Эпилог

Прошло несколько недель. За это время долина успела сделать главное, ради чего не один маг проливал свою кровь и отдавал магические силы, а именно перестать умирать.

Сначала люди не верили в перемены и что им больше ничего не угрожает. Чёрный мор больше не полз по улицам, забирая человеческие жизни, скотина снова жуёт траву, а трава имеет наглость расти. Всё живое в Долине забыло, на что похожа нормальная жизнь, а главное, кого за это нужно благодарить.

У ворот замка теперь часто оставляли корзины с подношения и записками, вгоняя тёмного лорда в краску. Ведь за всю свою жизнь он не слышал добрых слов и уж тем более, благодарности. Моё развлечение последних недель, это наблюдать, как сильно кривится его лицо, от очередного послания.

Раньше при одном имени Кассиана люди бледнели и прятали детей под кровати. Теперь они бледнели, крестились, прятали детей под кровати, а потом шёпотом спрашивали:

Мир оживал так упрямо, будто хотел наверстать годы болезни за пару недель. На мёртвых полях пробивались ростки. В лесу снова пели птицы и водилась живность. Болота, конечно, остались болотами, их никакая магия не сделает приличным местом. Но теперь над тиной по вечерам, всё больше, летали светящиеся мотыльки, похожие на упавшие звёзды.

Я всё ещё считала, что звёздам лучше держаться подальше от мест, где по колено в грязи живут зубастые твари, но даже болота стремились впитать в себя всё то буйство жизни, которое приходило на смену гнили. Иногда я смотрела на эту долину и думала, что второй шанс в жизни действительно есть. В прошлой жизни я вышла из ЗАГСа с ощущением, что всё наконец кончилось. Брак, усталость, чужие ожидания и вечное «потерпи». Я тогда так хотела перемен, что, наверное, вселенная решила выполнить просьбу с размахом.

Смерть под колёсами самоката – не самый изящный способ начать новую жизнь, зато подействовал безотказно.

Я всё ещё помнила тот удар и ту боль, испуг, грязный асфальт и свою последнюю глупую мысль: «Ну хоть развелась». Чёрный юмор, видимо, был со мной до самого конца.

А потом я очнулась здесь, в чужом теле и в чужой судьбе, которую за меня уже успели продать какому-то пузатому барону, и лишь наглый маг смерти нарушил планы моей новой жизни.

И вот теперь я стояла среди оживающей долины, смотрела на светящиеся лилии и понимала, жизнь не обязана быть справедливой, но иногда она может быть щедрой. Редко, конечно. Через боль, страх, болота, мертвецов и некроманта с тяжёлой ношей.

Замок Кассиана изменился сильнее всего. Мрачная цитадель из тёмного камня осталась такой же мрачной, тут уже ничего не поделать. Если замок веками строили так, чтобы путники при виде его вспоминали все грехи и завещание, то пара клумб общее впечатление не спасёт, но я старалась.

Во дворе теперь росли огромные светящиеся цветы. Ночью они раскрывались и заливали стены мягким голубым светом. Плотоядные клумбы, раньше пытавшиеся откусить мне ноги, теперь тёрлись о сапоги, как щенки, я и к ним нашла подход.

Одна клумба особенно ко мне привязалась, я даже дала ей имя. Кассиан сказал, что до моего появления растение сожрало троих грабителей и одного сборщика налогов, а теперь больше никто не выполняет свою прямую обязанность, рвать в клочья непрошенных гостей.

– Вот видишь, – ответила я, указывая на зубастый цветок, который мне приглянулся. – У неё хороший вкус.

Кассиан долго смотрел на меня.

– Иногда я забываю, что ты маг Жизни.

– А что не так?

– Ты слишком спокойно одобряешь поедание чиновников.

– Не всех, – честно сказала я. – Только назойливых.

Ещё я переоборудовала пыточную башню, Кассиан пытался возражать, но меня уже было не остановить.

– Это историческая часть замка.

– Это комната с крюками, цепями и пятнами, о происхождении которых я не хочу думать, – не уступала я. – Мне нужно больше пространства для моих опытов.

– Там проводились допросы, – нанимался Кассиан, он злился, но делал это больше для вида.

Мы стояли друг напротив друга посреди той самой башни. Он – в чёрном плаще, с лицом древнего ужаса. Я – с корзиной луковиц, лопаткой и полным отсутствием уважения к мрачному наследию.

– Ты не можешь просто взять и превратить пыточную башню в оранжерею, – сказал он.

– Пыточных у тебя в левом крыле, в два ряда натыкано, – продолжала давить я.

Кассиан поднял вверх указательный палец, видимо надеялся победить спор очередных аргументом, но потом передумал. Тяжело вздохнул, махнул рукой и направился в сторону своей лаборатории.

