Глава 21

Войдя в столицу, я заметила неестественную тишину.

Улицы опустели, двери домов стояли распахнутыми, а где-то у стены лежала перевёрнутая телега, из неё высыпались яблоки. Они почернели прямо на камнях и медленно стекали в канаву тёмной жижей.

Над крышами клубился чёрный туман. Он тянулся к центру города, напоминая одну гнилую рану. Я ускорила шаг, вид, который открывался передо мной заставлял воображать страшные картины, которые я могу встретить впереди. Не выдержав внутреннего давления, я побежала.

Ладонь всё время прижимала к внутреннему карману, там лежал Цветок Некроманта. Он бился у самого сердца, словно считал не шаги, а то, сколько мне ещё осталось. На повороте я едва не врезалась в стражника, точнее, в то, что от него осталось.

Мужчина сидел у стены и прижимал к груди меч. Лицо серое, глаза открыты, а губы шевелились, но слов почти не было слышно, я замерла.

– Воды… – прошептал он.

Я шагнула к нему и мои руки сами потянулись вперёд, но за спиной резко взвыл ветер. Чёрный туман скользнул по улице, обтекая камни, стену и край плаща стражника. Мужчина осыпался пеплом, а его меч глухо звякнул о мостовую, а я так и застыла с протянутыми руками.

– Ненавижу этот мир, – сказала я тихо. – Тут нельзя расслабляться.

Ответом мне был только скрип вывески над пустой лавкой. Я побежала дальше и чем ближе становилась площадь, тем труднее было дышать. Воздух давил на грудь, а горло будто забивали холодной золой.

Я свернула в широкий проулок и наконец увидела площадь, моё сердце ухнуло вниз. В центре, у древнего коронационного камня, стоял Кассиан. Некромант держался из последних сил. Его чёрный плащ рвался на ветру, словно крылья мёртвой птицы и потоки тьмы вливались в него со всех сторон. Кассиан был таким бледным, что казался вылепленным из воска. На висках проступили тёмные жилы, а пальцы судорожно сжимались, будто он держал смерть за глотку.

И, что хуже всего, у него почти получалось.

По краям площади, за золотыми щитами, пряталась королевская династия. Вся разом. В коронах, плащах, дорогих камзолах. Такие важные, что даже умирать решили чужими руками.

Молодой принц рыдал в рукав. Пожилая королева шептала молитву так быстро, что слова спотыкались друг о друга. Жрецы в балахонах с золотой вышивкой стояли рядом и старались выглядеть грозно.

Получалось плохо. Чёрная тварь над площадью явно не уважала ни их вышивку, ни чины, ни родословные. Призванная ест всех без разбору.

Над Кассианом клубилась огромная тень, у сущности не было одного тела. То она вытягивалась в пасть с множеством зубов, то распадалась на щупальца, то становилась похожа на птицу без кожи. Внутри мелькали множество лиц, как людские, так и звериные.

Вот ты какой, Королевский Падальщик. Кассиан резко поднял голову и его взгляд нашёл меня сквозь туман.

– Лика! – крикнул он.

Голос сорвался, в нём было столько страха, что я споткнулась и чуть не полетела носом о брусчатку.

Кассиан боялся за меня.

– Уходи! – рявкнул он. – Сейчас же!

– Конечно! – крикнула я и шагнула на площадь. – Я же именно для этого пробиралась через мёртвый город и чуть не задохнулась в этой гадости! Чтобы ты велел мне уйти!

– Упрямая дура!

– Обзывайся сколько хочешь, я не уйду!

– Лика!

– Что? Решил победить древнюю тварь бранью? Тогда дай и мне поучаствовать!

Падальщик повернулся ко мне, и я почувствовала это всем телом. Будто на меня посмотрела не тварь, а голодный зверь.

Чёрный туман замер, он в замешательстве дрогнул, пытаясь оценить, кто вторгся к нему, на трапезу и потянулся ко мне.

