ГЛАВА 17

Гордон Рамзи еще никогда не чувствовал себя таким несчастным. Даже когда обнаружил, что Мия превратилась в прах, у него оставалась надежда, что все образуется.

Сейчас же, когда он сидел в сыром подземелье самого темного мага королевства, ему оставалось лишь выть от отчаяния.

Время в темнице мага шло по-другому.

— Минута наверху — это неделя здесь, милый. Так что подумай о своей нежной коже, посмотри: пока мы говорим, она уже приобрела земляной оттенок.

Рамзи не видел себя, но заранее знал, что если уж и земляной оттенок — то самый наипротивнейший. Ему же "везет!”. Но сдаться он не мог. Да вы что? В постель темного мага? Это слишком жестоко.

Но даже в такой ужаснейшей ситуации Гордон считал, что ему повезло ступить на серую полосу. Почему? Потому что, сколько бы Арно ни ворожил, сколько бы ни привораживал, Рамзи оставался равнодушен к магу.

А тому жуть как хотелось взаимной любви. До конца. До гроба.

— Что у тебя за защитные амулеты? Где они? Я снял с тебя все вещи, оставил только стрелу Лучника Любви. Но ее забрал бы только полный дурак, дело не в ней. Так в чем же?

Гордон молился небесам за начало своей серой полосы. Молился, пока темный маг выпаривал из него магию горячим колдовским паром. Молился, пока Арно посыпал его порошками. Молился, когда поил ядами, чтобы вывести всю магию из тела.

Рамзи искренне считал, что его устойчивость к любовным чарам мага дарована ему самой судьбой как благословенный дар за страдания. Скоро, рукой подать, и Мия выйдет за него, снимет окончательно печать неудач — и будет счастье.

Кстати, о печати неудач. Она-то тоже не выпарилась.

Мия

Я перенеслась в густую чащу под защитный магический купол и с удивлением оглянулась по сторонам. Домик в лесу. Внутренний дворик с этажерками трав, которые сушатся на солнце, черные трещины на земле и огонь в дуплах деревьев. Все просто кричало, что это обитель темного мага — не подходи!

Внутри защитного купола недалеко от забора помимо меня было еще двое. Не земле, глядя словно в самое ядро земли, сидели Арчи и незнакомец с золотыми кудрями волос, голубоглазый, с ямочками на щеках и с небольшим лишним весом.

— Мия! — приветственно позвал незнакомец, ничуть не удивляясь моему появлению, в отличие от шокированного магистра. — Иди сюда. Как раз хотел тебя позвать. Ты должна это видеть!

Я с вопросом взглянула на Арчи, и тот кивнул.

— Подойди, — подтвердил он и, видя мое замешательство, представил незнакомца: — Это Лучник Любви, знакомься.

Я так и осела рядом с ними, потому что мои ноги подогнулись от удивления.

— Л-лучник любви? А что вы тут делаете? — осторожно спросила я, стараясь не разгневать древнего духа, который решил принять человеческую форму.

— Я-то? Пришел голову отрывать, но передумал. Нашел способ поинтересней. Ну прелесть же! Сама глянь во всевидящее око. — Золотокудрый отодвинулся, открыв обзор на стеклянное окно в земле.

Я оглянулась по сторонам, с опаской спросив:

— А темный маг в доме?

— Не переживай. Во-первых, мы под невидимым куполом — он нас не чувствует. Во-вторых, ты в одной компании с духом любви и непобедимым любимым. Разве есть повод для беспокойства?

— Наверное, нет, — слабо улыбнулась я и тут посмотрела вниз.

Туда, где темный маг пытался получить от Гордона Рамзи хоть крошку любви.

Сцена внизу казалась нереальной, потому что фигуры двигались с бешеной скоростью. Глаз только и успевал уловить действия мага: вот котелок, куда он с головой окунул Рамзи. Вот порошок, которым он посыпал пленника. Вот сосуд, из которого он чем-то поил Гордона. Тот худел на глазах, бледнел, пару раз даже засыпал на минуту.

