. А затем она же, спохватившись, словно безумная, вырывалась и все-таки сбежала. Рону было больно. Гораздо больнее, чем тогда в Лесном замке Видаров, когда он во время игры попал в ловушку с острыми лезвиями. Боль была. Но какая! Сейчас у него болело не тело. Сердце. А это гораздо сложнее. И даже обернувшись в змея, Черный знал, что не перестанет страдать.

На сей раз Змей не стал обращаться, оставаясь человеком. Он вылез из окна, используя каменные выступы. Но на знакомую яблоню не полез. Рон решил воспользоваться плющом, который, как зеленый щит, местами довольно плотно оплетал стены замка.

Ухватившись руками за плотную поросль, и осторожно переступая ногами по выступам, Рональд наконец-то добрался до заветного окна.

Девушка сидела на полу и горько плакала, то и дело, зажимая ладошками рот, давя невольные всхлипы.

Кровь прилила к сердцу Черного в тот момент, когда он разглядел, как она выглядит. Что ОН с ней сделал. Разорванное платье, заплаканные глаза, припухшие губы. Первым желанием оборотня было немедленно попасть в её комнату и утешать, подняв на руки, прижав своей груди. Рон был готов заслонить Олю от всего мира, укрыть и спрятать за своей широкой спиной… Но как спасти её от этих воспоминаний, если ты сам причина её слез.

Ольга встрепенулась, как раз в тот момент, когда Рональд переместился еще ближе. Она подскочила к туалетному столику, схватила шкатулку из слоновой кости и швырнула её об стену.

— Ненавижу! Ненавижу! — твердила она, глядя на выпавшую нить золотого жемчуга.

Змей с трудом вздохнул, ему отчаянно не хватало воздуха! И тут он перевел взгляд на руки девушки. Побелевшие кулаки сжимались, словно вот-вот и Лёля была готова наброситься на своего обидчика.

— Я тебя ненавижу, — упрямо шептали её губы…

С трудом Черный кое-как слез, обдирая местами зелёный плющ. А потом направился к себе, не заботясь, о том, что он вылез из окна, а вернулся через дверь.

У Рона появилось стойкое ощущение, что он постарел лет на сто. Известно, что оборотни живут втрое дольше, чем простые люди. Сейчас же Змей ощущал себя дряхлым стариком, из-под которого вдобавок еще и вышибли землю из-под ног.

А как хорошо начинался этот день! Как радовалось его сердце, заждавшееся, изнывающее от тоски, что наконец-то он обнимет, и будет держать в руках свою Рыську. Ощутит момент, когда её губы ответят ему в робком поцелуе. А сам вечер? Конечно же, Черный нарочно решил исполнить первой романтическую балладу. Ксюша помогла ему с выбором песни. И оборотень был уверен, что друг с женой ушли специально, чтобы дать возможность объясниться ему и Ольге. Ведь все видели, как блестят её глазёнки, как улыбается она, то и дело, обращаясь только к нему… А о его чувствах знают все, кроме Лёли. Продолжение этого вечера и вовсе было бесподобным.

Разве он, Змей, мог предполагать, что так скоро окажется с любимой в одной постели? Откуда она сбежала, предварительно бросив горькое: «Ненавижу!».

Не заходя к себе в комнату, Рон прошел в ту часть замка, где ночевала его охрана, поднял всех, приказал седлать лошадей.

Затем он вернулся к себе, собрал вещи, черкнул записку Видарам. В ней он просил простить его, потому что появились очень срочные дела и уехал в ночь, ни с кем не попрощавшись.

* * *

Ольга Видар

— Ненавижу тебя, ненавижу! — слова срывались с моих губ, а слезы лились по щекам… Я смотрела, как шкатулочка упала и оттуда выпал подарок Рональда… Конечно, я же не какая-нибудь наложница. Я все-таки княжна! И мне он подарил не монетки…

Рыдать захотелось с новою силой, но снова глухое: «Ненавижу», вырвалось у меня изо рта.

А потом я снова села на пол, подтянула к себе и жемчужную нить и шкатулку, которая, к счастью, оказалась гораздо прочнее, чем можно было предположить. И заплакала. В который раз? Не знаю, не считала.

