Глава 4

Тяжёлые кованые ворота замка с лязгом захлопнулись за моей спиной. Этот металлический звук прозвучал как судебный приговор о тюремном сроке и отрезал меня от внешнего мира и от почти призрачной надежды на спасение.

Кассиан молча толкнул массивные дубовые двери. Мы вошли в парадный холл.

Внутри цитадель выглядела ещё более пугающе и мрачно, чем снаружи. Холл оказался просто огромным. Пол и стены были сделаны из тёмного камня, отполированного до такого зеркального блеска, что в нём чётко отражались мои перепачканные белые туфли. Светло здесь не было. Вместо привычных люстр, подсвечников или хотя бы факелов под высоким сводчатым потолком медленно плавали зеленоватые магические огоньки. Они отбрасывал искажённые тени на огромные витражные окна. На цветных стёклах скалились рогатые твари, летали клыкастые птицы и переплетались шипастые лозы. Место идеально подходило для съёмок классического готического фильма, причём даже без декораций. Здесь всё было пропитано магией. Я ощущала звенящую вибрацию, с каждым шагом, проходя по холлу.

Некромант уверенно шагал вперёд, словно меня вообще не существовало в природе. Его плащ бесшумно скользил по камню, не издавая ни звука.

Дрожь в моём теле нарастала с ещё большей силой, я понимала, что больше не могу держать себя в руках.

Весь накопленный за сегодня стресс, ноющая боль в рёбрах от тугого корсета, натёртые туфлями мозоли, животный страх и полная нелепость происходящего слились в один бурлящий котёл. Истерика накрыла меня с головой, сметая все барьеры и остатки здравого смысла.

– Ну и долго мы будем играть в молчанку?! – закричала я на весь холл. Мой голос звонким эхом отлетел от тёмных стен, многократно усиливаясь. – Давайте, выкладывайте свой злодейский план! Что дальше по вашему плану?

Кассиан даже не соизволил обернуться. Он просто продолжал идти к широкой каменной лестнице, ведущей на верхние этажи. Он проигнорировал мой выпад, и это взбесило меня ещё сильнее.

– Вы меня в башне запрёте и заставите ждать принца? – не унималась я, едва поспевая за его длинным шагом и путаясь в подоле неподъёмного платья. – Так принцев не бывает, я проверяла! Или сразу выдадите грязную тряпку и отправите драить этот жуткий пол от входа и до заката? А может, я вам нужна для кровавого ритуала? Кровь пустите на алтаре во славу тьмы?

Маг продолжал упорно молчать. Его спина оставалась прямой, напряжённой и абсолютно равнодушной.

– Эй, повелитель склепов, я вообще-то с вами разговариваю! – я окончательно сорвалась на визг, отчаянно размахивая руками. – Вы же меня в счёт долга забрали! Так как отрабатывать будем этот ваш ущерб? Я готовить не умею, борщи не варю, крестиком не вышиваю и петь не обучена! Если вы искренне надеетесь сделать из меня покорную прислугу, то глубоко ошибаетесь. Я скорее ваших домашних зомби научу профсоюз собирать и требовать восьмичасовой рабочий день с перерывом на обед!

Мой словесный поток было уже не остановить. Я перечисляла все заезженные штампы из фэнтези-книжек, которые успела прочитать в прошлой жизни, и требовала ответов. Я злилась на него, на себя, на этот пугающий мир. Мне хотелось, чтобы он хоть как-то отреагировал.

Кассиан резко остановился. Я не успела затормозить на скользком полу и едва не влетела лбом прямо в его широкую спину.

Он медленно развернулся. В тусклом призрачном свете плавающих огоньков его бледное лицо казалось маской, высеченной из холодного мрамора. Ни единой эмоции. Я даже моргнуть не успела, как его правая рука взметнулась вверх. Жёсткие, длинные пальцы властно и больно схватили меня за подбородок, грубо заставляя поднять голову.

От его бледной кожи исходил мёртвый холод. Я физически почувствовала, как этот пронизывающий мороз пробирается прямо под кожу, замораживая кровь в жилах и сковывая мышцы. Дыхание перехватило, лёгкие свело спазмом. Я инстинктивно попыталась дёрнуться назад, вырваться, но хватка некроманта была железной.

– Замолчи, – приказал он. Его голос звучал очень тихо, но в нём скрывалась такая давящая, первобытная сила, что мои губы сами собой послушно сомкнулись.

