Глава 6

Рональд Черный

Домой он прибыл ровно через двое суток. Мрачный и злой. И дело было вовсе не в расставании с любимой Рыськой. Все, что связано с Олей, навечно запечатано в душе Змея. Пара священна для оборотня.

Недовольство, даже ярость Рональда были вызваны совершенно другими обстоятельствами. Проехав по побережью и посетив деревню убитого старика и соседнюю, Черный пришел к неутешительному выводу — убийства творятся не разбойным людом. Рон склонялся к тому, что это дело рук морян. Отщепенцы или слуги Орма, пока неизвестно. Но проведенное расследование наводило на определенные мысли. Молодой князь решил, что все-таки это неспроста. К убитому старику в дом приходили незнакомцы. Просили испить воды и заплатили, чтобы он показал им что-то. Что именно родные не знают. Старик не стал рассказывать, куда направляется, торопился. К кружке, из которой пил незнакомец, пристала чешуйка. Поначалу на это никто не обратил внимания, все-таки до берега не так уж и далеко. Мало ли кто еще из нее пил… Но когда князь стал расспрашивать о незнакомцах, вспомнилась и эта деталь.

Конечно же эту чешуйку уже днем с огнем не сыщешь- старик пропал уже больше недели. И его, оказывается, искали, да не один день. И вот теперь родные могли похоронить своего родственника, а для Черных появилась новая загадка. Кто именно и зачем это сделал. В случайность или совпадение Змей давным-давно не верил.

Бросив поводья слуге, Рон вбежал по ступеням замка. Навстречу ему попалась Айва. Девушка зарделась, словно только его и ждала:

— Господин вернулся! — улыбка так и приклеилась к её лицу и глаза наложницы засияли. Но Черный этого просто не заметил.

— Где отец?

— Князь у себя в кабинете. Только что относила ему туда завтрак, — доложила девушка, спрятав тяжкий вздох.

— Завтрак в кабинете, это интересно, — пробормотал Рон и бросил свою дорожную куртку на стул, которую тут же подхватила услужливая служанка.

Кабинет отца находился на втором этаже. Так было при прежних хозяевах, так было у Видаров. Гарольд тоже нашел это расположение разумным-владелец видит свысока свою округу.

Рон по инерции стукнул в дверь, словно предупреждая, что сейчас он зайдет и открыл дверь. Посторонних в виде наложниц не было и то хорошо. Сейчас не до них. Сам Гарольд сидел у окна, в кресле и смотрел куда-то вдаль. Выглядел он слишком задумчивым, чтобы все это списать на дрёму.

— А, вернулся, пропащий сын, — проскрипел отец, приподнимаясь, чтобы обнять Рона и дружественно похлопать по плечу. — Говори, куда поскакал после и без того непростого задания. А впрочем, можешь молчать. И сам знаю. К паре своей носился.

Оборотень удивленно приподнял брови. Отца не проведешь. Но все-таки он до сих пор так и не знал, кто по какой-то нелепой случайности отныне является парой Рональду.

— Я у Власта гостил. А потом странные дела появились, — пояснил Рон, понимая, что это отец и без него знает.

— Ну-ну, от старого отца скрываешь? Не Ксению же ты решил у лучшего друга умыкнуть? Раньше не получилось, а сейчас и тем более… не твоя она пара… А я, между прочим, внуков хочу! — кулак Гарольда приземлился на подлокотник кресла. Послышался хруст дерева, но отец и сын Черные не обратили на это внимание. На все есть слуги.

— Пап, у меня не самые хорошие новости, — произнёс Рон в ответ и присел на стул, вытянув усталые ноги.

Он привык к тому, что отец в последнее время все ворчал. Не давал ему спокойно жить мысль о том, что до сих пор Рональд «ерундой мается»! Говорил, что раз есть пара, то не стоит девку мучить и держать вдали от себя. Ни к чему хорошему это не приведет!

