Глава 18

Жизнь в замке Грейнж раздражала Дэвлина. Ему хотелось уехать в свое скромное поместье, и заниматься своими делами, а приходилось вникать в бумаги покойного барона, отсылать их то королю, то графу, делать подробную опись всего имущества, людей и земель, чтобы в назначенное время передать все наследнику, или в случае непредвиденных обстоятельств – королевскому надзирателю.

И при этом нельзя было ни к кому повернуться спиной, показать слабину или просто напиться, чтобы сбросить постоянное напряжение! Правда девицы в купальне продолжали предлагать ему свои услуги, даже с большей охотой, но Коркодэйл отмахивался от них, отговариваясь усталостью. Даже Лайна не было рядом, чтобы разделить с ним тоску по собственному поместью! Хитрец, как и планировал, увез леди Виолу к себе, взял в жены и теперь занимался хозяйством и молодой женой, обещая приехать в гости попозже, когда разберется со своим манором.

А еще вдова! Беременная леди серой тенью скользила по замку, выполняя привычные обязанности с той же безупречностью, что и прежде. Слуги так же слушались ее, и в замке было чисто, тепло и сытно. Дэвлин не чувствовал в леди Грейнж угрозы, и не сомневался в том, что о делах супруга баронесса ничего не знала, но продолжал держаться на расстоянии.

Когда пришла весть о пожаре в его поместье, он успел в Грейнже выполнить почти все задуманное, и не ждал подвоха. Однако свои земли забрасывать ради опеки не следовало. Поэтому оставив замок на Улефа и половину десятка графа Селборна, Дэвлин сорвался в путь с десятком воинов и оруженосцем.

Доскакали быстро. Узнали, что сгорела старая мельница, которой уже почти не пользовались, однако молодежь устроила в ней посиделки, и кто-то уронил лучину. Расследование заняло целый день, как и разбор завалов, и помощь пострадавшим. На третий день стало понятно, что дальше разберутся и без хозяина, поэтому Коркодэйл так же быстро, как приехал, собрался в обратный путь. На подступах к замку Грейнж его отряд остановила ведьма. Она просто стояла на опушке и смотрела на дорогу. Все невольно придержали коней, и Дэвлин выехал вперед, чтобы узнать, что старой колдовке нужно.

– Вернулся? – пристально взглянула она ему в глаза, – хочешь еще свою фею увидеть?

У бывшего стражника аж дыхание перехватило! Ему вот так просто, на зимней дороге предлагают исполнить его тайную мечту?

– Значит в замок вернись тихо, отошли всех спать, а сам в купальню иди. Если дурить не будешь, найдешь счастье! – с этими словами ведьма развернулась и ушла в лес, оставив барона в совершенной растерянности.

К счастью, боевой конь не дал хозяину замечтаться – всхрапнул, потянул повод, и Коркодэйл опомнившись повел отряд в замок, но скрытно. Кричать у ворот, чтобы им открыли. они не стали. Подали факелом условный сигнал, тихо проехали в калитку, спешились и разбрелись кто куда – кто в конюшню, обихаживать коней, кто в казарму – сразу спать, а кто и на кухню, в надежде перехватить кусок хлеба с сыром на ночь. Только Дэвлин отправился в купальню, ругая себя по дороге, что не прихватил свечу.

К его тайной радости, в купальне мерцала простая лампада, висел туман со вкусом лесных трав, а в самой большой бадье плескалась, напевая… его лесная фея! Эти черные гладкие волосы, эти округлые плечи он никогда не забудет!

Не помня себя, мужчина шагнул в помещение, и быстро бесшумно разделся, не сводя глаз с купальщицы. Она к тому времени разыгралась, и стала пускать мыльные пузыри, сквозь колечко из пальцев, а он завороженный следил за ней, ожидая, что она повернется к нему и узнает… А девушка все игралась с водой и мылом, не желая смотреть на него. И тогда Дэвлин сам шагнул к бадье, окунул в воду застывшие руки, и тут же обнял ими незнакомку, хрипло прошептав:

– Ты решила заглянуть ко мне, моя лесная фея?

Девушка вздрогнула, явно сдержала вскрик, попыталась вырваться, а он прижал ее к себе, продолжая шептать:

– Не пущу! Моя! Я так скучал!

Его руки кажется жили своей жизнью лаская и поглаживая ее грудь, а губы целовали мокрые волосы, белый лоб, и все, до чего могли дотянуться. В какой-то момент ладони Дэвлина скользнули ниже, и замерли, нащупав небольшой, четко обрисованный живот. Он выдохнул с хрипом. Погладил. Пробежался пальцами, надеясь все же достигнуть чувствительных мест, а потом понял, и еще сильнее прижал свою фею к себе:

– У тебя получилось! – шепнул он, изумляясь, – цветок папоротника исполнил твое желание!

