Глава 42

Пришло время.

Во рту пересохло.

— Да, — выдохнула я, освобождаясь из объятий, но он тут же поймал мою руку, не давая отдалиться полностью. — Дармир, мне… мне нужно с тобой поговорить. Очень серьезно. Это важно.

Дракон тут же стал серьезен, брови чуть сдвинулись. Он кивнул, коротко и деловито.

— Говори. Я весь внимание.

Он подвел меня к дивану у камина, усадил рядом, не отпуская моей руки. Его тепло и ожидающий взгляд давали опору, но слова давались невероятно тяжело.

Мне было стыдно. Ужасно стыдно. Я опустила глаза на наши сплетенные пальцы и начала с самого начала. С той самой черной кареты, со своей ревности и неверия. Голос сначала дрожал, но я заставила себя говорить четко.

— … я последовала за ней. За Алитой. Я думала, что она… что вы… — я сглотнула комок в горле. — Это была подлость с моей стороны. Недоверие. Трусость. Я видела, как она вышла из кареты, я ждала… И я, дура, нафантазировала себе такое… — я сжала его руки сильнее. — Я должна была просто спросить у тебя, но я испугалась. Испугалась, что мои худшие опасения окажутся правдой. И вместо правды выбрала слежку и самоистязание. Ты должен знать, какой я бываю… слабой и глупой.

Я ждала разочарования в его глазах, упрека, легкой тени. Но вместо этого Дармир рассмеялся. Он поднес мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев.

— О, моя дорогая, бесценная Белинда. — Он снова рассмеялся, и в его смехе не было ни капли зла. — Я должен был догадаться! В тот день ты выглядела… необычно. Но знаешь что? — Его лицо стало серьезным, хотя в уголках глаз еще играли смешинки. — Да, лучше было бы просто спросить. Всегда. Спрашивай меня о чем угодно, кричи, требуй ответов, будь ревнивой южанкой, если хочешь, — он улыбнулся, — но будь смелой. Спрашивай. А слежка… — он покачал головой, — это пустая трата твоего прекрасного времени и нервов. Я всегда буду с тобой честен. Обещаю.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова от облегчения. Но на душе все равно лежал камень. Самое страшное было впереди.

— Это не все, — прошептала я. — Есть кое-что похуже. Мое прошлое… Оно приехало сюда.

Взгляд Дармира мгновенно стал острым, как лезвие. Добродушие исчезло, осталась только концентрация дракона, оценивающего угрозу.

— Приехал мой бывший муж. Генри. Мы разведены, полностью. Но он… он нашел меня. Он был вчера в оранжерее, а сегодня утром в моем доме.

Я сжала его руку так, что у меня самой заболели пальцы.

— Он говорит, что это была ошибка, что он одумался, что любит меня. Он требует, чтобы я вернулась с ним. Он назвал мой дом дырой, мое дело — игрой в грязь… — голос срывался. — Он сказал, что ты… что ты наиграешься со мной и бросишь ради кого-то помоложе и красивее. Что я ему нужна такая, какая есть, а тебе нет. Он сказал, что останется в городе и будет ждать, когда ты… когда ты вытрешь об меня ноги.

Последние слова я выдавила из себя едва слышно, снова чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам. Я рассказала все, не приукрашивая, не скрывая своих страхов и той неуверенности, которую его слова разбередили.

Когда закончила, в кабинете повисла тишина, нарушаемая только треском огня. Дармир не двигался. Его лицо стало совершенно непроницаемым, каменным. В голубых глазах плескалось что-то темное и опасное, чего я раньше не видела, но это был не гнев на меня.

Он медленно поднялся, подошел к камину, поставил руку на каминную полку и какое-то время смотрел на пламя. Потом обернулся. Его выражение смягчилось, когда он увидел мое испуганное лицо.

— Слушай меня внимательно, Белинда, — его голос был тихим, но в нем вибрировала сталь. — Во-первых, спасибо. Спасибо, что пришла и рассказала. Это было самое правильное и самое смелое, что ты могла сделать. Во-вторых, — он сделал шаг ко мне, — никто не имеет права приходить в твой дом и говорить тебе такие вещи. Никто. В-третьих, — он сел рядом, снова взял мою руку, и его прикосновение было твердым и надежным, — этот человек ошибается насчет меня. Я не собираюсь ни во что «играть». Я нашел то, что искал. И то, что у нас с тобой есть — это не игра. Это всерьез и навсегда. Поняла?

Я снова кивнула, на этот раз слезы потекли уже от облегчения и от этой безумной, всепоглощающей любви, которая вдруг хлынула, сметая последние сомнения.

— А что… что мы будем делать с ним? — спросила я, боясь ответа.

На губах Дармира появилась та самая, хитрая, драконья улыбка.

— Мы? Ничего. Это уже не твоя забота. Это забота мэра Снейла. А мэр не любит, когда в его городе пугают и оскорбляют его жителей. Особенно тех, кто ему очень дорог. Оставь это мне. Доверься мне.

Он обнял меня, прижал к себе, и я почувствовала, как наконец-то расслабляюсь, растворяясь в его силе и уверенности.

— А теперь, — он отстранился и взглянул на сверток. — Что это у тебя? Или это тоже часть того страшного разговора?

Я смущенно улыбнулась, развязывая ленту.

— Нет. Это… подарок. Глупый, ручной работы. Я обещала тебе рукавицы. Они, правда, уже были готовы, но сегодня утром… он к ним прикасался. Я выбила их снегом. Надеюсь, это помогло.

Я протянула ему плотные варежки с узором, напоминающим иней на стекле. Дармир взял их, разглядывая с нежным, почти благоговейным удивлением. Потом медленно надел одну на руку, сжал кулак, выпрямил пальцы.

— Идеально, — прошептал он. — Самые теплые рукавицы в мире. Потому что сделаны твоими руками.

Он снова поцеловал меня, и в этом поцелуе не было уже ни тревоги, ни страха. Была только благодарность, обещание и начало нового, где нам больше нечего было скрывать друг от друга.