Необходимо привезти её сюда и как можно скорее. Рассказать и показать, что и как в замке делается. Хоть у них, на первый взгляд, и порядок, но дом хозяйку любит. И чтобы обязательно свадьба. Женщинам это нравится! Хотя для оборотня все решается с того момента, когда он осознает, что его половинка наконец-то встретилась. Но раз так положено по местным обычаям, то тем более свадьбе быть. Не им их менять.

А даже наоборот подчеркивать надо, что они им следуют. Вот же старый Змей! И тут все на благо княжества свернул! Только ведь отец не в курсе, что его совпадение произошло вовсе не с морянкой и даже не с человеческой женщиной, а с Рыськой. Радомир Видар как узнал, был просто в шоке! Рысь и Змея — еще та гремучая смесь! И пара его ведет себя непонятно… Да и вообще, если разобраться, кто он для неё? Друг старшего брата?

Рон мрачно усмехнулся. Чтобы не происходило, о чем бы он ни думал, все мысли всегда сводились к Ольге Видар. Это уже проверено.

— Я так и понял, — произнёс Гарольд, бросив взгляд на свой завтрак, стоящий на столе. Он был покрыт салфеткой, но легко можно было догадаться про яйца и бекон, блины со сметаной (довольно сытная еда белогорцев), а так же круто заваренный травный чай. — Рассказывай, давай, почему ты с самого утра сломя голову врываешься ко мне. И без стука.

— Я стучал!

— Хорошо, стучал. Все равно рассказывай, — вздохнув, велел Гарольд и еще раз бросил взгляд на свой завтрак. Рон знал, что для отца существовало несколько ритуалов. И завтрак занимал не последнее место. Кто-то мог не есть до обеда, кто-то ждал, пока захочется. А отец — нет. Встал, позавтракал и за дела. — И садись, давай поближе, вместе поедим. Не знал я, что ты явишься, а то бы приказал накрыть в столовой. Что там?

— Старика нашел. Со свернутой шеей. В пяти километрах от побережья.

— И что думаешь? — взгляд старшего Черного стал цепким, пронзительным. И куда только девалось это подначивание сына.

— Моряне. Пришлые, одиночки или слуги Орма — не знаю.

— Орма? — Гарольд, только-только усевшийся завтракать, приподнялся со своего стула, нависнув над столом. — С чего взял?

— Родственники убитого видели чешую, почему-то решили, что она напоминает им змеиную кожу, — пояснил Рон, с интересом наблюдая, как отец опустился на свое место и взял в руки яйца, звонко постучав по нему ложечкой. И выглядело это так, словно Гарольд прямо сейчас представлял перед собой одноглазого Орма. И не столовый прибор был в его руке, а самый настоящий боевой топор.

— Так-так, — произнёс отец, пронзительно взглянув на своего сына, — значит, эти водоплавающие хотят войны? Или залётные решили причесать наше княжество? Но если так, — Гарольд рассуждал вслух, — то зачем кого-то нанимать?

— И куда он их вел? — подхватил Рональд, добавив в копилку вопросов своё слово.

— Куда? — Гарольд задумался, — с одной стороны, по близости нет крупных поселений. Нет никаких торговых путей.

— Там небольшая речка, — заметил Рон, — чем не путь. Только как-то не то.

— Согласен, — ответил князь-отец. — А если им нужно прикрытие, чтобы подобраться поближе к нам? В лесу и без того народа мало. И поселения пограбить можно… Все может быть. Правда есть еще и стражники.

— А что у тебя по той старухе? — поинтересовался Рон, переводя разговор к другой жертве.

— Разбойники старуху напугали. Она и померла. Покарал лично, — ответил Гарольд, поморщившись.

Рон все понял. Пришлось отцу оборачиваться и демонстрировать публичную казнь убийцы. Например, откусить голову. И, конечно, же, выплюнуть. Жрать всякую гадость Змеям не было никакого удовольствия. Однако внушительный размер тел высших Змей доводил порой врагов до сердечных приступов.