Кассиан наклонился ближе. Его светлые, почти прозрачные ледяные глаза впились в моё лицо. Он смотрел не на мои черты, а смотрел куда-то глубоко внутрь. Сквозь меня.

Внезапно я почувствовала неприятное покалывание во всём теле, словно меня просвечивали мощным медицинским рентгеном. Взгляд мага стал изучающим. Он хмурился, его чёрные зрачки то резко расширялись, то сужались до размера булавочной головки. Я стояла ни жива ни мертва, парализованная его волей, и отчётливо ощущала, как его чужая, пугающая тёмная магия бесцеремонно копошится в моей душе, сканируя ауру и разбирая моё нутро на составные части.

Вдруг лицо Кассиана изменилось. На одну короткую долю секунды его идеальный самоконтроль пошатнулся. В прозрачных глазах мелькнуло искреннее изумление. Он резко отдёрнул руку от моего лица, словно обжёгся о раскалённое железо.

– Да ты… – он сделал быстрый шаг назад, смерив меня презрительным и одновременно крайне озадаченным взглядом. Губы мага презрительно скривились. – Не из этого мира…

Эти тихо брошенные слова ударили меня под дых сильнее, чем любой физический удар.

Он увидел правду. Вся моя защита из язвительного сарказма, дерзости и злости мгновенно рассыпалась в серый прах, словно я осталась голой перед этой пугающей реальностью. Я здесь чужая. Я совсем одна в мрачном средневековом мире, где правят некроманты, плотоядные растения жрут людей, а человеческая жизнь ничего не стоит. И возврата домой больше нет.

Силы разом покинули меня. Ноги, и так дрожащие от усталости, окончательно подкосились, и я рухнула коленями прямо на холодный пол. Тяжёлое свадебное платье нелепым, грязным облаком растеклось по тёмному камню.

Я закрыла лицо руками и тихо заплакала.

Это были не картинные девичьи слёзы для привлечения мужского внимания, а тихий, жалкий, отчаянный плач от полного бессилия. Мои плечи мелко вздрагивали под тяжёлой тканью.

– Я просто хотела развестись, – всхлипывая, сбивчиво пробормотала я в собственные ладони. Горячие слёзы текли по щекам, размазывая остатки местной косметики. – Вышла из ЗАГСа… Свобода, солнце ярко светит. Загадала себе новую дивную жизнь. Сказочные перемены просила. Собаку искренне хотела завести… А потом этот придурок малолетний на самокате и всё. Темнота. И я здесь, в этом дурацком корсете, в чужом теле. А тут вы заявляетесь со своими долгами…

Я говорила путано, глотая окончания слов и солёные слёзы. Мне было уже абсолютно плевать, что он могущественный некромант, что он монстр, которого все панически боятся. Мне просто жизненно необходимо было кому-то это высказать. Я рассказала ему только то глупое желание, которое загадала на тех злополучных ступенях перед тем, как меня насмерть сбили.

Кассиан молчал. Я не видела его лица, но чётко чувствовала, как изменилась атмосфера вокруг. Могильный холод отступил на пару шагов, стал менее колючим.

Некромант заметно напрягся. Мои сумбурные слова заставили его задуматься. Он вспомнил те странные ощущения, которые испытал, когда нёс меня на руках через тёмный лес. Это непонятное, пульсирующее тепло, которое исходило от моего тела и странным образом успокаивало его собственную застарелую боль от тёмной магии. Моя аура была иной. И теперь эта нелепая исповедь про самокат и предсмертные желания.

Я медленно опустила руки и подняла на него красные, заплаканные глаза.

Кассиан возвышался надо мной, скрестив руки на груди. Его лицо снова стало привычно непроницаемым, но в глубине прозрачных глаз плясали странные, пытливые искры. Он слегка склонил голову набок, внимательно разглядывая меня, сидящую на полу в луже из белых кружев.

– Дай угадаю, – его голос прозвучал неожиданно ровно, с едва уловимой ноткой мрачной, колючей иронии. – Ты загадала жить как в сказке?

Я громко шмыгнула носом и тихо, покорно кивнула головой. Спорить не было ни сил, ни желания. Да, я хотела глупую сказку. Я хотела, чтобы всё было просто, красиво и легко.

Он не стал меня жалеть или успокаивать. Не предложил сильную мужскую руку, чтобы помочь встать и не сказал банальных слов утешения. Вместо этого маг повернул голову в сторону тёмного ответвления коридора и громко, властно позвал:

– Лин!