Моя аура Жизни вспыхнула сама, я не успела её спрятать. Свет сорвался с от меня, засиял в волосах и в ладонях.

Для Падальщика я, видимо, выглядела как тёплый каравай на столе.

– Вот беда, – выдохнула я. – Опять слишком заметная.

Тварь не стала мешкать и ударила. Чёрная волна обрушилась на меня с такой силой, что меня отбросило назад. Я больно ударилась спиной, а из лёгких выбило воздух. Перед глазами вспыхнули искры.

– Лика! – Кассиан дёрнулся ко мне.

Потоки смерти тут же впились в него сильнее, он рухнул на одно колено и зарычал от боли.

– Не смей! – закричала я. – Оставайся на месте!

Очень разумный приказ, велеть человеку стоять, когда его едят заживо.

Но других умных мыслей у меня не нашлось.

Я поднялась, шатаясь, мои колени дрожали, а ладони горели от ссадин. Во рту чувствовалась кровь.

– Всё хорошо, – сказала я, хотя хорошо не было ничего. – Кажется я знаю, что надо делать.

– Уходи, – прохрипел Кассиан. – Прошу.

Вот это было хуже крика.

Кассиан и «прошу» в одном предложении, верный знак конца света.

– Нет, – ответила я. – Я уже уходила от многих бед. От жениха с животом, от родителей с совестью размером с блоху, от тебя в башне. Хватит.

Падальщик снова потянулся ко мне, но теперь между нами что-то изменилось. Когда тьма коснулась моей магии, я увидела её глубже. Серый берег под белым небом, чужой мир, существо, огромное и больное, ползущее сквозь пустоту. Оно не хотело поедать города, не хотело служить королям. Оно было падальщиком у себя дома, забирало гниль и пожирало хворь. Очищало боль, освобождая место для новой жизни. А потом пришёл первый король Долины. С улыбкой человека, который уже знает, кого обманет. Он позвал тварь и пообещал ей страшную болезнь. Ту, что разъедала землю и людей. Существо пришло, чтобы забрать мор и уйти. Но король поставил печати.

Связал её кровью, приковал к своему роду и заставил защищать трон. Заставил пожирать не болезнь, а жизни, в обмен на вечную власть династии.

Существо начало сначала с врагов, затем ей пришлось есть подданных. А потом всех, кто мешал короне спать спокойно.

С каждой коронацией тварь забирала всё больше и больше жизней. Я вздрогнула и едва не упала.

– Ты не чудовище, – прошептала я.

Падальщик замер, а Кассиан посмотрел на меня так, будто я окончательно потеряла разум.

Честно говоря, я тоже не была уверена в обратном.

– Лика… – хрипло сказал он. – Не говори с ним.

– Поздно. Я уже начала. У меня дурная привычка беседовать с тем, что хочет меня съесть.

Тварь метнулась ближе, от неё несло древней гнилью и тоской. Такой тяжёлой тоской, что на миг мне стало больно не за себя, а за неё.

Это было существо из другого мира, как и я.

Только меня сюда выдернуло желание новой жизни, а её чужая ложь.

Я сделала вдох и воздух обжёг горло.

– Тебя обманули, – сказала я. – Ты хотела забрать болезнь. А тебя сделали цепным псом короны.

За щитами зашевелились жрецы.

– Молчать! – завизжал один из них. – Девчонка лжёт! Великий договор свят!

– Свят? – я повернулась к нему. – Вы столетиями кормили этой тварью людей, чтобы ваши золотые персоны сидели на троне. У меня дурная весть, святость у вас протухла.

Жрец побледнел и спрятался за принца.

Принц, кажется, был против, но спорить не стал.

Кассиан судорожно усмехнулся, даже почти умирая, он умудрялся выглядеть довольным.

– Вот за это… – прохрипел он, – я тебя и полюбил.

Сердце болезненно сжалось.

– Мы ещё вернёмся к этому, – бросила я. – Когда выживешь.

– Я не выживу, – прохрипел некромант.