— С этим проще, — буркнул Рональд и замер. Что-то ему не нравилось в этой истории со стариком, но что? Даже если моряне, то зачем? И он решил поделиться мыслями с отцом, — как думаешь, зачем Орму на нас нападать?

— Очевидный момент- Гарольд даже глазом не моргнул, словно и сам об этом думал, — выбить нас с места.

— А нападения? Не проще? — продолжил рассуждать вслух Рональд. Они с отцом часто так делали. Другая точка зрения никогда не мешала.

— А вот это уже тактика! Разведка! — предположил отец и приподняв черную бровь, вопросительно посмотрел на сына, — ну как?

— Думаю, в этом что-то есть. А старик непростым оказался. Может они выдали себя чем-то, а он заметил, догадался.

— Резонно, — согласился Гарольд. — Я сейчас же разошлю оповещение на границы, старостам и полицейским. На побережье чужаки должны быть под особым колпаком.

А теперь расскажи, как съездил по моему заданию? Или все так и есть, как в записке?

— Никаких поборов или притеснений, — ответил Рон, вспоминая свое путешествие. Из которого он привез своей Рыське шкатулочку и жемчуга. И тут же перед глазами Змея пронеслось видение Оли, примеряющей его подарок.

Это было невыносимо, но он сдержался, стараясь казаться хладнокровным. Как и все змеи. Только горячее сердце в груди оборотня стучало для Ольги Видар. Для неё одной.

— Иди, отдыхай, за обедом встретимся, — скомандовал Гарольд, похлопав сына по плечу. — От усталости кони дохнут, так говорят люди. А мы с тобой еще пожить должны. Да и внуков я не видел! Вот скажи, кого мне на свою шею сажать, как не их? Тебя?

— Ладно, я ушел, — ответил Рон, не желая выслушивать дальнейшие разглагольствования отца. Он, конечно же, ему расскажет, что с его парой как-то не складываются отношения. Но надо ли называть имя? Если у них с Видарами дружба.

Он шел по знакомым коридорам, то и дело, бросая взгляд по окнам. Усиление рубежей это правильно. Не стоит надеяться на случайный разбой. Рон только пока не понимал, почему не было открытого нападения? Так ведь больше шансов застать Черных врасплох.

Чистое белье уже ожидало на постели своего хозяина. И Рональд подхватил вещи, чтобы смыть дорожную пыль, а заодно и усталость. Встав под струями теплой воды, он не хотел думать о делах, но мысли сами не желали покидать его голову. И когда он добрался до момента своего путешествия по заданию отца, то золотые жемчуга вновь сверкнули на теле любимой в его памяти. И не просто так, а на груди Оли. На её нежной, словно тончайший циньский шелк, груди. И Рональд мог поспорить с любым и кинуться в драку за это, что ни у одной девушки в мире нет такого восхитительного стона и такого умопомрачительного запаха. А светлые волосы, разметавшиеся по его постели, полузакрытые от неги глаза… Это вызывало в мужчине такое желание, что он едва не зарычал от бессилья.

Он не мог без неё, никак!

— Мой господин устал с дороги, — прошептала за спиной Далия.

Её шаги он услышал еще минуту назад, но не придал этому значения. Привык. Ведь все мысли его были заняты более важным воспоминанием! Его любимой… А тем временем девушка прижалась к спине мужчины своей пышной грудью, а женские руки оплели его тело.

Страстные поцелуи обожгли лопатки. Рональд напрягся, прислушиваясь к себе. Что-то было не так. А тем временем руки девушки спустились на его возбужденный ствол, пробежались по нему пальчиками.

Вода лилась на них сверху, как это было тысячу раз до этого. И сейчас она предлагала любовникам сплести тела, обещая заглушать их стоны.

И тут Рон понял, что не так! Он больше не хотел наложницу! Несмотря на привычное возбуждение, на её умелые движения рук и тела, трущегося сейчас об него.