Из густого мрака коридора совершенно бесшумно вынырнула невысокая фигура. Это оказалась пожилая женщина в строгом тёмно-сером платье в пол, с аккуратно убранными в тугой пучок седыми волосами. Её лицо было испещрено глубокими морщинами, но глаза смотрели ясно. Старая смотрительница замка проворно подошла к нам и почтительно поклонилась некроманту, бросив на меня короткий, оценивающий взгляд.

Кассиан снова опустил взгляд на меня. Уголок его тонких губ нервно дрогнул, и суровое, аристократическое лицо исказила мрачная, кривая усмешка. Он издал короткий, глухой смешок, в котором не было ни капли веселья или радости. Только цинизм человека, который слишком давно живёт во тьме.

– Ну вот тебе и сказочные перемены, – безжалостно констатировал он, глядя на меня сверху вниз своими ледяными глазами. – Получай.

С этими словами некромант резко развернулся. Его длинный чёрный плащ взметнулся, подняв лёгкий ветерок. Кассиан чеканным шагом зашагал прочь, быстро растворяясь в густых тенях огромного парадного холла. Он ушёл, оставляя меня наедине с пугающей, мрачной реальностью моего нового существования.

Я продолжала сидеть на полу, тупо глядя в ту сторону, где он только что исчез.

Старая смотрительница Лин тихо подошла ко мне вплотную. Она наклонилась и неожиданно мягко, но очень уверенно взяла меня под локоть.

– Вставай, дитя – её голос оказался слегка хриплым, но спокойным. Она потянула меня вверх, помогая подняться. – Негоже на холодном камне сидеть, простудитесь ещё. Пойдёмте следом за мной. Я отведу вас в ваши покои. Там есть горячая вода, чистая одежда и тишина.

Я послушно поднялась на затёкшие, дрожащие ноги, молча кивнула и поплелась следом за ней по длинному, окутанному тенями коридору. Я шла и мысленно прощалась со своей прошлой жизнью.

«Интересно, – устало подумала я, разглядывая прямую спину старушки в сером платье, – а те плотоядные клумбы во дворе здесь нужно из лейки поливать, или они сами на случайных прохожих охотятся?»

Старая Лин молча вела меня по тёмным, запутанным лабиринтам замка. Мы поднимались по бесконечным каменным лестницам, сворачивали в мрачные коридоры, где гулял промозглый сквозняк, и проходили мимо высоких закрытых дверей. Я переставляла стёртые в кровь ноги исключительно на одном упрямстве.

Наконец Лин остановилась перед ничем не примечательной тяжёлой дверью. Она толкнула её рукой и сделала приглашающий жест.

Я приготовилась увидеть сырую подсобку с гнилой соломой на полу, ржавыми кандалами в углу и летучими мышами. В конце концов, я в гостях у главного злодея этого края. Но реальность снова щёлкнула меня по носу.

Комната оказалась на удивление светлой и просторной. Никакой паутины, никакой вековой пыли или зловещих теней по углам. Стены были обиты приятной светлой тканью, на полу лежал толстый мягкий ковёр. В большом каменном камине весело потрескивали настоящие дрова, распространяя уютное домашнее тепло. У стены стояла широкая кровать с балдахином, а рядом были массивный деревянный стол и резной стул. Свет давали не жуткие парящие зелёные сферы некроманта, а вполне обычные масляные лампы.

– Ваша комната, дитя, – тихо произнесла Лин, проходя внутрь. – Господин велел подготовить её к вашему приходу.

Она указала сухой рукой на кровать. Там лежало простое, нежно-голубое платье из мягкой ткани. На столе стоял медный кувшин, таз для умывания, графин с водой и скромный ужин на подносе.

– Спасибо, – искренне выдохнула я, прислонившись плечом к дверному косяку. Сил не было даже на то, чтобы стоять прямо. – А замки на двери с какой стороны закрываются? С вашей или с моей?

Старушка чуть заметно улыбнулась одними уголками губ, морщинки у её глаз собрались в лучики.

– Замок запирается изнутри. Господин Кассиан не имеет привычки врываться к гостям без стука. Отдыхайте. Если что-то понадобится, дёрните за шнурок у кровати.

С этими словами Лин вышла в коридор, тихонько прикрыв за собой дверь. Я осталась одна в чужом мире.

