Глава 7

Ольга Видар

На вторые сутки пути я устала так, что хотелось не просто сидеть-лежать-стоять в карете. Хотелось бежать, желательно в виде рыськи. Но разве наставник мне это позволит? Все что входило в «обязательную» программу на привале — размяться, притопывать и приплясывать. И только в редких случаях в лесу мне разрешалось немного побегать. Но чтобы рядом никого не было. Потому что пусть в Белогории имя моего папы хорошо известно, но ведь и врагов у него много, завистников.

С огромным наслаждением на четвертые сутки я вылезла из кареты в небольшом городке. Хотелось потянуться, расправив руки, но сдержалась, внимательно осматриваясь. Придорожная гостиница с трактиром нам подходили. А уж если, по словам Важана, репутация у них неплохая, так и вовсе не имело смысла проезжать мимо.

— Устала? — поинтересовался мой наставник, — посматривая на своих подчиненных.

— Устала, — согласилась я, не видя смысла скрывать. Конечно, если бы на моем месте был кто-то из братьев, то, естественно, их дорога была бы гораздо короче и быстрее. — Может быть, поедим? — поинтересовалась я.

И мои слова нашли одобрение у троих наших сопровождающих. Оборотни заулыбались, словно я сейчас сказала что-то гениальное. Хотя так и есть. В последний раз мы завтракали утром, потом перекусывали днем, а сейчас уже вечер. И всё, потому что мы передвигались лесами.

— Не мешало бы, — усмехнулся Важан мне. А своему подчиненному скомандовал, — глаз с княжны не спускать! Я гляну, что там да как.

И скрылся в таверне! На что мой животик обиделся и громко заурчал, вызвав улыбки у моих спутников. А я пнула ногой камешек, словно это он шумел, а не я. Детский сад какой-то!

Важан быстро вернулся к нам и спустя какое-то время мы сидели за начищенными столами и ели из горячих глиняных горшочков. А потом мужчины позволили себе немного алкоголя. Я заказала блинчиков со свежей сметанкой и с топленым молочком. Потому что моя рыська вообще не может существовать без молока. Люблю я его с детства! А в пути с этим было непросто.

Пока мои мужчины расправлялись со своим ужином, я решила прогуляться до одного места, которое, судя по указателю, находилось направо по коридору. К счастью, перед дамской комнатой на стене висело и большое зеркало, в которое я тут же уставилась, недовольная своим видом. А заодно помыла руки теплой водой, ведь в пути это огромная роскошь.

— Красавица прихорашивается? — произнёс незнакомый мне голос и я повернулась. Ну, конечно же — оборотень. Обычно люди ступают шумно, а этот… Молодому человеку было лет двадцать, не больше. Рыжие волосы и прищуренные глаза и, скажем прямо, хитрая морда, выдавали в нём лиса. Но утверждать я не бралась, мало ли. Это в зверином обличье могу распознать по запаху, а будучи человеком, нюх мой несколько слабее. Хотя…

— Фр! — вырвалось против воли у меня в тот момент, когда этот рыжий приблизился ко мне, — Желаете сами красоту навести? Вам уступить зеркало? Сию секунду! — я натянула улыбку, мечтая, чтобы этот незнакомец поскорее скрылся с моих глаз.

— Ух, ты! Рысь! — восторженно произнёс оборотень, снова пытаясь приблизить ко мне своё лицо. — Откуда взялась? Да такая хорошенькая!

— Не приближайся! — предупредила я, выставив перед собой пальчики, на которых весьма недвусмысленно показались звериные коготки, — хочешь шкурку потрепать? Не промажу!

— Бесподобная злая киска! Мы с тобой еще встретимся! — улыбнулся рыжий… И сбежал… Буквально растворился в воздухе.

Спустя секунду я поняла, в чем дело. Важан, решивший, что я слишком долго нахожусь в дамской комнате, отправился за мной.

— Ты как? Укачало? — заботливо поинтересовался он, осматривая меня.

— С этим порядок, — усмехнулась я. Порой мне казалось, что Важану все равно, десять ли мне лет или шестнадцать. Свои обязанности по моей охране он выполнял туго. А заодно и няньки, хотя, как рассказывали братья, с ними он поступал гораздо суровее.