— Далия чем-то не угодила своему господину? — прошептала расстроенная девушка, перестав двигать пальчиками.

Змей резко повернулся, чтобы увидеть глаза девушки. Да, конечно же, в них стояли слёзы. Хоть каждая из наложниц ему не раз признавалась в любви и это они делали регулярно и исключительно по собственному желанию, преследуя при этом одни и те же цели. Но в случае с Делией Рон чувствовал — эта девушка не врет. Она, конечно же, тоже любит подарки, как и остальные. И за очередную подаренную монетку готова исполнить любой его каприз. Однако глаза — зеркало души. И это самое зеркало порой с грустью посматривало на молодого князя по утрам. А если он проводил ночь не с ней, то на утро девушка порой приходила с опухшими от слез глазами. Все это конечно было печально, но…

Он мог бы её прямо сейчас подхватить под упругие бёдра, а затем прислонить к гладкой стенке, чтобы немедленно ворваться в податливое лоно. Мог бы. Но не хотел.

Девочка в жемчугах, его Рыська, казалось, плескалась сейчас в глазах Далии. Её глаза, казалось, смотрели на него отовсюду. И Рон моргнул, пытаясь скрыть такое сладкое и мучительное для него наваждение. Потом он взял руками лицо ничего не понимающей девушки, по которому катились то ли слезы, то ли капли воды. И произнёс:

— Я устал, оставь меня одного.

— Мой господин хочет, чтобы я… — она едва не опустилась перед ним на колени. Но Черный опередил Далию, не дав ей совершить задуманное.

— Я же сказал, оставь меня, — слова получились несколько тверже, чем предыдущие. И Змей видел, как задрожал подбородок наложницы, но она поклонилась и молча, ушла.

Что это было?

Явно не усталость с дороги, на которую он сам ссылался. Тут совсем другое. Оля, как магнит, не отпускала его даже в мыслях, не давала остаться ни в одиночестве, ни уединиться. Мог ли сейчас Рональд быть с другой женщиной? Физически, конечно же, мог бы. И не раз. Но сердце не лежало. А с не разделенной влюбленностью Далии что-то нужно было делать. Ох, не зря отец менял своих наложниц с завидной частотой, строго по расписанию. Чтобы не было склок или не возникало у них желание остаться любым способом. Каждому приятно, когда его любят, но нужны ли ему сейчас чувства этой девушки?

Хотя с другой стороны, если отправить Далию в родную деревню или просто отпустить, она же свободна, то, что с ней станет? И вернется она далеко не бедной. Завидная невеста даже после княжеского ложа. Впрочем, кому-то до этого не было дела. Но вовсе не служанка волновала сейчас Рональда Черного.

Он нырял в омут, чтобы смыть рвущуюся из груди Змея боль. Не вышло. И как теперь быть?

«Ненавижу!»- слова, сказанные Олей, то и дело звенели в его голове. И Рональд даже оглянулся. Наверное, именно так сходят с ума.

Подхватив полотенце, он быстро насухо вытерся и отправился к отцу работать. Отдыхать не хотелось. Потому что стоило закрыть глаза, как лесная красавица рыжевато-серого окраса с янтарными глазами и кисточками на изящных ушках, с коротким хвостиком и довольно сильными лапами приходила на ум. И покидать это место явно не собиралась!

* * *

Ольга Видар

Я уезжала. Уезжала из родного Лесного замка. Из Белогории. Конечно же, это не навсегда! Постараюсь вернуться, как только смогу. Но на маминых ресницах все равно то и дело блестели слезинки. И от этого мне становилось очень стыдно.

А еще мне очень хотелось рассказать, признаться маме о своей беде… Но тогда встал бы вопрос договоренностей о дружбе между Белогорской империей и княжеством Черных. Я специально просидел несколько дней в библиотеке, и уточнила, как тяжело делась нам победа в последней войне. Я не могу стать яблоком раздора! Поэтому нет, не сейчас уж точно. Признания подождут!