— Как же ненавижу тебя… и очень люблю, — само собой вырвалось у меня. И вышло это так обреченно, что я зарыдала с новой силой, понимая, что ничего уже не изменить. Я люблю его. Как же я поздно это поняла… Но делить с другими женщинами никогда не буду! Ни за что!

Немного успокоившись, поднялась, прошла в ванную комнату, привела себя в порядок. Я чувствовала себя полностью разбитой, усталой и мне ужасно хотелось спать. Но я заставила себя взять нитку с иголкой и зашить порванный рукав платья. Хорошо, что мы с сестрой с детства были обучены этим нехитрым премудростям. Что-то показывала мама. Но чаще всего я обращалась к Марфе, чтобы она незаметненько зашила мне, то порванное платьице, то даже однажды оторванный рукав. Я была, сорвиголова, и моей одежде сильно доставалось. Наблюдая за ровными и ладными стежками нянюшки, я пыталась ей подражать. И вот, навыки пригодились. Теперь же я старалась скрыть чужие огрехи.

Стук в дверь я услышала не сразу. И только спустя какое-то время проснулась. А когда стук снова повторился, то я поняла — не привиделось. Кто-то очень хотел меня видеть. Быстро накинув халатик, я бросила взгляд на зашитое в ночи платье. Оно выглядело вполне сносно. И только после этого поспешила к двери, за которой ждал меня кто-то нетерпеливый. Но единственный, кого бы я не хотела видеть в данный момент, это Рональд.

Как можно тише отодвинув кресло, я распахнула дверь. Облегченный вздох удалось скрыть.

— Оля!? — внимательные глаза сестры осмотрели меня с головы до ног. — Рассказывай, что произошло вчера между вами!

— И тебе доброе утро, — произнесла я, поворачиваясь, чтобы снова оказаться в постели. На самом деле я хотела выиграть несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

Ксюша не отставала от меня ни на шаг и без приглашения уселась прямо на одеяло. Ну и ладно, она у меня одна такая любимая, ей можно.

— Доброе? — с сомнением в голосе повторила в след за мной сестрица, внимательно наблюдая за мной. — Что-то я не уверена в этом. Рон ночью уехал.

— Как это? — опешила я, тем не менее, внутри я испытала облегчение и разочарование. Несмотря на все мои сложные и порой противоречивые чувства, испытываемые к этому Змею, его я люблю. Всей своей душой! Всем сердцем!

— Вот так это! Оставил Власту записку и ускакал. Вернулся к себе.

— Наверное, у него появилось срочное дело, — произнесла я без энтузиазма, заставляя себя спокойно произносить подходящие слова.

— Может быть, — согласилась сестренка и тут же поинтересовалась, — Лёль, расскажи, что-то случилось? Ты не пришла на завтрак и если бы я тебя не разбудила, то не пришла и на обед. Рональд уехал. Между вами что-то произошло?

Теплая ладошка Ксюши накрыла мою руку, но я твердо решила, что не буду никому ничего рассказывать. Зачем все усложнять? Ведь Властик и Ксюшка лучшие друзья с Черными, да и папа тоже. А из-за меня между ними может случиться разлад, а то и вовсе скандал!

Поэтому страдание в одиночестве мне виделось лучшим выходом. Из-за меня мир, установленный с морянами несколько лет назад, не рухнет. Я не позволю!

— Нет, все в порядке, — произнесла я спокойно, стараясь улыбаться сестре как можно естественнее. — А Рон… Мы вчера с ним с удовольствием погуляли по саду, а потом он проводил меня до комнаты. Поцеловал руку, и мы попрощались. Вот и все. Больше я его не видела.

— Оль, — произнесла сестра, — если тебе нужно выговориться, ты, пожалуйста, не молчи. Помнишь, я тебе рассказывала, что мы с Властиком долго друг от друга бегали…

— Помню, конечно, помню! И правильно, что он за тобой помчался в другую страну! — прервала я сестру, решив повернуть разговор в другое русло.

Подозреваю, что она мне не поверила. Но я постараюсь убедить всех в том, что Рональд Черный мне безразличен. Совершенно! — Только почему ты об этом говоришь? Да еще про Рона рассказала.