— Здесь воняет, — наморщил нос Важан и осмотрелся.

— Ты о лисе? — поинтересовалась я, последний раз бросив взгляд в зеркало и поправив волосы. Мимо нас в дамскую комнату прошла какая-то женщина. И мой наставник проводил её внимательным взглядом на предмет диверсий.

— О ней. Большая особь?

— Лис, лет двадцать, — начала перечислять я, стараясь говорить как можно тише, — слушай, может быть мы пойдем отсюда?

— Ну, пошли, — усмехнулся Важан. — Так чего от тебя хотел этот рыжий? Кстати, когда я сюда шел, то никого не заметил.

— Это же лис. Он куда-нибудь спрятался от тебя, — ответила я. Всем известно, что рыжие оборотни очень юркие и проворные. — Ничего не хотел. Комплименты говорил, да восхищался.

Честно говоря, я привыкла, что на меня пялятся парни моего возраста. Или кто-то из наших друзей — знакомых, приехавших вместе со своими родителями. Но я пока не могла определиться, приятно ли мне внимание этого лиса или стоит насторожиться. Как девушке, наверное, все таки, приятно. Но как дочери известного князя, стоило задуматься.

— Понятно. Не забывай на ночь закрывать двери. И окна, — Важан, как всегда, не мог остаться без совета.

А когда мы пришли к нашим спутникам, он выдал и им указания на тему, что на меня обратил внимание лис. А эти оборотни весьма дотошны. И было бы смешно, если бы не уверенность в том, что мой наставник точно знает, что делает.

Я, конечно же, согласилась с его доводами и сразу же направилась к себе. Мне в комнату принесли огромную бочку и несколько ведер с горячей и холодной водой, чтобы помыться. Что я и сделала с огромным удовольствием. Расторопная служанка забрала мое дорожное платье, обещав вернуть его к утру вычищенным и отглаженным. Заперла окна и двери и только после этого с удовольствием растянулась на чистой постели (за нее пришлось приплатить), уставившись в потолок.

В моей голове была какая-то каша и путаница. Настолько события последних дней наслоились одно на другое. То я у Ксюши, то возвращаюсь в родительский дом. Но самое запоминающееся — это всплеск эмоций по отношению к Рону. Казалось бы, мне нужно было бы его ненавидеть. А я, как безвольная кукла, вспоминала то его прожигающий взгляд, полный желания, то нежные и требовательные губы, терзающие меня, то его руки прижимающие меня к своему телу… И я хотела бы вновь оказаться в его объятиях! Его руки… способные обнимать и ласкать так жарко, что даже сейчас я, как наяву, ощущаю его прикосновения…

Ворочаясь с боку на бок, я не заметила, как уснула. Разбудил меня какой-то тихий шум. Я бы даже сказала- возня. Быстро села в постели, попыталась понять, что и где происходит. Но уже все затихло. Я насторожилась, гадая, стоит ли мне перекидываться в рыську или нет. Как вдруг за дверью, со стороны коридора кто-то тихо выругался. Кажется, это был кто-то из моих сопровождающих. Осторожно, на цыпочках, я подкралась к двери. Но снова тишина. Только хлопнула дверь с той стороны, где ночевали мои спутники. Сон куда-то делся и я, изнывая от любопытства, побродила по комнате, пытаясь хоть что-то да услышать. Ничего. Инстинкт молчал, и я снова залезла в кровать, решив, что выспаться этой ночью для меня станет большой удачей.

* * *

Важан Верный

Свободных комнат рядом с номером княжны не оказалось. Он приплатил постояльцам по соседству, чтобы те переехали в другие свободные помещения. А уж когда узнал, что Лис сделал Оле комплимент… то все, Важан уже был начеку! Повадки этих хитрюг он знал, как свои пять пальцев. К гадалке не ходи и так понятно — оборотень постарается проникнуть к княжне. И дело вовсе не в каком-либо желании переспать с девушкой. У Лис это в крови — проникнуть к понравившемуся объекту, особенно если тот сопротивляется или под охраной. Какой-то азарт обуревал всех рыжих в таких случаях.

А вот если рыжий ловелас все-таки задумал дурное, то, за одно только поползновение в сторону княжны Лису грозила смерть.