– Так уж вышло, что сегодня именно мне решать, кто будет жить, а кто уйдёт из этого мира. Разве, не ради этого ты искал мага жизни?

– Ты не понимаешь! Я уже всё решил.

Сущность раскрыла пасть, демонстрируя огромную бездну внутри. Она жаждала мою магию, жизнь и тепло. Всё, что во мне ещё осталось.

Кассиан пытался стать темницей и запереть сущность в себе, но смерть нельзя убить смертью. Нельзя насытить голод пустотой.

А если дать ей то, чего она не умеет переваривать?

Не страх или хворь, а жизнь. Слишком много жизненной энергии.

Я достала Цветок Некроманта, лепестки вспыхнули призрачным светом, цветок задрожал у меня в руках, будто живое сердце.

Кассиан понял первым.

– Нет, – выдохнул он. – Лика, не смей.

– Как мило, – сказала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Теперь мы оба раздаём запреты, которые никто не слушает.

– Это убьёт тебя!

– Возможно. Но жизнь и так не задалась.

– Лика! – закричал некромант.

Я подняла Цветок перед собой и сущность жадно потянулась к свету. Энергия жизни была вкуснее, чем хворь и мор, а собиралась дать то, что она так хотела.

Я направила свою энергию, и магия хлынула в Цветок. Цветок вспыхнул так ярко, что площадь залило светом. Тварь завыла, бросился на свет и начал пить. Я вскрикнула и силы рванулись из меня потоком. Ноги подкосились, я упала на колени, но Цветок не отпустила.

– Ешь, – прошептала я сквозь зубы. – Давай, ты же голодная.

Кассиан рванулся ко мне, но чёрные цепи удержали его.

– Лика!

– Не отвлекай! – крикнула я. – Ты и так без сил!

Тварь жадно пила, как будто боялся, что у неё отнимут эту энергию.

Но чем больше он поглощала, тем сильнее менялась. Чёрная масса начала трескаться изнутри и в трещинах проступал зелёный свет. Не мой уже, её собственный, который должен был забирать гниль. Я не уничтожала его, а заставляла вспомнить свою истинную суть и предназначение.

Печати на площади вспыхнули красным. Королевская кровь отозвалась болью, а принцы и жрецы закричали. Золотые щиты посыпались искрами.

– Что ты делаешь?! Прекрати, ты всех нас погубишь, – завыл старший жрец.

Я подняла на него взгляд и улыбнулась. Наверное, вид у меня был тот ещё. Бледная, в пыли, с горящими волосами и безумным Цветком в руках.

– Расторгаю ваш договор, – сказала я. – Без печати и свидетелей.

– Ты не имеешь права!

– Зато у вас прав было хоть отбавляй, – огрызнулась я. – Куда ни плюнь, везде ваше право и чей-то труп.

Сущность взревела и над площадью ударила волна света.

Меня откинуло бы назад, но Кассиан сорвался с места и успел подхватить за плечи, дрожащими руками.

– Держись, – прошептал он мне в волосы.

Я с трудом открыла глаза. Тварь корчилась в центре площади. Чёрное марево срывалось с неё клочьями. Под ним проступала огромная светящаяся сущность. Не прекрасная и не добрая, а просто живая и измученная.

Я прижалась к Кассиану, чувствуя, как темнота снова сгущается вокруг нас. Сил почти не осталось, цветок всё ещё дрожал в моих руках, но уже не так ярко.

– Если мы это переживём, – прохрипела я, – ты больше никогда не будешь запирать меня в замке.

Кассиан усмехнулся мне в макушку.

– Если мы это переживём, Лика, я сам попрошу у тебя разрешения дышать.

– Лика, хватит, – хрипло сказал Кассиан у меня над ухом.

