Глава 24

Просыпаюсь от очередного сладкого мучительного сна, где я делаю то, что ожидает от меня Яся – беру её. Взгляд скользит на настенные часы. Пора. Скоро прозвонит будильник.

Прикрываю глаза. Поваляться ещё минут десять…

В паху пульсирует. Под нашим одеялом становится очень горячо. Словно отреагировав на это, Яся просыпается тоже. Я ощущаю, как она потягивается, и мне хочется опять смять её и прочувствовать каждое движение этого чудесного тела.

Аккуратно перелезает через меня, стараясь не касаться.

Сжимаю кисти в кулаки, чтобы не перехватить её и не…

Сегодня мы будет любить друг друга. Это по-любому! Я больше не могу-у-у…

Тихонечко, ласково… С долгой прелюдией… Так, чтобы она расслабилась и захотела этого не меньше, чем я. Сначала так. Если я смогу так… Чёрт!

На самом деле, мне нужно сразу после соревнований, где-нибудь в раздевалке, у стенки – жоденько, быстро, страстно!

Ааа…

Но это же невозможно.

Приоткрываю глаза, наблюдая за её изящными щиколотками, обвешанными бусиками и цепочками. Мой взгляд скользит выше, по идеальным, гладеньким, смуглым ножкам. Яся, наклонившись над рюкзаком, что-то ищет. Из-под футболки видны белые кружевные трусики на кругленькой, выразительной попке. Кружева немножко съехали, выставляя аппетитную ягодицу напоказ. И я даже могу очень детально разглядеть её аккуратные губки под обтягивающими кружевами трусиков. И рукой могу дотянуться и до этой попочки, и до…

Ммм… – проглатываю пару стонов.

Стоя ко мне вполоборота, Яся расчёсывает волосы. Подглядываю за ней сквозь прикрытые ресницы. От каждого движения её рук полная грудь покачивается. Твёрдые сосочки скользят под тканью.

Захлопнув глаза, отворачиваюсь к стене. Нет, так я до соревнований не доживу!

Слышу, как она переодевается. Выходит.

Будильник звонит.

Встаю.

Мышцы уже привычно крутит от перенапряжения.

Это хорошо…

Но так мучительно!

Едем на Михиной тачке, мы с Ясей сзади. Я держу её за руку.

Мой телефон звонит. Это наш охранник.

– Привет, Лёха.

– Привет, Стас.

– Ты вчера недоступен был. Тебя искали. Я сказал, что сегодня с утра будешь на кроссовере, а вечером – здесь. Имей в виду.

– А кто искал?

– Мужчина какой-то. Не представился.

– Восточный?

– Нет. Я подумал, может родитель чей. Поинтересоваться успехами или отдать в школу ребёнка… Телефон не оставил.

– Окей. Спасибо.

Меня накаляет этот звонок.

– Больно… – шепчет Яся.

– Оо… – расслабляю пальцы, сжимающие её кисть.

Поднимаю к губам, оставляю пару поцелуев на пальчиках.

– Прости.

Обнимаю, прижимая к себе, зарываюсь лицом в волосы и дышу, дышу, дышу… этим таким уже родным запахом.

– Лёша… – тихонечко начинает она опять. – Обязательно ты там должен?

– Не волнуйся. Это спорт. Не опасно.

Глажу её пустой безымянный пальчик.

– А где буду я?

– Ты будешь с Симкой. На трибуне. Специальные места для зрителей. Там обычно много молодых пацанов и девчонок-фанаток, родители иногда приходят поболеть.

Когда мы заходим в огромный зал, разделённый татами на зоны, народу уже достаточно много. Шумно. Яся крепче сжимает мою руку.

Миха сразу уходит на взвешивание. А я ищу на трибунах своих пацанов. Симка пытается увести Ясю, но я торможу их.

– Лёшенька, привет! – пробегает одна девчонка из фан-гвардии.

Я не помню, как её зовут. Пару раз тусовались в одной компании после соревнований.

– Привет, – сжимаю уверенней руку Яси, прижимаю к себе за плечи.