Все просто. Ни одна тварь не могла раскрыть свой рот, а уж тем более покуситься на того, кто был дорог Верному. А Ольгу он причислял к своим любимчикам. Кажется, девчонка отвечала ему взаимностью по этой части, несмотря на то, что уже выросла.

Со своими спутниками Верный разместился в комнатах рядом. Так, чтобы они все располагались с обеих стороны от комнаты Ольги. Дав команду отбой и, погасив свет, Важан приготовился ждать, наблюдая за общим коридором в слегка приоткрытую дверь. Он слышал, как ходила и гремела чем-то княжна, словно маленький медвежонок (ох и припомнит он ей на утро). Слышал, как скрипнула кровать, то есть юная леди изволила лечь спать. И спустя какое-то время чья-то размытая тень скользнула на деревянный пол, подсвеченная тусклой лампой из коридора.

Лис крался совершенно бесшумно. Словно не на ногах он передвигался, а лишь дуновение ветерка гуляло по коридорам.

Интересно, оборотень действительно решил, что княжну никто не охраняет? В наивность рыжих Важан никогда не верил.

Бесшумно скользнув к двери своей комнаты, Верный тут же её распахнул и ухватил рыжего за горло. Именно в этот момент Лис пытался вставить металлический стержень, планируя приподнять крючок, прибитый изнутри комнаты Ольги.

— Далеко ли собрался? — прошипел Важан, дернув рыжего на себя и затаскивая его в свою комнату. Один из помощников тут же подхватил железку, чтобы она не стукнула об пол и не разбудила мирно спящую девушку и остальных постояльцев.

— Ух, ты! Да тут охрана! — громко восхитился наглец. Но, чтобы и он сильно не повышал голос, один из молодых рысей сунул к его носу увесистый кулак.

— Тихо! — скомандовал Верный и схватил того за волосы, оттянув их назад, — и чего ты там забыл?

— Спросить хотел, — прохрипел рыжий, — который час.

— Борзый, значит, — вздохнул Важан, демонстративно коснувшись рукой чехла для ножа, который висел у него на поясе. — Ну-ну… Спрашивать три раза не буду, не интересно. А последствия не разгребешь. Так зачем ты, такой ушлый, попёрся к девочке?

— Я жениться на ней хочу! — произнёс Лис, — честно!

— Да ну?! — ухмыльнулся Верный и появившимися когтями прочертил по шерсти лиса. — Чтобы я больше тебя рядом с ней не видел! Иначе вытряхну тебя из шкурки быстрее, чем семечки разгрызают. И сделаю из нее муфту, девушке в подарок, чтобы ручки не замерзли. Или стельки в сапожки. Понял меня?

Холодное лезвие коснулось шеи рыжика, который сглотнул, скосив глаза на рукоятку ножа:

— А если у меня серьезные намерения к вашей принцессе? — поинтересовался он.

— «Намерения»… это хорошо, что они есть… да не про твою честь! Она не для тебя, — Важан многозначительно приподнял бровь. — Мы поняли друг друга?

— Конечно, я в корне не согласен с таким суждением, — пробормотал рыжий, — но раз позиция силы доминирует сейчас, то вынужден подчиниться.

— Ну, наплёл, — усмехнулся один из молодых оборотней-рысей.

— Из Лис получаются хорошие адвокаты, — пояснил Верный, убирая нож от горла чужака. Однако его рука мгновенно скользнула в нагрудный карман парня и вытащила оттуда свернутую бумагу. Важан зачитал вслух: — «Рейв Озерный». Имя-то, какое подходящее! Сквозь пальцы, как вода утечет. И ищи-свищи этого Счастливого (значение имени Рейв).

— И торговцы хорошие, — сообщил Лис, выхватив из рук Важана свой паспорт и снова засунув его в карман.

— Охотно верю, — согласился Верный, глядя в глаза Лису. Затем совершенно серьезно произнёс, — но предупреждаю в последний раз. Шкуру спущу, муфту сделаю, если позволишь себе еще хоть раз что-то подобное.