Его голос был совсем близко, а холодные пальцы сжимали мои плечи. Если бы не он, я уже лежала бы лицом на камнях, с огромным ушибом на лице. Тварь снова взревел. Над площадью металась огромная тёмная туша. Её чёрная оболочка трескалась, а изнутри пробивались зелёные и золотые жилки, будто кто-то решил вырастить сад прямо в старой могиле. Я продолжала отдавать силу, вытаскивая из себя всё, за что могла ухватиться. Все свои тёплые воспоминая и даже смех у костра, когда Вейн рассказывал страшную байку про болото, а сам пытался незаметно стряхнуть с сапога пиявку.

Тихий свет лилий на ночном озере и свою любовь.

Даже память о том, как в прошлой жизни я сидела одна после развода и ела сладкое прямо из коробки. Не самое высокое воспоминание, зато честное.

Сущность дёрнулась так, что коронационный камень раскололся надвое.

За щитами завизжали люди из королевской семьи.

– Остановите её! – заорал какой-то жрец. – Она разрушает священную печать!

Я повернула голову и посмотрела на него.

Наверное, взгляд у меня вышел недобрый. Жрец осёкся и спрятался за спину принца.

– Священную? – переспросила я. – У вас тут всё священное, кроме совести.

Кассиан тихо усмехнулся.

– Ты споришь со жрецами во время конца света, – почти шёпотом произнёс некромант, надо мной.

– А что мне ещё делать? Петь?

– Лучше не надо. Чудовище и так мучается, – тихо рассмеялся он.

Я бы ударила его локтем, честное слово, но Кассиан сильно прижал меня к себе. Тварь снова рванулась к свету. Она пила мою силу жадно, как сухая земля пьёт дождь. Спустя какое-то время я почувствовала, что ей плохо. Тело задрожало в испуге, но назад всё не выдашь.

– Получай, – прошептала я сквозь зубы. – Весну тебе, цветение, птичек. Тёплый плед и заботу через край. Давись, дорогая.

Цветок в моих руках вспыхнул ярче.

На миг площадь перестала казаться мёртвой, а между плитами полезла трава, там, где только что стелился чёрный туман, распускались мелкие белые цветы. На стене ближайшего дома треснула старая кладка, и из щели вытянулся зелёный побег.

Один из сектантов завопил, потому что у него из сапога проросла ромашка. Я бы рассмеялась, если бы могла нормально дышать.

Тварь раздулась, её бесформенная туша стала больше и круглее. Щупальца втянулись, пасть захлопнулась и изнутри его распирал зелёный свет. Чёрная корка пошла пузырями.

– Кассиан, – прохрипела я. – Кажется, её сейчас стошнит добром.

– Точнее и не скажешь.

Он обнял меня крепче, и я чувствовала, как тьма в нём отступает, та старая боль и гнилая цепь, что годами разъедала его изнутри, начала трескаться.

Сущность забирала не только мою силу, попутно она вытягивал из Кассиана хворь. Ту самую, которую когда-то вплели в этот мир вместе с королевским договором.

– Она забирает твою отдачу, – прошептала я.

– Что? – Кассиан замер.

– Она вспоминает, кем была, не пожиратель людей, а пожиратель хвори.

Тварь завыла так, что в окнах лопнули стёкла.

Королевская печать над площадью вспыхнула красным. В воздухе проступили древние знаки. Они висели, как цепи, тянулись от коронационного камня к представителям династии, к жрецам и к самой твари.

Цепи дрожали и начали лопаться, звук разносился по площади, предвещая беду для хозяев.

Принц побледнел, королева осела на руки слуг, а жрецы завопили разом, хватаясь за головы. У них на глазах рушилась сила, которую они с таким трудом притянули в этот мир. Последние звенья цепи лопнули и тварь изменилась окончательно. Из страшной тени она превратился в огромный ком светящейся слизи, потеряв своё величие.

– И это древний ужас? – в недоумении спросила я.

Кассиан посмотрел на тварь.

– Был, когда-то.