— Почему все так странно выглядит, будто в ускоренном просмотре? — спросила шепотом, будто меня могли услышать те, кто находятся в подземелье.

— Внизу время идет по-другому. Нет лучшего места для пыток, чем подвал темнейшего мага континента, — довольно сообщил золотоволосый Лучник.

— Но что сделал Рамзи, что маг так взъелся? — спросила я.

— Этот неудачник? Хотел на тебя приворот сделать при помощи крови, что осталась на моей стреле любви. Наивный! Сам себя наказал так, как я не придумал бы. Что сказать? Везунчик по жизни! Теперь самый темный маг королевства — Арно — пылает к нему страстной любовью.

И тут темный волшебник поднял Рамзи, привязал к столбу, и Лучник Любви щелкнул пальцами. Нам стало слышно все, что происходит внизу. Купол заполнил голос Арно:

— Я заставлю тебя себя полюбить! Высушу, вытрясу из тебя всю магию досуха, но ты будешь моим! Мои привороты не знают промахов.

Голос темного мага эхом отозвался в моих ушах и болью прошлых воспоминаний. Не так давно я слышала подобные слова, но только от самого пленника — Гордона Рамзи. Только он требовал от меня согласия на брак, темному магу же была нужна взаимность.

Словно чутко улавливая мое состояние, Арчи прижал меня к себе, давая понять, что он рядом. Стало заметно легче. Правильно, все в прошлом.

— Как думаешь, справедливо страдает? — неожиданно спросил дух любви, хитро поглядывая на меня.

— Справедливо, — кивнула я.

— Он сейчас совсем без магии, высушен, — заметил золотоволосый.

— Как и я недавно, — не разжалобилась я.

— Хорошо. Тогда скажи, когда хватит, — согласно кивнул Лучник.

— Хватит чего? — уточнила я.

— Любовь может быть страшна. Еще пара минут — и Арно замучает его до смерти. Ты же этого хотела, верно? Смерти Гордона Рамзи? — дух показал невероятную осведомленность.

— Нельзя! — Я оттолкнулась от Арчи и вскочила на ноги от испуга. — Он еще не сказал, жив ли мой брат или нет и где он.

— Так мне прекратить любовные страдания? — ничуть не удивляясь моим эмоциям, спросил золотоволосый.

— Да, — уверенно подтвердила я.

Гордон не имеет права умереть, пока не скажет, где мой брат.

Арно внезапно остановил свои поползновения. В ужасе оглянулся вокруг, уставился на истощенного Гордона Рамзи и в отчаянии стал выдирать на себе волосы.

— Арно все помнит, — довольно сообщил Лучник.

— Может, лучше стереть память магу? — спросил Арчи, терзаемый мужской солидарностью.

— Поделом ему. Тоже мне, мастер приворотов! — с обидой фыркнул дух любви, явно считающий себя главным в делах сердечных.

И тут из дома самого темного мага континента, словно заряд из магической пушки, вылетел Гордон Рамзи. Пролетел весь двор и шлепнулся за забором, чуть не сложившись пополам. Сверху на него упала дохлая птичка.

— Сними купол, пожалуйста, — попросил Арчи духа любви, вставая на ноги и глядя в сторону Рамзи.

— Что ты собрался делать? — Я взяла магистра за руку.

— Нам же нужно выяснить, жив ли твой брат или нет? — спросил Рейв.

— Да, давай выясним, — кивнула я.

— Я тоже на это посмотрю! — потер ладони дух любви.

— Вас ищут во дворце, — тактично напомнил Арчи.

— Пускай еще немного поищут. Я редко гуляю, — ничуть не смутился Лучник.

Рядом с Гордоном разбился о землю улей, свалившийся с дерева. Лесные пчелы роем взвились над бывшим жильем, а потом грозным жужжащим облаком налетели на блондина.