Лисы любят играть, но в разумных пределах. И если не видят выгоду для себя, то предпочтут отступить. Эту особенность рыжих оборотней знали многие. Можно было прямо сейчас сломать мальчишке шею и увезти его куда подальше. Но напрасных жертв Рысь, пройдя множество боёв, не любил.

— Обещаю, — произнёс Рейв, положив руку на сердце, — пока принцесса сама не попросит меня, в спальню к ней не врываться.

— Вот гад! — восхищенно присвистнул молодой оборотень. Но под тяжелым взглядом Важана предпочел замолчать.

— И помимо спальни тоже не лезть, — потребовал Верный, не удовлетворенный подобными выкрутасами. — Повтори!

— И помимо спальни тоже не буду лезть, — погрустнел Озёрный, повторив все слово в слово.

— А вот теперь свободен. Но если.… То смотри у меня! Выпотрошу заживо! — увесистый кулак Верного оказался около носа пленного. — Освободить его! — скомандовал наставник, обращаясь уже к своим.

— С вами, дикарями свяжись, — буркнул рыжий, потирая запястья. А затем тихо ушел, словно ветром унесло.

Рональд Черный

Его пробуждение снова было полно горечи. Опять снилась ОНА, исключительно в белом платье, расшитом сверкающим жемчугом и непременно с его подарком на шее. И там, во сне, Оля была такая осязаемая, такая родная, что едва Рон открыл глаза, то понял, лучше бы он и не просыпался вовсе. Та красавица в белом звала его и манила, облизывая сочные чубы и протягивая свои руки в безмолвном призыве. И он бежал к своей Рыське, готовый на все, лишь бы удержать её, не дать снова исчезнуть. Но чем больше он делал шагов, тем дальше она становилась, неуловимо отдаляясь от него.

И вот от этого сна, наполненного тоской и ожиданием чуда (Рон каждый раз надеялся, что Лёля все-таки окажется в его объятиях), пришлось очнуться. Какое-то время он лежал и не мог понять сон это или явь, стараясь убедить себя, что княжна, это плод его воображения. Сам же, каждый раз Рональд надеялся, что Лёля все-таки окажется в его объятиях… Хотя бы во сне… Рассвет медленно выползал из-за тяжелых туч, которые обещали дождливый день. Змею надоело лежать без толку, и он поднялся. Его комната не пестрила излишествами, но зато в ней, в самом углу была перекладина, на которой Змей регулярно подтягивался. Мог даже зацепиться хвостом при желании, но это уже так, баловство.

Натренированное тело уже лоснилось от пота и оборотень, отпустив перекладину, направился в душ. Дел было очень много.

Отец, зная его характер, тот наверняка уже куда-нибудь ускакал. Поэтому Рональд планировал позавтракать и заглянуть на фабрику.

Близилась осень, начало учебного года, а это означало непременное увеличение спроса на карандаши.

Стоило Ронадьду открыть воду и прикрыть глаза, как он услышал легкие шаги. Далия. Она не оставляла надежду оказаться вместе с ним наедине. Уже который день Змей отправлял своих наложниц, оставаясь в одиночестве. Почему? Сердце болело об Ольге. Но телу хотело хоть минутного отдыха от бесконечной тоски.

И Рон резко обернулся, сверкнув своими черными глазами на застывшую в ожидании девушку. Брызги воды, стекающие по его мышцам, завораживали наложницу. А Змей стоял и смотрел, чувствуя, как возрастает его желание, ведомое отнюдь не нежностью, и подчинился ему.

— Подойди сюда, — приказал он, наблюдая, как радостно вспыхнули глаза Далии. Девушка спешно скинула одежду, а затем скользнула к молодому князю, подставляя себя под струи.

От разницы температур, а сегодня Змей решил принять душ с чуть теплой водой, соски Далии съежились, и она прижалась к груди Черного. То ли желая согреться, то ли прося ласки, которой была лишена длительное время. Ведь с того дня, как он сорвался вслед за своей Рыской, Рональд не спал со своими наложницами.

Буквально резким рывком он прижал девушку к стене, ощущая её нетерпеливую дрожь. Насадить Делию на свое естество сейчас было единственным желанием. И оборотень не стал себе в этом отказывать. Ему не нужно было кусать женщин, чтобы они были покорны его воле. Они сами приходили к нему и старались выполнять все, что он велел, воплощая фантазии Рона и свои собственные.