В этот миг тварь издала последний звук, похожий на глухой хлопок. Свет ударил во все стороны, меня ослепило, Кассиан резко прижал мою голову к груди и закрыл своим плащом. Волна тепла прошла над нами, и резко оборвалась тишиной. Я медленно открыла глаза. Твари больше не было. В воздухе кружился светлый пепел, он медленно падал на мостовую, крыши и плечи людей. Там, где касался камней, исчезала чёрная слизь. Там, где ложился на кожу больных людей, к ним возвращался здоровый цвет кожи. Королевская печать рассыпалась над площадью золотой пылью. Древние знаки гасли один за другим, а щиты династии треснули и упали на камни.

Я попыталась встать, но мои ноги подкосились, а мир качнулся.

Я рухнула бы на колени, если бы Кассиан не подхватил меня.

– Лика!

– Я жива, – пробормотала я. – Кажется, потом проверим, если начну пахнуть склепом, значит, ошиблась.

Он опустился вместе со мной на камни и крепко прижал к себе так, будто боялся, что я тоже рассыплюсь пеплом.

Его руки больше не были ледяными, а могильный холод ушёл навсегда. Я подняла дрожащую руку и коснулась его лица, Кассиан закрыл глаза. На его коже больше не проступали тёмные жилы. Под глазами остались тени, но уже от усталости, а не от последствий использования магии смерти. Просто усталость человека, который слишком долго тащил на себе чужой грех.

– Боль ушла? – спросила я.

Он долго молчал, а потом выдохнул:

– Да.

Всего одно слово, а у меня почему-то защипало в глазах.

– Хорошо, – сказала я. – Значит, я не зря скормила чудовищу весь свой запас душевного тепла.

– Ты чуть не погибла.

– Зато помогло.

– Я думал, потеряю тебя.

– А я думала, потеряю тебя. Видишь, сколько у нас общего? Можно было просто поговорить, но нет. Надо было устроить коронацию, мор и взрыв ненасытной твари.

Кассиан тихо рассмеялся и я уставилась на него.

– Повтори.

– Что?

– Ты смеялся. Я хочу это запомнить, вдруг больше не увижу этого чуда.

– Случится, если ты продолжишь ругаться с богами, тварями и королями.

Вокруг начали подниматься люди. Стражники, горожане, слуги, сектанты, которые внезапно поняли, что балахон не спасает от последствий. Королевская семья стояла кучкой у разбитых щитов и выглядела так, словно у них отобрали не только власть, но и единственный шанс на спасение.

Старший жрец попытался подняться.

– Это… это измена короне…

Кассиан медленно повернул голову и просто посмотрел на него. Жрец тут же сел обратно. Умный человек, но было уже поздно.

– Потом, – тихо сказал Кассиан.

– Что потом?

– Потом я разберусь с ними.

– Хорошо, – ответила я ему, из последних сил.

Он взял мою ладонь и осторожно поцеловал пальцы. От этого жеста стало теплее, чем от всей магии мира. Я хотела сказать что-то язвительное, чтобы не расплакаться, но не успела. Слёзы сами покатились по щекам и Кассиан молча вытер их большим пальцем.

– Прости, – сказал он.

Я сглотнула, пытаясь сохранить остатки своего сарказма, но усталость взяла своё.

– За что именно? Список длинный. Можем заночевать прямо тут.

– За обман, за замок. За то, что решил умереть без тебя.

Я уткнулась лбом ему в плечо, сил не осталось совсем. Руки дрожали, тело будто стало чужим. Цветок Некроманта лежал рядом на камнях, его лепестки потускнели, но не завяли. В самом сердце цветка мерцала маленькая живая искра, прям как мы.

Над городом медленно начал расходиться туман, сквозь рваные тучи пробился бледный луч солнца.

– Кассиан, – прошептала я.

– Да?

– Если кто-нибудь после этого скажет, что я просто первая красавица городка, я его укушу.

Он снова усмехнулся.

– Я предупрежу всех заранее.

– И ещё.

– Что?

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– В следующий раз мы работаем вместе. Без запираний, прощаний и героической дурости.

Кассиан осторожно коснулся губами моего виска.

– Как скажешь, моя прекрасная Лика.