— Я тут ни при чем! — правильно понял наши удивленные взгляды Лучник Любви и развел руками. — Это все его судьба.

И вот когда пчелы отступили, улетев строить новый дом, на Гордона Рамзи было жаль смотреть даже мне. Тощий, весь в припухших пчелиных укусах, с оставленными жалами, он тихо стонал, лежа на траве.

— А вот это мое! — Лучник забрал сережку из крепко сжатого кулака Гордона, и в тот же миг она снова оказалась в моем ухе. Даже боли не было.

Арчи кивком поблагодарил духа любви, пока я трогала сережку, а сам золотоволосый откинул все благодарности, лишь сказав:

— Не стоит. Это моя работа — сводить людей.

— У-у-у, — застонал Гордон. — Спа… Спа… си… те.

— Сначала скажи, где брат Мии! — потребовал Арчи, и Рамзи застонал еще сильнее.

И я вся превратилась в слух.

— Я уже сказал, — просипел Гордон: — Мия увидит своего брата, только когда выйдет за меня.

Арчи поменялся в лице так, что даже Лучник Любви простонал:

— Самоубийца. Бестолочь.

А Рейв повернулся ко мне и с натянутой улыбкой попросил:

— Закрой уши.

Ласково так, нежно, что я не могла не послушаться. Сделала вид, а сама лишь слегка приложила ладони по бокам головы.

— Рамзи, я со своей регенерацией могу устроить тебе такие пытки, на которые никто не способен. Окунуть тебя в жерло вулкана, опустить на дно Зловещей впадины Северного моря, отдать на растерзание одичалым. И знаешь, уверен, что с твоим невезением ты обязательно выживешь, чтобы пройти все пытки преисподней. Не знаю, что ты сделал в прошлой жизни, но в этой — каждый день это круг ада. И ты будешь проходить через это снова и снова, пока не скажешь, где брат Мии.

— И зачем мне это? Без Мии я неудачник в любом случае. Пытай сколько угодно. Думаешь, во время войны со стихийниками я в раю был? Да мне ноги открывало, а потом криворукие целители задом наперед их приделывали. Думаешь, я блондин? Да я от страха еще в детстве поседел! Меня уже ничем не возьмешь. Я просто хочу обычной жизни без тонны неприятностей. Даже если я и был последним отбросом в прошлой жизни, я уже столько хлебнул в этой, что заслужил счастья, — неожиданно парировал Гордон.

Лучник Любви закивал, слушая, будто был согласен с главгадом бед. А потом обратился к Рамзи:

— Сегодня ты сравнял счет между прошлым и настоящим. Все сделанное тобой вернулось бумерангом. Но печать невезения так легко не снять.

— Ты знаешь, как ее снять? Сделай это, Лучник Любви, я все сделаю! На все пойду!

Ха! Не сомневаюсь в этом. Мы уже видели во всей красе, на что он способен!

— Я? А что толку от знаний, если горошины не у меня. Да, Мия? — дух любви подмигнул мне, и я опустила руки. Глупо делать вид, что ничего не слышала, когда тут такая животрепещущая тема.

— Какие горошины? — напрягся Арчи.

— Из Храма Справедливости, — вместо меня ответил Лучник. — У тебя же уже засох цветок в кармане, да?

Я запустила руку в карман платья и нащупала два кругляшочка и сухие лепестки. Вытащила содержимое и открыла ладонь, засмотревшись на черную, как бездна, горошину. Красная была, хоть и красивая, но не так манила меня к себе.

— Мия, теперь твой выбор: можешь дать Гордону черную горошину и он умрет мучительной смертью, так и унеся в могилу место, где держит твоего брата. Ты не пострадаешь и не станешь одичалой — я тебя защищу. Или же ты можешь скормить Рамзи красную горошину и дать возможность родиться со счастливой судьбой.