Он шипел, рычал, ощущая приближение разрядки, не обращая внимания, что вода вместо теплой стала сначала прохладной, а потом и вовсе ледяной. Она холодными струями била ему по плечам, по спине, стекая по натренированным ногам… Девушка кричала, обхватив шею мужчины руками, чтобы удержаться и отстранится от водных потоков. Но все ее желания прошло мимо Змея. Стоны и крики наложницы были привычным сопровождением их близости, а когда оргазм настиг Черного, то он привалился к стене, по-прежнему удерживая на весу Далию. А еще, в этот самый момент с закрытыми глазами, он представлял, что не она рядом с ним, а Оля, его непостижимая пара…

— Мой господин доволен? — произнесла девушка.

И Рон вздрогнул, понимая, что здесь и сейчас он думал о другой. Она, его Рыська, снова ворвалась в его мир, не оставляя Змея наедине с другой женщиной. Подделкой.

— Принеси мне полотенце, — произнёс он и поставил Далию на плиты, по которым по-прежнему стекала вода.

Девушка послушно выполнила его приказ. Не забыв и сама вытереться и надеть свои вещи. Черный не обращал на неё никакого внимания до тех пор, пока в голову не пришла мысль, которую Змей тут же озвучил:

— Далия, сколько тебе нужно денег, чтобы ты почувствовала себя счастливой? Или хотя бы довольной? Завести свое хозяйство. Или семью?

— Денег? — переспросила наложница, растерянно посмотрев на молодого князя. Складка залегла на её лбу и девушка тут же шире раскрыла глаза в понимании. — Мой господин хочет меня отослать? — воскликнула она с испугом и бросилась на колени перед опешившим Черным. Далия схватила его за руку, покрывая её поцелуями. Слезы почти мгновенно брызнули из ее глаз, орошая его кожу на пальцах. — Не прогоняйте меня, господин, прошу! Не надо!

— Перестань! — прикрикнул он, выдернув свою руку. С удивлением Змей увидел, как девушка, по-прежнему стоя на коленях, плачет, прижимая кулачки к полной груди. Она не позволила себе закричать или завыть. Понимала, что ему подобное не понравится.

— Не прогоняйте меня, не надо! — снова повторила девушка. Слова рвались из её груди, но Рон видел, что Далия пыталась сдерживаться. Он мог уйти, да и это, наверное, это было бы правильно. Но по-человечески девушку было жаль. Она подарила ему столько жарких мгновений. — Заберите моё монисто! Не дарите мне больше денег! Не отсылайте меня!

— Пока не отошлю, — буркнул он и вышел.

Ему было горько. Но не от того, что вовремя не сменил женщин и теперь стал свидетелем истерики. Умелая любовница в постели совсем не лишняя. Отправить любую из них Змей мог в любой момент. Они это знали изначально. Так было принято у Черных. Чтобы женщины не чувствовали себя хозяйками, не плети интриги и не претендовали на большее.

Сердце Змея рвалось совершенно от другого. Не о слезливой наложнице были все его мысли. Они были о Рыське, которой он совершенно не нужен. Так же, как не нужна ему ни одна женщина кроме нее! Да что уж там, пора понять и принять, что Ольга его ненавидит.

Слова, сказанные сгоряча, порой оказываются неверными, обманчивыми. Но только не у неё. Взгляд, полный ненависти и боли в тот момент, когда Змей едва не овладел девушкой, он запомнит на всю свою жизнь. Эти глаза будут преследовать его всю его навечно во сне и на рву!

Даже Ксения, будучи человеком, любила Власта. Они разные, но все-таки пара. А она, Оля, казалось бы, должна подчиняться законам природы. Она его ПАРА, но его не любит. Или дело в том, что он не Рысь, не человек, а Змей? Морян не все выносят. Чаще всего женщины и мужчины испытывают страх, находясь рядом с ними. Но ведь Лёля с детства была рядом, не проявляя никаких признаков отторжения. Более того, девочкой она его даже любила. И ей хорошо было с ним. Он знал это. Он чувствовал это!

Или же одно дело играть с другом брата, сидеть с ним за одним столом. И совсем другое- лечь с ним в постель, принадлежать ему. Растить общих детей..