Когда-нибудь.

И ведь я ехала не только, чтобы избежать дальнейших встреч с Рональдом Черным. Рано или поздно, но он непременно заедет в наш замок, а прикидываться больной или наоборот не видеть его в упор не хотелось. Как и делать вид, что ровным счетом ничего не произошло. Ведь стоило с тоской подумать о Рональде, как женские лица и чужие запахи тут же подкидывала услужливая память.

Мне хотелось подумать, спокойно оценить свои ощущения на расстоянии.

Но главное-я спешила к бабушке и деду, которых очень любила. И не видела вот уже почти три месяца!

На очередном повороте кареты я увидела окна замка, в которых виднелась фигурка мамы и папы за её спиной. И только тут я тяжко вздохнула, потому что по ним-то уж точно начала скучать прямо сейчас. А еще по Змею, но если бы попался мне на дороге, то я вряд ли стала бы высовывать свой нос из кареты. Да и Рональд Черный не примчится меня проводить. И дело вовсе не потому, что он не в курсе.

Просто ему не до меня. Так бывает.

— Ну что загрустила, княжна? — мой самый храбрый охранник, Важан, заглянул в окно, отодвинув шторку. — Может быть вернемся?

— Нет, — улыбнулась я, — не сегодня. Но когда-нибудь точно.

Папа дал мне в провожатые одного из своих верных и надежных оборотней. А еще у Важана до сих пор не было пары, поэтому он мог легко покорять любые расстояния без зова крови. Потому что рысь, разлучённая со своей парой, порой сходит с ума. И её не способны удержать на месте никакие обстоятельства. Только самые сильные способны выдержать подобные испытания. Такие, как мой папа и брат Властик.

Ярослава Видар

Она смотрела на карету, которая увозила её дочь, а материнское сердце снова отличалось слезами. Когда-то также, на несколько лет, уезжала и старшая дочь, Ксюша. А теперь настала пора Ольги. И ведь ничего такого, а сердце-то болит.

— Ты грустишь, — произнёс Радомир, обняв её со спины и прижав к своей широкой груди. Яра слегка расслабилась, но глаза так и не закрыла.

— Знаешь, — произнесла она, поерзав головой о плечо мужа, — у Оли что-то на сердце. Я это точно чувствую. Только она ничего не хочет рассказывать. И это огорчает. Мне кажется, будь в таком возрасте мама со мной, я бы все-всё ей рассказала.

— Это ты сейчас так думаешь, потому что твоя мама в то время была в плену, — шепнул на ушко Рад, — а каждый стремится иметь свою тайну. И наша дочь не исключение. Вспомни Ксюшу.

— Ты как всегда прав, — признала Яра, с миллионный раз поблагодарив Бога за то, что он привел её зимним морозным днём в Радомиру. — Но ведь так хочется помочь. И я почти уверена, что это из-за Рона, — вздохнула княгиня и теперь прикрыла глаза. Человеческое зрение не такое острое, как у рысей и серая точка кареты слилась на горизонте с лесополосой.

— Я вполне это допускаю, — согласился князь, целуя жену в висок, — несмотря на то, что она все отрицает. Но я верю в нашу дочь. Она умница. Правда, упрямая, как кое-кто из её родителей, — последние слова оборотень произнёс, слегка мурлыкнув и прихватив зубами ушко Яры.

— Интересно, чья это черта, — улыбнулась Ярослава, понимая, что таким образом муж хочет её поддержать.

Он и сам без ума от их совместного первенца — Лёли, шаловливого котенка. И порой княгине приходилось ругать и приводить в чувство всех троих мужчин, включая мужа, Властика и Ярика. Требуя, чтобы они даже не смели портить ребенка своей чрезмерной любовью! Не потакали ей во всем!