– Сегодня отдыхаем вечером? – ревностно посматривает на наши с Ясей обнимашки.

У них своя тесная тусовка, и они бесятся, когда парни приводят своих жён или подруг.

– Сегодня у нас своя компания, – пожимаю плечами.

– Ясно…

Подтягиваю Ясю за талию ближе.

– Здесь много девчонок тусуется, которым нравятся парни-спортсмены. Частенько они навязываются. Не обращай внимания.

– Лёшенька?… – вопросительно смотрит на меня Яся. – Почему так?

– Потому что… – начинаю раздражаться из-за этой встречи, – … им хочется преувеличить степень близости.

– Не понимаю…

– Ну… им хочется чувствовать себя значимыми, близкими женщинами…

– Жёнами?

– Можно и так сказать!

– Твоими?

– Да нет. Им тут нравятся все! Сегодня один, завтра другой.

– Да?! – в распахнутых глазах – отвращение. – Общие жёны у вас?! Грязь…

Ооо… вообще, да, есть такое.

– Нет. У меня – нет. Только ты!

С тех пор, как увидел.

– Я не то спросить, Лёша, – опускает глаза. – Лёшенька… Тоже так твоё имя можно сказать?

– Это если ласково, – доходит до меня суть её вопроса. – Ясенька… Лёшенька…

– У нас только мать так мужчине говорить.

– Говори так, как тебе хочется. Как ты привыкла.

– Лёша.

Наконец, выхватываю взглядом Костю и ещё пару своих пацанов.

Свистнув им, зову к себе.

– Симка, идите, садитесь на трибуны.

Как только они отходят, даю ЦУ своим пацанам:

– Глаз не сводить, одних не оставлять, никого не подпускать. Не пошлить, не материться, не смущать, не расспрашивать. Ясно?

– Чо, проблемы у тебя, Лёха?

– Да.

– Красивая какая… – прищуривается Костик, разглядывая Ясю.

– В курсе.

– Боишься, муж обратно выкрадет?

– Боюсь. Да только я теперь муж.

– Ага?

– Ага. Всё, пацаны. Давайте. Костя за старшего.

Наблюдаю, как садятся сзади за девчонками.

Но на сердце всё равно неспокойно.

Симка с ней. А Симка её в обиду не даст. Да и место публичное.

Всё должно быть нормально.

Иду на взвешивание.

Потом сразу в первую попавшуюся раздевалку. Там пять кабинок и никого. Три открыты. Пустые.

Занимаю одну, переодеваюсь в универсальное кимоно.

– Привет, мой горячий мальчик…

Разворачиваюсь.

Татьяна…

Зрелая, хищная и, надо отдать должное, привлекательная шатенка.

Женщина учредителя этого кроссовера.

Бл*ть, не знаю, как это вышло тогда…

Я был злой, распалённый, и она просто залезла на меня сама.

И на куражах, тестостероне и адреналине, я не нашёл повода отказать себе в этом удовольствии – потрахаться после боя.

Я не знал, чья она женщина. Это был просто случайный трах. Я даже имя её не спросил. Потом уже ситуация несколько прояснилась. И теперь дама хочет продолжения банкета. А я не хочу.

– Тебя давно не было.

– Привет.

Накидываю на плечи уваги.

– Не торопись, – кладёт руку мне на грудь, не позволяя запахнуть.

Делаю шаг назад. Запахиваюсь.

– Продолжения не будет.

– Со мной не надо ссориться, – прохладно улыбается она, – горячий мальчик.

– Я женат.

– Причём тут твой член?

– Я сказал – нет.

Закрываю кабинку и иду мимо неё на выход.

* * *

Каждый раз глухой удар летящего на маты тела заставляет меня сжиматься.

Лёша сказал: «Спорт, не опасно». Но со стороны выглядит страшно. Особенно его ссадина на скуле. От этого удара было больно даже мне. Симка сказала, что это был спарринг с боксёром. Лёша не бьёт, только валит противников. Но валит так, что они почему-то с трудом потом встают на ноги. А вот в него периодически летят кулаки и пятки.