Этого Рональд вынести не мог.

Он быстро спустился в столовую, удивленно приподнял правую бровь, заметив там завтракающего отца. Сел рядом с ним, ожидая, пока расторопный слуга поставит перед ним горячий омлет с ветчиной.

— Что-то случилось? — поинтересовался Змей у отца. — Утро, а ты не умчался по делам.

— Старею, — ответил Гарольд в ответ, поддевая в своей тарелке ветчину, — а ты меня и внуками порадовать не хочешь.

— Пап, не начинай! Я бы с радостью. Но не время пока, — ответил Рональд.

От дальнейших нотаций Рона спасла вошедшая в столовую экономика, доложившая о визитере. Он принес им нерадостную весть.

— «Хорошо» утро начинается, — зло произнёс отец, передавая письмо сыну.

И Рональд прочел бумагу один раз, а затем второй. На территории их княжества был найден очередной труп. Только на сей раз подданный был не их, не Черных, а их соседа — Властислава Видара. Староста одной из деревень Прибрежного княжества был обнаружен со свернутой шеей.

— Нужно ехать немедленно. Отправляйся, — скомандовал Черный-старший. Рон был согласен с отцом. Его энергия требовала выхода. Эта поездка, как раз то, что нужно для страдающего Змея.

Дорога до очередного места происшествия не заняла много времени. Измученный собственными мыслями и переживаниями, Черный не слишком обращал внимание на ухудшающуюся погоду. Небесные хляби грозили разверзнуться прямо над головой упрямого Змея, а при случае вовсе затопить его, вместе с подручными. Но Рональда это не волновало. Вода для морян всегда служила укрытием, так зачем её бояться на суше?

Гораздо важнее стоял вопрос, кто на этот раз убил человека? В случайность Черные не верили. К тому же возникал еще один вопрос — что забыл староста одной из Прибрежной деревеньки Власта на его территории?

Небольшая деревушка на берегу моря встретила молодого князя насторожено. Каждый знал, что подобные случаи могли грозить неприятностями не только Черным, но и местным жителям. Ведь в первую очередь убийцу будут искать среди местного населения. А подозревать друг друга народу совсем не хотелось. Да и княжеские слуги, деловито сновавшие туда-сюда, пока мертвый староста почивал на леднике, наводили страх и любопытство. Было очень интересно народу, чего эти молодцы вынюхали, да что, найдут. И вместе с тем боязно.

Вдруг да на кого из них, из деревенских, кто-то из сыщиков укажет пальцем и обвинит в грехе убийства. И видать дело-то не простое, раз сам князь пожаловал…

— Где он? — спросил Рональд у подвернувшегося полицейского. И тот сразу же проводил Змея до ледника.

Посмотрев труп старосты, Рон отметил совпадения с прошлым убийством. Так же повернутая на сто восемьдесят градусов шея и то же отсутствие улик. Даже чешуи не было. Её, по приказу Рональда, стали искать особо тщательно.

— А какую чешую искать, ваше сиятельство, господин Князь? — поинтересовался один из сыщиков.

— Любую, — отозвался Черный. Ведь, по сути, он и сам не знал, какая именно пристала к кружке в прошлый раз. То ли рыбья, то ли змеиная. Не видел он её, все со слов людей. Но наивным Рональд никогда не был, и его уверенность все крепла — это моряне. Но зачем?

— Послали оповещение к Прибрежному князю?

— Никак нет! — отрапортовал служивый, — ждали вашего указания. А то мало ли…

— Гонца отправить немедленно к князю Видару! Убитый сутки лежал и еще одни пролежит! — приказал Рональд и, вскочив на коня, направил того к берегу.

Чего искал он, на что надеялся? И сам не знал. Но следы чужих пока не увидел. То же самое ему доложил один из сопровождающих его полицейских.

На другой день прибыл Власт. Рональду не хотелось отрывать друга от других дел. Можно было бы все объяснить на словах. Но оборотень предпочел показать все лично Видару. И только после этого было дано распоряжение отправить убитого туда, где он проживал.

— Что думаешь по этому поводу? — поинтересовался Рональд у Власта в тот момент, когда телега с мрачным грузом выехала за пределы деревни.