— Ну что знаю в кого, но тебе не скажу, — усмехнувшись, произнёс князь. И добавил, — не грусти. Она вернется. Всех Видаров всегда тянет домой, в Белогорию. Где бы они не находились, дорожка одна. Даже ты и то не смогла обойти это.

— Но я ведь не Видар, — возразила Яра, — а тоже сюда приехала.

— Ты очутилась тут по многим причинам. И в том числе по зову моего сердца. Разве не так? — а потом Радомир обиделся. — Что значит «я ведь не Видар»!?

— Не рычи, пожалуйста. Ты прав, как всегда, и, конечно же, я Видар! — прошептала Ярослава, прикрывая глаза от удовольствия.

Сейчас, в объятиях мужа, она чувствовала себя защищено и уютно. Как всегда. — Эх, хорошо с тобой стоять. Да только пора за Сашей. Он, наверняка уже заморочил Марфушу с нянечкой.

— Марфу? — усмехнулся оборотень и как-то очень быстро подхватил жену на руки, — она сама кого хочешь и летом в сани впряжет! — и тут же добавил, — только не Сашку.

Ярослава рассмеялась. Такая вот она, её бывшая служанка, подруга. Вся в семье и заботе. Но они с Росляром по-прежнему самые желанные гости для неё.

— Княгиню что-то рассмешило? — подозрительно прищурился Радомир, в то же время, сажая жену на рабочий стол. Бумаги небрежным жестом тут же были сметены в верхний ящик стола. Быстрое движение и двери кабинета оказались запертыми.

— Да так, — Яра облокотилась на локти, посматривая за мужем. А в это время большой котище, глянув из окон с высоты (не иначе оценивал обстановку округи), приблизился к жене.

— А поконкретнее, — потребовал мужчина, скинув свой кожаный жилет. И с каким-то хищным выражением он приблизился к своей жене, рассматривая её, как то ли добычу, то ли ценный приз.

— Что именно? — поинтересовалась она, прикрыв глаза от удовольствия в тот момент, когда муж начал медленно массировать её ступни, перебирать все пальчики на ногах. Он это делал так мастерски, что она легла спиной на стол, сдерживаясь, чтобы не заурчать как любимые коты.

— Ты обещала мне рассказать, что именно тебя рассмешило, — напомнил князь, прикусывая, на сей раз её мизинчик на ноге, а затем следующий пальчик.

Вообще-то Ярослава боялась щекотки на ногах. И муж это прекрасно знал, даже порой пользовался таким способом, чтобы разбудить её. Только сейчас ощущение было совершенно другим. Княгиня почувствовала, как скрутило мышцы внизу живота, а грудь в свою очередь тоже потребовала ласки. А она, собственноручно спустив платье с плеч, посмотрела на мужа, приглашая… И вряд ли в этот момент их мысли расходились. У Радомира глаза уже горели, выдавая возбуждение и желание. Его не нужно было уговаривать, мужчина все понимал с полужеста, полуслова.

— Я забыла, что именно мне показалось таким смешным, — прошептала Яра, сглотнув. В этот момент муж, не позволивший ей встать, сам расстегнул рубашку, откинув её в сторону. Несмотря на его годы, он был совершенен! И даже старые шрамы, полученные в многочисленных боях, не портили великолепной фигуры мужа. — Но разве это важно?

— Мне нет, — отозвался он, сверкнув своими медовыми глазами и тряхнув светлыми волосами.

И Яра мысленно согласилась. Разве сейчас её могла интересовать какая-то ерунда в тот момент, когда муж согнул ей ноги в коленях, когда он нежно и в то же время со знанием дела покрывал поцелуями по очереди её бёдра, поднимаясь всё выше и выше. И уж тем более потом, когда тела супругов двигались в любимом ими танце, их вовсе не интересовала такая мелочь. О чем речь?

Вот он рядом, такой любимый и родной! Её надежная скала и опора. И только с ним Ярослава познала счастье быть любимой и снова стать матерью.