— На всякий случай, — ответила сестренка, глазом не моргнув.

Она у меня такая же, как и я сама. Уж если мы что-то хотим скрыть, это из нас клещами не вытянешь.

* * *

Рональд Черный

Он ехал, не разбирая дороги. Изредка оглядываясь и замечая, что сопровождение старается не отставать. Пусть. Им за это платят. И только когда забрезжил рассвет, и они оказались на берегу реки, Черный немного остыл, опомнился и приказал остановиться на отдых.

Видеть никого не хотелось, и слышать тоже. И оборотень ушел в лес, чтобы там, прислонившись спиной к березе, прикрыть глаза и… Все мысли были только о ней. Чтобы он ни делал, как бы не заставлял себя отвлекаться на что-то в пути, на хозяйственные дела княжества. Ольга Видар постоянно стояла у него перед глазами. Его губы помнили, какие она дарила ему нежные, трепетные поцелуи. Как подернулись поволокой страсти ее глаза от его прикосновений… Но эта картинка быстро сменялась другой. Растрепанная и заплаканная, в разорванном платье, зажимающая ладошками свои всхлипы девушка… эта — вызывала бешенство у мужчины. Если бы до такого состояния её довел кто-то другой! Но нет, все это только его рук дело! Рон не видел иной причины, кроме себя. Но в чем состоял его промах, он понять никак не мог.

Возможно, он был слишком напорист. Но ведь девочек оборотней разрешено выдавать замуж с шестнадцати лет. Это человеческие дети в таком возрасте слабы. Дети же оборотней, наоборот, в этом возрасте и сами довольно любвеобильны…

Только Ольга Видар не была простым оборотнем. Полукровка, голубая кровь. Она всеми лапами и когтями намертво влезла ему в душу и теперь рвала её на части… А он и не против этого! Лишь бы она была рядом, а он согласен на все!.. Каждый поцелуй, каждый вздох, каждое мгновение, проведенное этой ночью вместе, Рон вспоминал снова и снова и они отдавались невыносимой болью. И расставаться с Олей он не спешил. Как-то все навалилось на него разом. И радостное осознание, что он сам ЕЙ не безразличен. И позднее понимание, что, по сути, он не её пара. Разве такое бывает? Сам Черный об этом не знал.

Предаваясь мрачным размышлениям, Рональд решил обернуться и поплавать. Протекающая рядом небольшая речушка манила своей прохладой и Змей, скинув одежду, решил поплавать. Вода давала облегчение не сердцу, но телу. И оборотень пытался представить, что смывает с себя всю эту боль и горечь. Но ни за что не хотел расставаться со знанием, что у него где-то есть пара.

Проплавав, Черный вынырнул на другом берегу. И остановился, внимательно рассматривая увиденное. В пышных зарослях разросшейся по берегу ивы лежал труп пожилого мужчины. Тело незнакомца было уже изъедено, а неприятный запах заполнял, казалось, все легкие. Можно было бы этот случай списать на естественную смерть. Мало ли что с ним стало?! Сердце прихватило или что-то еще. Но вывернутая на 180 градусов голова свидетельствовала об умышленном убийстве. Это Рональду не понравилось. Ведь сейчас он был на территории собственного княжества.

Рон позвал к себе двух морян из сопровождения.

— Кто же так его? — произнес один из молодых, но опытных воинов.

— Это и мне бы хотелось узнать, — ответил Черный, осматривая мертвого бедолагу.

Отсутствие у трупа глаз, процесс разложения на потемневшей коже, гнилостный запах.… Все это было ужасным и не для неженок точно, но, наверное, это был тот самый случай, когда любое задание становится лучшим лекарством от сердечных ран. Находку осмотрели со всех сторон, перевернув с помощью кольев. Но и спина старика не принесла подсказок. Разве что голова теперь повернулась в другую сторону. И из кармана выпала бумажка. Паспорт крестьянина. Этот пострадавший проживал на побережье, то есть где-то здесь недалеко.

Рон обернулся Змеем, чтобы в другом обличье оценить обстановку, даже залез на ближайшее дерево. Ничего нового.