— Говоришь, подобный случай уже был? — переспросил нахмуренный Видар.

— Был, — отказываться от собственных слов Рон не видел смысла, — общего только свернутая шея. И все. Но сам понимаешь, подобного давно не случалось. Обычно разбойники стреляют или режут, хоть и это редкость большая.

— Может, кто-то между нами клин вбить хочет? — Властислав был вполне серьезен.

— Я тоже думал об этом, — признался Змей, — но тогда не вписывается предыдущее преступление. Убит был мой подданный. Загадка.

— Да, — согласился Власт. И тут же поинтересовался, — ты сейчас куда? Сильно занят? Поехали ко мне в гости? Ксюша будет рада, да и Сашка тоже.

— В другой раз, — усмехнулся Рон, расслышав в голосе друга рычащие ревнивы нотки при упоминании имени жены.

Видар прекрасно понимал, что со стороны Рона никогда не будет никаких поползновений относительно его пары. Но сущность никуда не дерешь. Зверь, как и ревность, не требует разрешений.

— Что нового у твоего отца в Лесном княжестве? — поинтересовался, как бы невзначай, Черный. Спросил, а у самого в уме только ОНА. Может быть, Власт приглашает, потому что Оля собирается вновь заглянуть в Прибрежное княжество?

— Всё в порядке. Только вот…

И тут Власт замолчал, а сердце Змея замерло. Неспроста. Чувствовало, причина — его любимая.

— Что с ней? Она в порядке? — слова каким-то хрипом вырвались из горла встревоженного оборотня. И Змей с трудом удержался, чтобы не сжать кулаки.

— В полном, — подтвердил Властислав, положив руку за плечо Рональда и слегка сжав его. — Она уехала.

— В Тарсманию, — догадался Рональд, ощущая, как сердце едва не остановилось. В эту страну женщины Видаров имеют привычку убегать слишком надолго… Значит и Лёля уехала не на месяц, не на два. Это может быть год, если повезет! Он прекрасно помнил, как сбегала от друга его пара. Прошло несколько лет, прежде чем они смогли воссоединиться.

— Туда, — подтвердил Власт и заглянул в глаза Змею. — Она вернется, обязательно. Ты и сам прекрасно знаешь это. Моя любимая сестренка с пеленок отличалась своенравностью, ты же знаешь. Оля подрастет и все изменится между вами.

— Ты сам-то в это веришь? — криво усмехнулся Черный.

Если уже сейчас его возлюбленная испытывала к нему ненависть, то ждать милости в будущем — слабая надежда. Но признаваться в этом ему не хотелось. Сердце ныло всякий раз, как стоило ему подумать, что это навсегда.

Жители вздохнули с облегчением, когда оба князя покинули их деревню. Только местный староста, чей погреб был использован не по назначению, все жаловался жене и сокрушался. Все-таки не для покойников он такое строение сооружал.

Возвращаясь домой, Черный думал не только о цели своей поездки. В голове то и дело стучали слова, сказанные другом: «Она уехала!».

Уехала!

И Змею виделись богатенькие лощеные сыновья герцогов и графов, которые обязательно будут кружить вокруг его Рыськи. Что это, как не насмешка судьбы? За что, этого вопроса оборотень не задавал. Идеальным себя он никогда не считал, а значит было за что.

Но ведь пара, это навсегда!

Но не в его случае.

Закат не успел окрасить вечернее небо в кровавые краски, как Змей вернулся домой. Он издалека увидел отца, распекающего кого-то из нерадивых слуг за рассыпанную корзину с яблоками. Но Рональд догадывался, что делал это он от переживаний. Гарольд ждал сына и нервничал.

— Чем порадуешь? — вместо приветствия поинтересовался Черный — старший, махнув рукой на слугу, у которого снова что-то выпало из рук.

— Ничем конкретным. Но, сдается мне, это именно моряне, — произнёс Рон, — нутром чую.

— Нутром, это хорошо, — отозвался Гарольд.

Черные еще какое-то время пообщались и разошлись. Враг оказался пока неуловимым. Точнее он только обозначил свое присутствие, и это не могло понравиться горделивым Змеям.