Первым делом я подошла к двери и провернула тяжёлую железную задвижку. Раздался громкий, обнадёживающий щелчок. Иллюзия безопасности, конечно, но так мне было немного спокойнее. Если местный повелитель мертвецов захочет войти, вряд ли его остановит кусок железа, но для моей истерзанной души это был необходимый ритуал.

Затем я повернулась к кровати.

Стягивать с себя это жуткое свадебное платье оказалось той ещё пыткой. Я дёргала непослушными, трясущимися пальцами за многочисленные шнурочки, крючки и завязки, проклиная местную моду. Жемчуг отрывался и с тихим стуком падал на пол. Ткань жалобно трещала. В какой-то момент я просто вцепилась в плотный лиф двумя руками и с силой, присущей только отчаявшимся женщинам, рванула его в стороны.

Тугой корсет наконец-то поддался и с громким треском разошёлся на спине.

Я с хрипом вдохнула полной грудью. Рёбра мучительно заныли от внезапной свободы. Я сбросила с себя тяжёлую юбку, брезгливо пнула её ногой в дальний угол комнаты и стянула проклятые белые туфли. Мои ступни гудели.

По идее, в этот момент я должна была испытать невероятное облегчение. Женщины знают это потрясающее чувство, когда вечером снимаешь неудобные туфли на каблуке или тесный бюстгальтер. Это маленький бытовой экстаз. Но радости не было. Ни капли.

Я стояла посреди спальни в тонкой нижней сорочке, мелко дрожала от пережитого стресса и чувствовала лишь звенящую пустоту внутри. Корсет я сняла, но невидимый обруч обстоятельств сдавил моё горло ещё сильнее.

Я подошла к умывальнику. Вода в кувшине оказалась тёплой, и щедро плеснула её себе в лицо, смывая остатки местной косметики, чужие липкие прикосновения и въевшийся запах могильного холода, которым разило от Кассиана. Затем я подняла глаза на небольшое зеркало над тазом.

На меня смотрела незнакомка.

Яркие рыжие волосы, которые даже в тусклом свете ламп переливались каким-то странным золотистым блеском. Огромные, заплаканные голубые глаза, в которых плескался чистый ужас. Бледная, кожа без единого изъяна. Идеальные черты лица. Первая красавица городка «Лилия», которую хладнокровно продали за сорванную почтовую доставку.

Я коснулась пальцами чужой щеки. Кожа была тёплой. Но это не моё лицо, похожее, но не моё. Это не моё тело.

Я отвернулась от зеркала, не в силах больше выносить этот диссонанс. Быстро натянула через голову чистое голубое платье. Оно оказалось невероятно мягким, свободным и нигде не давило. Хоть за это спасибо сумрачному некроманту. Мог бы и в мешковину нарядить ради поддержания своего злодейского имиджа.

Мой взгляд упал на стол с едой. Желудок предательски сжался, напоминая, что со времён утреннего кофе перед ЗАГСом в моём родном мире я ничего не ела. Я пододвинула стул и тяжело села.

Отломив кусок мягкого хлеба, я положила сверху ломтик сыра и откусила. Еда казалась безвкусной, словно я жевала плотный картон. Я ела чисто механически, просто чтобы закинуть в организм нужное топливо. Мозг лихорадочно пережёвывал не пищу, а события этого сумасшедшего дня.

Я умерла.

Меня больше нет в том мире. Моё родное, привычное тело с маленьким шрамом на коленке и родинкой на плече сейчас, скорее всего, лежит в холодном морге. Накрытое медицинской белой простынёй.

Кусок хлеба встал поперёк горла. Я судорожно схватила графин, налила воды в стакан и сделала большой глоток. Вода не помогла смыть подступивший к горлу ком.

В голову, словно стая назойливых мух, полезли мысли о прошлой жизни. О тех, кто остался там, по ту сторону реальности. О родителях.

Мама. Папа. Они же ничего не знают. Они, наверное, сейчас сидят дома на кухне, пьют вечерний чай и ждут моего звонка. Я же обещала набрать им сразу, как только заберу бумажку о разводе. Обещала приехать на выходные на дачу, помочь с дурацкими помидорами в теплице. Мы собирались пожарить шашлыки и отметить мою новую жизнь.

А вместо моего звонка в их дверь постучится полиция. Или позвонят из больницы. Сухой, равнодушный голос дежурного врача сообщит им, что их единственная дочь погибла в результате нелепого ДТП на тротуаре.