— Труп закопать, а место отметить, — приказал он, убирая в сухой платок чужой документ, испачканный кровью. Он решил по пути завернуть в эту деревню, чтобы выяснить что-либо об этом мужчине. А если у крестьянина есть родня, то по сообщенным им приметам они без труда найдут это место и перезахоронят старика.

Кто это сделал, и, главное, зачем?

И на ум тут же пришла поездка отца. К каким выводам пришел он?

На памяти Черного разбои и нападения в княжестве были. Всегда и во все времена находился такой люд (и оборотни в их числе) неприкаянный, готовый на убийства и грабежи. Но чутьё Змея подсказывало, что не все так просто. Эта смерть не случайна. И ему не терпелось докопаться до истины.

* * *

Ольга Видар

Еще одна неделя пролетела в гостях у Ксюшки и Властика. Только я то и дело ловила внимательный взгляд моих любимых родных на себе. В конце концов, это всё мне надоело, и я засобиралась домой. Мало мне слез в подушку, так еще и пристальное внимание добавилось! Хорошо, что маленький Владик этим не страдал. Он с удовольствием сидел у меня на ручках. И просто пускал пузыри, стоило о чем-нибудь с ним поговорить.

— Мне что-то надо передать от Вас родителям? — начала я свой разговор в одно хмурое утро. В тот самый момент, когда мы все вместе сидели и завтракали.

— Оль?! — с укоризной произнесла сестренка, — ты ведь только-только приехала!

— А не рановато ты домой собираешься? — голос братца был в тон Ксюшиному, и я невольно прыснула в кулак. Как они спелись, однако!

— Нет, мне действительно пора! И потом, у меня еще столько дел перед отъездом! — «обрадовала» я их.

Мои любимые Видары многозначительно переглянулись и две пары глаз вновь внимательно уставились в мою сторону:

— Ты всё-таки едешь, — грустно вздохнула Ксения. И, еще раз переглянувшись с мужем, спросила, — Оль, скажи нам честно… Это из-за Рона?

— Если бы, — усмехнулась я, молясь, чтобы моё лицо «держалось» из последних сил и не выражало ничего личного. Того самого, что каждую минуту я загоняла в самый дальний угол моей души. — Конечно он несносный, но не до такой степени, чтобы рваться из-за него к бабуле Ксении в Белогорию. Или ты на свой пример намекаешь? — я обвиняюще посмотрела на Властика и Ксюшу. Когда-то она сбежала от него к бабуле из-за «сильных недопониманий» между влюбленными. А я чем хуже?!

— И на это тоже, — вздохнув, согласилась сестрица, — когда думаешь выезжать?

— Завтра с утра. А то Важан мне скоро плешь проест, так по дому, наверное, соскучился.

— Рановато тебе до плеши, — успокоил меня Власт, — а что до Важана, то он пока с нашим управляющим, с Креном, с удовольствием общается. Да и прочие оборотни, что приехали вслед за мной в это княжество, рады с ним повидаться. Так что твой сопровождающий все эти дни ходит по гостям, пироги ест, да вино попивает. Не переживай. Но ты так ничего нам и не ответила. Рон виноват в твоем отъезде?

— Нет, не виноват. Конечно, я была бы не против поселиться у вас. И море рядом. А я его так люблю! Только мама ведь тоже скучает по мне. И папа! А еще братика увидеть хочется.

— Какого именно? — улыбнулась Ксюша.

— К Ярику я еще съезжу погостить, но позже, — просветила я её в свои планы.

Конечно же, я очень любила всех своих братьев. Старшего Властислава, среднего Ярослава и младшего, Сашеньку. И если старшие были чистокровными оборотнями, то мы с Сашкой полукровками. Но к чести наших законов (то есть по папиному велению), мы все были равны в правах. Да и как иначе! Князь мой папа или не князь?!

— Оль, — произнес брат и его тон был таким необычным, что я с интересом посмотрела на него, — это важно! Скажи, тебя точно не тянет к Рональду?