Судьи зачитывают фамилии.

– Полуфинал, – негромко объясняет мне Маша.

– Они прошли?

– Миха вылетел, – вздыхает она.

В первом раунде ему не повезло, и при неудачном падении он вывернул руку. Поэтому, наверное, не смог пройти так далеко, как Лёша.

Перерыв.

– Лёха прошёл. Сейчас идёт жеребьёвка, смотри.

И опять судьи что-то объявляют.

– Ну, пипец… – недовольно морщится Маша.

– Что?!

– Лёху с кикером поставили.

– Это плохо?

– Это очень плохо. Они, в основном, дерутся ногами. Пока Лёха к нему подберётся, тот ему успеет что-нибудь отбить. Будешь лечить сегодня…

– Зачем этот спорт!? – кусаю я от волнения губы. – Зачем он там?

– Лёха хочет взять банк. Деньги! Победитель получает хороший денежный приз.

– Ему нужны деньги?

Мы могли бы продать что-нибудь из моих драгоценностей. Это, конечно, моя защита. Но… Для него мне не жалко отдать часть. Он так много делает для меня!

– Да. Он хочет купить тебе дорогое кольцо. Я тебе этого не говорила! – тут же спохватывается Маша. – Они на кухне обсуждали, я услышала.

– Кольцо? Это всё, чтобы кольцо?!

– Яся!! – распахивает она глаза. – Я. Тебе. Не говорила!! Не сдавай меня!

– Ладно, – киваю я. – Промолчу. Маша. Не надо кольца. Как его остановить?

– Да перестань! Положит он этого кикера, не в первый раз! Он кайфует от процесса!

Лёша идёт в нашу сторону. Заметив его, Маша оставляет меня, сбегая в другой конец трибун. Там её Михаил в компании каких-то людей.

Лёша подсаживается ко мне, делает глоток воды из бутылки.

– Ты как? – улыбается.

– Лёша… – достаю влажные салфетки из сумочки, промакиваю кровь на скуле. – Не надо больше. Пожалуйста!

Волосы мокрые, лицо тоже. Протягиваю ему салфетки. Вытирает, шипя, когда салфетка прикасается к ране.

– Лёша, хватит, пожалуйста. Давай уедем!

– Всё хорошо! – он дышит часто и немного сбито после боя, плечи подрагивают. – Не переживай.

– Не надо.

– Надо, надо! Я нормально.

– Лицо…

– Да ерунда, – допивает воду, разворачивается назад. – Пацаны… метнитесь за водичкой.

Ему протягивают ещё одну бутылку. Он отвлекается от нашего разговора, обсуждая с ними детали этих боёв. Я мало понимаю. Слова новые…

Раздается специфический звук. Значит, ему надо снова идти туда. На эти маты.

Я чувствую, как его тело напрягается, словно увеличиваясь в размерах, он распрямляет спину.

– Лёша… – вцепляюсь в его руку.

Мы встречаемся взглядами. Его глаза горят!

– Ясь… – облизывает он губы. – Поцелуй…

– Здесь?! – оглядываюсь в шоке.

Вокруг какая-то суета, все двигаются вниз-вверх… гомон… Моя голова начинает кружиться… Горло панически сжимается…

Здесь?!

Его рука скользит по спине, притягивает меня ближе, мы соприкасаемся лбами. От его неровного дыхания сбивается и моё!

– Лёша… – жалобно прошу я. – Смотрят…

Его глаза такие блестящие… Огромные чёрные зрачки… И я перестаю видеть всё вокруг.

– Ясенька… – тихо и хрипло. – Нет никого… Только ты и я…

Палец гладит мою нижнюю губу. Мне становится очень горячо внутри, и тело от слабости ведёт ближе к нему. Глаза закрываются.

Ловит мои губы! Его – тёплые. Нет… Обжигающие!

Внутри моей головы как будто что-то взрывается. Теряю ориентацию. Но его руки держат крепко. Грудью чувствую, как колотится его сердце! Или моё?