Женщина промолчала. Она успела повернуться, уткнуться лицом в его обнаженную грудь, пряча лицо, и замереть, разделяя минуту счастливого шока.

– Ты моя фея! Моя ночная сказка! – Коркодэйл очнулся, осыпал свою волшебницу поцелуями, а после немедля забрался в бадью, чувствуя, как усиливается аромат трав и ночного леса.

Если бы разум не оставил его, он бы, пожалуй, вытащил женщину из бадьи, расспросил, как она тут очутилась и любил ее не в остывающей воде, а на широкой лавке, устланной для тепла домотканым ковриком. Но это была она! Его лесная фея, забравшая душу и сердце одним взглядом зеленых глаз! В один миг сильный мужчина потерял голову и думал лишь о том, что он изрядно промерз в пути, и от него пахнет конским потом и гарью. А вода… она смоет все лишнее еще до того, как она насладиться этой шелковой кожей, бьющейся на шее жилкой и сладкими-сладкими губами! Дэвлин дышал и не мог надышаться, обнимал, целовал, гладил, чутко касаясь то налившейся груди, то округлившегося живота. Его страсть сменилась нежностью и трепетом перед будущей жизнью.

Фея не сопротивлялась его объятиям и ласкам. Она сама прижималась к нему, подставляла губы для поцелуев, с невиданной смелостью касалась его тела, а когда в чреслах Коркодэйла вновь разгорелась желание, фея стала послушной глиной в его руках, принимая его в себя, и тут же отстраняясь для короткой передышки.

Когда все закончилось, и Дэвлин откинулся на бортик бадьи, отдыхая, чувствуя, как расслабляется не только тело, но и душа. Пожалуй, в этот момент он бы понял, если бы его фея растворилась в тумане, но нет. Женщина, укрывшись волосами так, что лицо невозможно стало разглядеть, взяла в руки тряпочку для мытья, и тщательно вымыла мужчину изучая его тело, легкими касаниям, но не позволяя вновь прикоснуться к себе. Завершив омовение, фея выбралась из бадьи, опираясь на специальную лесенку, и поднесла Дэвлину кубок вина. Пока расслабленный любовник пил, женщина завернулась в простыню, отошла в темный угол, потряхивая волосами, словно собираясь их просушить, а после – улизнула! Да так, что Коркодэйл и не понял куда. Женская фигура просто растворилась в тенях!

Вздохнув, мужчина поставил кубок на приступку, смыл мыло, завернулся в приготовленную кем-то простыню, и выбравшись из бадьи огляделся. Угол был пуст. Ни двери, ни окна. Только полки для полотенец от пола, до потолка. Лампа все еще трепетала огоньком, и в ее неверном свете на скамье у бадьи виднелась какая-то одежда. Не понимая, что делает, мужчина шагнул ближе, склонился и… поднял скромный головной убор с траурной вуалью. Получается тут была баронесса Грейнж? Наверное, заходила перед сном и оставила платье прачкам… Только почему оставила все – и сорочку, и нижнюю юбку и головной убор? Мужчина неловко сделал шаг и споткнулся обо что-то. Пригляделся и с нарастающей паникой увидел домашние туфли и чулки! А ведь его легконогая фея убежала босиком! Кутаясь в простыню! Схватив все, что было забыто на скамье, Коркодэйл в бешенстве собирался бежать в хозяйское крыло, но разум заставил его остановиться.

Ночь. Он голый и мокрый ворвется сейчас в комнаты леди Грейнж, распугает ее служанок и уже завтра по замку поползут слухи. Так нельзя. Что если фея заморочила леди Грейнж, и та действительно забыла тут одежду? Нужно будет завтра присмотреться к леди и аккуратно узнать, не появилось ли в замке новых служанок. Поговаривали, что фейри способны принимать человеческий вид не только в купальскую ночь.

Вытерев тело мокрой простыней, Дэвлин накинул на себя плащ, оставил на месте всю одежду, оставленную в купальне, и отправился в комнаты барона. По пути ему никто не встретился, а дремлющий в комнате оруженосец, услышав строгое хозяйское: «спи», поторопился исполнить приказ. Кинув свою одежду в корзину для грязного белья Коркодэйл не удержался – приблизился к двери в опочивальню баронессы и прислушался. Все было тихо, как всегда. Никто не суетился, не слышно было шагов или разговоров. Хозяйка замка спит. И ему пора.