Я сначала даже потеряла дар речи. Все верно расслышала? Может, сильно жала на уши?

— Счастливой судьбой? После всего, что он сделал? — возмутилась я.

— Он уравновесил чашу весов. Гордон был твоим убийцей в прошлой жизни, но не стал в этой. Так что теперь только тебе решать, какая участь его ждет: неизвестная после черной горошины или счастливая после красной.

— А мы сможем найти брата без него? — спросила я у Арчи.

От мысли, что я сама устрою Гордону сладкую жизнь, становилось тошно.

— Никогда! — яро вклинился в разговор Рамзи. — Никогда не найдете! Он умрет от голода, и ты будешь в этом виновата, Мия!

Я стиснула в руках горошины. Вот гаденыш, еще угрожает! И это ему счастливую жизнь? Эх, если бы не брат…

— Лучник, если он съест красную горошину, то что будет? Он доживет эту жизнь до конца? — спросил Арчи, будто читая мои мысли.

— Нет, на этом его мучения закончатся. Он отправится в мир без магии, где будет всеми любим. Его талант признает весь мир, им будут восхищаться миллионы. Его имя будет на слуху у каждого, — ответил дух любви.

— Как несправедливо! Немыслимо! — покачала я головой, столкнувшись о непроницаемое выражение лица златокудрого. Взмолилась: — Можно оставить хоть что-то из прошлой жизни?

— Одно. Я сделаю это для тебя. Обещаю, — сказал дух любви.

И я поверила. Пусть одно, но напоминание о невезении должно быть с ним и в следующей жизни.

Я нерешительно подошла к Гордону Рамзи и присела рядом с ним, глядя с отвращением на неудачника. Взяла пальцами красную горошину и с сомнением посмотрела на блондина.

— Не рыпайся, — предупредил Арчи неудачника, чутко наблюдая за нами.

Я чувствовала молчаливую поддержку Рейва и то, с каким напряжением он стоял позади, готовый при любом движении Рамзи наброситься на него. И я была так благодарна ему за это ощущение уверенности, что он мне придавал. Без него было бы в сто раз сложнее.

Итак, в одной руке черная горошина, в другой красная. И жизнь родного человека на кону.

— Где мой брат? — спросила я, глядя в опухшее от укусов лицо блондина.

— Сначала горошину! — потребовал тот жадно, весь обливаясь потом от напряженного ожидания.

— А если ты сразу умрешь? Никогда! — запротестовала я.

— Тогда дай мне ее в руку, — предложил гад.

— Как я могу тебе доверять? — возмутилась я.

Арчи захватил запястье Рамзи и посмотрел на меня:

— Я держу, клади.

Тут пришла очередь Гордона возмущаться:

— А я как вам могу доверять? Скажу, а вы горошину из рук выбьете!

— Мы не ты. Тебе придется поверить, если хочешь жить, — с нажимом сказал Арчи, и я согласно кивнула.

— Ладно! — нервно выкрикнул Гордон, ерзая на земле.

И я положила алый кругляшок в открытую ладонь блондина, пока не передумала.

— Где? — хором спросили мы с Арчи.

— На Русалочьем острове в чертоге. Скажите моему дворецкому пароль: "ехидна”. Он отведет вас туда, — недовольно сказал Гордон и жадно посмотрел на горошину. Обратился к Арчи: — Я все сказал! Отпусти!

Рейв не думал спешить, спросил:

— Брат Мии жив? Здоров? Ему нужен лекарь?

Слава богам со мной Арчи, а то я о таких важных вопросах на радостях и не подумала. Какое облегчение, что он спросил! Иначе я всю дорогу мучалась догадками и корила себя за несообразительность.

— Жив, здоров, — хмуро сообщил Рамзи. — Он же мой будущий свояк, с ним хорошо обращались.

Фыр!

Арчи резко отпустил руку Гордона, и тот закинул в рот красную горошину, а потом блаженно откинулся на спину и закрыл глаза.