Рон вошел в свою комнату и замер. Её рисунки присутствовали везде, заполнив все стены. Боль в очередной раз сжала сердце оборотня. Уехала… месяцы… годы без нее… Он решил убрать эти напоминания о любимой. Как одержимый, он снимал эти рисунки, складывая их в большой шкаф. И те, что стояли на столе, в рамочках, тоже очень быстро оказались там же. Убедившись, что ни одной больше не осталось, Змей прикрыл дверцу шкафа, для надежности повернув ключ в замке.

— Мой господин желает отдохнуть с дороги? — произнесла Далия, не слышно возникшая на пороге. Рон молча выругался. Какая неосмотрительность! Мысли о Лёле отвлекают и ослабляют его, а это недопустимо!

— Ступай к себе, — ответил он, — нужна будешь, позову.

Змей отвернулся и не увидел, как девушка бросила задумчивый взгляд на запертую дверцу массивного шкафа.

* * *

Ольга Видар

Сквозь сон я услышала настойчивое пение петуха и проснулась. Сколько же сейчас времени. Пять утра или шесть? Быстро поднялась с постели, одернула рубашонку и подошла к окну. Нет, скорее всего, семь часов утра. Трактир уже был открыт и в него потянулись первые посетители- постояльцы местной гостиницы. Народ завтракал и разъезжался, кто куда. Вот и мы должны были отправиться в путь.

Приведя себя в порядок и собрав вещи, я вышла за дверь. Один из моих охранников скучал, привалившись спиной к стене:

— А где все? — поинтересовалась я, перекинув дорожную сумку в другую руку. Если бы рядом со мной были братцы, то я бы сразу вручила кому-нибудь из них свои вещи. А так как-то совесть не позволила. Но оборотень все и сам понял, забрав мою ношу.

— Кто-то на завтрак ушел, — ответил он, — а кто-то вас ждет.

— А где же Важан?

— Я тоже тот, кто ждет маленькую соню, — произнёс мой наставник, выходя из своей комнаты. Мне сразу как-то расхотелось задавать вопросы. А вот завтракать, как раз наоборот. Это, пожалуйста.

— А что за шум был ночью? Что-то случилось? — поинтересовалась я, усевшись за столом и макая блин в сметану.

— А что могло ночью случиться? — переспросил Верный, а затем впился зубами в сочный окорок. Он проделал это так смачно…

Но мои блинчики были гораздо вкуснее.

И тут я отметила, как мои сопровождающие многозначительно переглянулись и хмыкнули. Так! Что это я умудрилась пропустить?

— Кто-то кому-то намял бока? — выдвинула я предположение. Уж слишком загадочным и довольным выглядел сегодня Важан, да и охранники себя выдали. Хотя учитель держать лицо умел, уж я-то знаю. — А за что?

— Один любопытный Лис пытался проникнуть в чью-то комнату. Пришлось его помять немного, — сообщил мой «нянь».

— Это хорошо, что вы его задержали, — согласилась я. От сознания, что какой-то незнакомец пытался пробраться ко мне ночью стало как-то неприятно. Или даже неуютно. Не то чтобы я сильно чего-то боялась. Но как-то стало не по себе.

— И что ты с ним сделал?

— Взял честное слово, что это больше не повторится, — шепнул мне на ухо Важан и я закатила глаза. Прямо паяц, а не наставник.

И с чего бы это у него такое игривое настроение?

— Радуешься, что скоро избавишься от меня? — поинтересовалась я, внезапно ощутив, что мне будет очень жалко расставаться со своими оборотнями. Стоила ли эта поездка мук ностальгии и тоски? Вмиг моё шутливое настроение куда-то пропало, словно не я сама решилась на этот путь, а меня насильно отправили. И ведь где-то глубоко внутри понимала, что еду к любимой бабушке и деду. И я сама так решила!

— Но ты же вернешься? — серьезно поинтересовался мой наставник. И в этот момент ни смешинки не было в его глазах.

— Постараюсь, — ответила я, слегка улыбнувшись. А чтобы позорно не шмыгнуть носом, сделала вид, что очень увлеклась завтраком.

Мы быстро доели, расплатились и снова отправились в путь, чтобы спустя несколько дней въехать во двор столичного особняка моих родных.