Я ясно представила, как мама оседает на пол в прихожей, хватаясь за сердце. Как отец, всегда такой сильный и строгий, мгновенно стареет на десяток лет, не в силах вымолвить ни слова, а его плечи вздрагивают от беззвучных рыданий.

Слёзы снова хлынули из глаз. На этот раз это была не истерика от животного страха перед некромантом, а рвущая душу на кровавые куски человеческая боль.

Я уронила голову на скрещенные на столе руки и глухо зарыдала.

– Мамочка, папочка, простите меня, – шептала я в рукав платья, задыхаясь от собственных горьких слёз. – Я не хотела. Я правда не смотрела по сторонам. Я была такой дурой. Простите…

Им придётся хоронить своего ребёнка. Выбирать гроб. Слушать фальшивые соболезнования от родственников и знакомых, которых они не видели сто лет. Мой бывший муж, наверное, тоже придёт. Наденет свой единственный приличный чёрный костюм, состроит скорбную мину и будет рассказывать всем, как сильно он меня любил, благополучно забыв упомянуть, как выматывал мне нервы из-за невымытой кружки.

Эта мысль была настолько чудовищной, что мне захотелось выть в голос, царапая стены.

Я ведь просто хотела жить для себя! Я пять лет тянула лямку неудачного, токсичного брака. Пять лет терпела мелкие упрёки, удушающую бытовуху, холодное равнодушие. И вот, когда я наконец-то скинула этот груз, когда передо мной открылись все дороги… Меня сбивает какой-то инфантильный хипстер на электросамокате.

«Мама всегда говорила, что мой бывший муж загонит меня в могилу, – горько и зло усмехнулась я сквозь слёзы. Чёрный юмор, мой верный защитный механизм, снова попытался пробиться наружу, спасая психику от полного краха. – Ошиблась мамуля. Меня загнал туда придурок на батарейках и жёлтый шлем».

Я подняла голову и вытерла мокрые щёки тыльной стороной ладони.

Взгляд случайно упал на небольшую вазочку в центре стола. В ней стоял давно засохший, серый цветок. Обычный сорняк, который горничные, видимо, забыли выбросить. Я машинально, совершенно не задумываясь о своих действиях, провела дрожащим пальцем по его мёртвому стеблю.

Стебель вдруг странно дёрнулся под моей рукой. Серый цвет начал прямо на глазах наливаться сочной, яркой зеленью. Сухой бутон дрогнул, словно пробуждаясь от долгого сна, и его лепестки робко приоткрылись, обнажая бледно-жёлтую серединку.

Я резко отдёрнула руку. Моргала, глядя на оживший цветок, и не могла поверить своим глазам. Галлюцинации? Нервный срыв окончательно добил мозг и показывает картинки? Или это местная магия так работает? В этом сумасшедшем замке всё пропитано магией, так почему бы сухим веникам не распускаться от случайных прикосновений. Я решила просто проигнорировать это явление. Сил на анализ местных чудес у меня сейчас не было.

Я снова откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.

За все свои, даже самые простые и житейские желания, видимо, придётся платить. Вселенная оказалась той ещё мстительной стервой с крайне извращённым чувством юмора.

Я вышла из ЗАГСа, жмурилась от солнца и попросила сказочных перемен. Попросила новую дивную жизнь без бытовых проблем и мужиков.

Ну что ж, небесная канцелярия отработала мою заявку на сто процентов. Вот тебе сказка, Анжелика. С некромантами, жуткими тёмными замками и плотоядными клумбами во дворе. Вот тебе новая жизнь в теле местной красавицы. И никаких бытовых проблем, за тебя всё решат, тебя просто отдадут в счёт долга, как мешок с картошкой. И мужик у тебя теперь такой, что при одном случайном взгляде на него хочется стать невидимой и слиться с каменной стеной.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри разливается холодная апатия. Слёзы кончились. Боль за родителей никуда не ушла, она просто свернулась колючим клубком где-то под рёбрами. Мне придётся научиться с ней жить. Ради них. Они бы точно не хотели, чтобы их дочь сдалась при первых же трудностях.

Я медленно поднялась со стула, чувствуя тяжесть во всём теле, и подошла к кровати. Откинула плотное одеяло и забралась на мягкую перину, подтянув колени к подбородку.

Завтра наступит новый день в этом готическом дурдоме. И мне нужно как-то выжить.

– Бойтесь своих желаний, – тихо прошептала я в пустоту светлой комнаты, закрывая отяжелевшие веки. – Они, зараза, имеют свойство сбываться самым уродливым образом.