Ветер зашелестел в траве, птички пели рядом. Тишина, а Рамзи все дышит.

— Долго еще? — шепотом спросил Гордон у Лучника Любви.

— А, я забыл! Я же обещал оставить кое-что из прошлой жизни.

— Желательно печать невезения, — пробормотала я, и блондин с испугом вытаращился на меня.

— Нет. Я оставлю имя — Гордон Рамзи. Будь счастлив в следующей жизни, — произнес напутственно Лучник, наклонился к блондину и провел над его лицом рукой, забирая последнее дыхание местного неудачника.

Арчи обнял меня и шепнул:

— Ты сделала правильный выбор. Так твое сердце не познало черноты.

— Да-да, — зевая сказал Лучник Любви, — А то тоже исправляться бы в следующей жизни пришлось.

Золотоволосый кудряш с кряхтением потянулся, будто проделал огромную работу, и исчез.

Спасение брата прошло так гладко, будто нам помогали сами небеса. Даже магический паром, что делает единственный рейс в день мимо Русалочьего острова, задержался нам на руку.

Помощник Рамзи всю дорогу дрожал, держался подальше от Арчи, и постоянно извинялся. И чем больше он это делал, тем становилось страшнее. Вдруг, они сотворили с Ирвином что-то страшное? От Гордона я уже ничего хорошего не ждала.

Но стоило увидеть братишку в целости и сохранности, как страх постепенно отступил. Он был перепуган, но не проронил ни одной слезинки. Правда, и ни одного слова не сказал поначалу — лишь намертво вцепился в меня и с опаской глазел по сторонам.

Гордон не соврал, что мальчику устроили все условия для жизни и даже обеспечили охрану. Ирвин вдоволь ел, много гулял и спал на мягкой кровати.

— Не тронут даже комарами! Господин старался ради вашего будущего, — хвастливо заметил помощник Рамзи, и тут же втянул голову в плечи, увидев нашу острую реакцию.

Арчи и так еле держался, чтобы не отправить всех помощников Гордона следом за ним следом к новой суперсчастливой жизни. Хорошо, что они быстро исчезли с наших глаз и обратно мы добирались втроем.

Брат всю дорогу настороженно поглядывал на магистра, и спросил у лишь одно:

— Мы домой?

Домой? Нашего дома уже нет, а нас с Ирвином официально не существует. Нам предстоит разгрести ворох проблем, но я все равно чувствую себя счастливой. Родной человек рядом, а с остальным мы справимся.

— Ирвин, я Арчи, муж твоей сестры. Мой дом — ваш дом, — представился Рейв, почувствовав, что время ему вступить в игру. С удивлением заметил, как испуганно расширились глаза паренька в ответ на его заявление

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Последний раз, когда нас с ним спас мужчина, мы оказались в большой ловушке Рамзи. Не мудрено, что теперь любого рядом со мной брат воспринимал, как угрозу. Я видела, как он стиснул маленькие кулаки, и поспешила накрыть руку Ирвина своей ладонью.

— Арчи не похож на Гордона Рамзи, — шепнула я, стараясь вложить в фразу все свои чувства к магистру.

Между нами с Арчи столько всего случилось с момента первой встречи, что хватит на целую жизнь. При этом у нас было ничтожно мало времени, чтобы открыть друг другу сердце и душу. Поэтому сейчас я говорила это не только брату, но и своему дорогому магистру.

— По любви? — вдруг строго спросил брат, нахмурив брови, и требовательно посмотрел сначала на меня, потом на Рейва.

— По любви! — со смехом хором ответили мы и с любовью обменялись взглядами с Арчи, не в силах отвести глаз друг от друга еще некоторое время.

Наверное, Ирвин увидел невербальное подтверждение наших отношений и заметно расслабился. Поэтому уже куда более благосклонно слушал дальнейший рассказ Арчи о доме, комнате, которую отведут для него и о Еве и "бабулечке”.