— А как должно тянуть? — произнесла я, едва не скрипя зубами, но похлопала глазками для убедительности. «Братец, милый, не надо! Я же и расплакаться сейчас могу! Я ведь не железная! И Змея этого люблю, будь он неладен! Держи лицо, Лёля! Держи лицо! Бабуля должна тобой гордиться!».

— Всё, проехали, — отмахнулся Власт.

И я, тихонько выдохнув, потянулась за компотом. Чтобы охладить жар, в который меня кинуло от этого разговора. Всё-таки мои брат с сестрицей еще те хитрюги!

И вот это завтра наконец-то наступило. С самого утра, позавтракав, перецеловав всех своих любимых Видаров, мы отправились в путь. Сюда наш небольшой отряд прибыл в количестве четырех всадников, а вот обратно нас стало шестеро. Брат сказал, что так нужно, а я спорить не стала. Главное, рядом со мной был наставник многих — Важан! А все остальные, просто сопровождение, по сравнению с ним.

Показавшийся в дали родной Лесной замок мы встретили в приподнятом настроении. Даже лошали, завидев знакомые каменные стены, прибавили скорость. На какое-то время радость встречи с близкими приступила боль от случившегося. Я соскучилась по своим родным, очень-очень. И едва мы въехали в ворота, как (я была в этом уверена!) о нас уже доложили. Сюрприз не удался.

— Ну что, нагулялась, малышка? — такими словами приветствовал меня папа, выхватывая меня из седла.

— Я так скучала! — ответила я, с радостью ощущая, как бьется сердце в широкой груди отца и его сильные руки сжали меня в крепких объятиях.

— Ну, как там наши? — теплота и отцовская любовь сквозили в каждом произнесенном им слове.

— Властик и Ксюшка как всегда, а Владик растет, — доложила я, — а где мама?

— Сейчас спустится, — папа слегка поморщился, что не укрылось от меня.

— Что случилось?

— Письмо получила от отца. Леди Ксения, бабуля твоя, немного приболела. Вот мама и расстроилась.

— Действительно, расстроишься тут, — согласилась я, забеспокоившись от известия, как и мама, и желая сама поскорее узнать содержание этого письма.

Мои предки по маминой линии — люди. А значит их жизнь в несколько раз короче, чем у оборотней! Поэтому мама так беспокоится. При дворце монарха Тарсмании дед вот уже много лет являлся известным дипломатом, а бабуля подругой императрицы. И у них кроме моей мамы есть еще один сын, мой ровесник. Ник очень смышленый парень. Ему пророчили большое будущее.

Пообедав со всеми нами, папа уехал по делам. А мы остались втроем с мамой и маленьким братом Сашкой. И вот тогда я попросила прочитать то самое, грустно письмо.

— Держи, — мама передала мне послание и прокомментировала, — у них все хорошо. Только бабушка чувствует себя неважно.

Возраст! Как бы мне хотелось сейчас туда, к ним!

Гениальный план моментально созрел в моей голове. Хотя чего там! Я всю дорогу только и думала, какой найти повод, чтобы уехать хоть на время из Белогории. Мне казалось, что находясь вдали от Черного Змея, станет легче.

— Мам, тебе пока не стоит уезжать. У папы запланирован объезд княжества. Ты и сама прекрасно знаешь, он без тебя не сможет!

А к бабуле почти две недели ехать только в одну сторону! А вот меня она приглашала. Помнишь?!

— Ты хочешь ехать учиться? — на лице моей любимой княгини пробежало множество эмоций. От удивления до расстройства.

— Мам, — я присела рядом с мамочкой, положила свои руки ей в ладошки, — отпусти меня, пожалуйста. Я за бабулей присмотрю. А заодно и рисованием займусь у заграничных мастеров.

— Но я так буду по тебе скучать, моя девочка, — ответила мне мама, привлекая меня к себе. Она обняла меня, как в детстве. И, слегка раскачиваясь, мы продолжили с ней сидеть рядом, — только ты растешь, и привязать тебя к себе я не могу. Так нельзя. Ксюша тоже достаточно долго жила в Тарсмании и определенный толк в этом есть.

— И я тебя люблю, мам, — прошептала я, понимая, что сейчас заплачу. В этот момент я ощущала себя маленькой девочкой, перед которой встал нелегкий выбор.