Через неделю там в той самой пыточной с потолка свисали светящиеся цветы. У окон стояли кадки с лекарственными кустами.

Лин, старая смотрительница, пришла посмотреть на результат и одобрительно кивнула. Ей были по душе перемены замка.

Услышать подобное от Лин это было почти признание в любви.

Но не только в замок пришла спасительная аура магии Жизни. Кассиан окончательно исцелился, конечно не сразу.

Первые дни после столицы он много времени проводил в своих покоях и спал, что для него подобное было не свойственным. Мой грозный некромант, который мог одним взглядом заставить жреца забыть молитвы, лежал в постели бледный, но каждый день я замечала, как к нему возвращался человеческий вид. Черты лица разглаживались, и он всё больше становился похож на юнца Вейна, только в более зрелом возрасте. Я с уверенностью могу сказать, что теперь это и правда один и тот же человек. Такой же ворчливый, не терпящий чью-то заботу. Лечить Кассиана мне далось особенно тяжело.

– Это отвратительно, – однажды сказал он, глядя в чашку.

– Лекарство не обязано быть вкусным.

– Я некромант. Я пережил войны, проклятия и древних чудовищ.

– А теперь переживёшь ромашковый отвар.

– Ты жестока.

– Да, но с заботой.

Он посмотрел на меня так, что у меня внутри стало тепло и больно одновременно.

– Я привык к боли, – тихо сказал он.

Шутка застряла у меня в горле, сейчас было не до колкостей. Я села на край кровати и осторожно взяла его за руку.

– Придётся привыкать к другому, – сказала я. – К завтракам, ко сну. К тому, что кто-то о тебе переживает.

– Кто-то?

– Я, – поправилась я. – Остальных можно не пускать.

Он усмехнулся.

– Это уже ближе к моему вкусу.

Я улыбнулась, но внутри снова кольнуло.

Странно было думать, что мы оба получили вторую жизнь. Только я – буквально, а он – после долгих лет, когда жил больше из упрямства и на зло самой Жизни, чем из желания. Он привык быть страшным, а я привыкла выживать в новом мире, который мне ещё предстояло узнать. И теперь нам обоим приходилось учиться простым вещам, а именно доверять, говорить правду и не ждать удара от каждого тёплого прикосновения.

Так мы и жили. Я устанавливала в замке свои порядки, Кассиан шутил про мою тиранию, но более не возражал, ему нравились перемены, хоть он этого и не показывал.

Вечерами замок становился почти уютным. Почти – потому что стены всё ещё были чёрные, портреты предков смотрели так, будто подозревали всех в краже фамильного серебра, а в дальнем коридоре иногда вздыхал какой-то призрак. Лин уверяла, что это бывший управляющий.

В зале с витражами горели парящие огоньки. За окнами тянулась ночь, а светящиеся лилии во дворе мягко сияли сквозь стекло. По залу кружили мои золотистые мотыльки. Они садились на спинки кресел, кружили у бокалов и иногда нагло устраивались на плечах Кассиана. Маг даже не делал вид, что недоволен. Я смирно сидела у него на коленях и наслаждалась идиллией нашего союза. Кассиан гладил мои волосы и иногда с нежностью смотрел на меня, а потом его рука нырнула в карман, я насторожилась.

– Если это очередной артефакт, который может случайно открыть портал в болото, я сразу против.

– Нет.

Он достал чёрную повязку, ту самую, с ярко-голубыми рунами.

Сердце на миг споткнулось. Кассиан молча повязал её на глаза, и руны вспыхнули мягким светом. Лицо его почти не изменилось, но в уголке губ появилась знакомая дерзкая ухмылка.

– Завтра идём в «Сонный тролль», Лика, – сказал он голосом Вейна. Низким, насмешливым и до боли родным. – И если ты опять попытаешься украсть мой эль, я свяжу тебя лианами.

Я рассмеялась от счастья. Его поступок был почти глупым, как у мальчишки, но он вернул мне то настроение, что я испытывала во время путешествия. Я прикрыла глаза, а он притянул меня ближе, усмехнулся и коснулся лбом моего лба.

За окнами светились лилии. В зале кружили мотыльки. Где-то в коридоре Лин, скорее всего, делала вид, что не подслушивает. Замок дышал тьмой и жизнью сразу. И впервые за долгое время это казалось естественным течением нашей жизни.

Когда-то я думала, что моя жизнь закончилась на мокрой дороге, под чужой спешкой и железом. Но, видимо, у судьбы был странный вкус и плохое чувство меры. Она забрала у меня старый мир, зато дала новый. Не лёгкий. Не добрый. Местами с болотами, культистами и плотоядными клумбами, но мой.

Я тихо прошептала:

– Вот теперь это и правда новая дивная жизнь.

Кассиан рассмеялся почти беззвучно и крепче обнял меня.

– И я, кажется, наконец-то рад, что ты в неё попала.