Даже не понимаю, что я делаю, что он делает, все инструкции Маши вылетели напрочь! Наши губы, кажется, двигаются сами. Я чувствую его язык, то твердый, то мягкий. От этого ощущения мне хочется сильнее сомкнуть бёдра и сжаться там… между ними… Там что-то происходит со мной… от чего кровь бросается в лицо.

А на периферии сознания – ещё два раза тот самый звук.

Его губы становятся требовательней на несколько секунд, язык проникает глубже, и с тихим стоном сожаления он отпускает меня. Последний горячий взгляд в мои слепые от шока глаза. Сбегает…

Я чувствую, как щёки горят!

Его младшие, его ученики, видели, как мы делали это! Боже… Мне хочется провалиться сквозь эти трибуны.

Кровь стучит в уши. Я смотрю растерянно по сторонам. И вижу, что Маша целует своего Михаила, и ещё несколько девочек касаются губами других мужчин. Никто не обращает внимания…

Мне кажется, у меня потёк весь макияж от этого всего, и… мои трусики почему-то мокрые, словно во мне был мужчина. До самого конца. Возможно, не только они! – с ужасом понимаю я. Платье светлое!

Встаю и быстренько сбегаю вниз, пытаясь отыскать глазами женскую уборную.

Вижу, как девушки выходят из двери на краю зала. Там похожий знак. Быстро иду туда. Привожу себя в порядок, стараясь не думать о том, что произошло. Здесь это считается нормальным. И мне надо привыкать.

Не так уж это и страшно. И совсем не противно! Шокирующе – да. И немного неловко. Но мы же не будем делать это на людях всегда.

Делаю вдох поглубже…

Надо взять себя в руки и вернуться туда, на трибуну.

Лёша может меня потерять. Мне очень не хочется быть потерянной им!

Выхожу из уборной.

В моё предплечье больно врезаются чьи-то пальцы. Рывок!! И я лечу, с ужасом узнавая голос Джана.

– Иди сюда!!

* * *

Больно сгибает руку, толкая вперёд.

– Пошла. Быстро. Тварь! Бл*дь!

И я по инерции делаю несколько шагов, начиная опять глохнуть от его ругани.

От страха и стыда моя бедная голова снова кружится.

– Стой! – рывком разворачивает. – Где золото?

– У мужа, – выдыхаю практически беззвучно.

Глядя в злые глаза Джана, я теряю чувство реальности.

Чья я? Лёшина? Или его?

Что мне делать?

– Мужа?… – тормозит он. – Что ты несёшь?

– Я больше тебе не жена! – пытаюсь вырвать руку. – У меня другой муж. Ты прогнал. Всё! Я ушла. Не твоя!

– А я не давал тебе развод, сука блудливая.

– Ты прогнал!

– Я поставил тебя на место. С этого места и должен был забрать. Кто разрешил тебе покинуть его?!

Моё сердце стучит в горле, не позволяя ответить. И я с ненавистью смотрю в его разъярённое лицо.

Ненавижу его! Ненавижу!

По моим щекам льются слёзы беспомощности.

Не пойду с ним! Лучше пусть здесь убьёт! Он не мой муж больше. Лёша сказал, что я его жена! Лёша – мужчина. Настоящий. Не то что Джан!

– Где моё золото?!

– Это МОЁ золото! – от возмущения и обиды, что он сказал так, у меня откуда-то прорезается голос и появляются силы сопротивляться. – Пусти! Не трогай! Меня другой мужчина взял в жёны. Я его жена! Нет твоих прав!

– Дура… кому ты нужна?! Подстилка. Только ноги вытереть. Убей себя, тварь, не позорь отца!

Вырывает из рук мою сумочку.

– Эй! – подлетают Лёшины ученики. – Ты чо, мужик, страх потерял?!

Один из них толкает Джана в грудь, второй отстраняет меня, закрывая спиной.

– Отдал сумку!

– Это моя жена. Свалили отсюда.

Я вижу, что идут ещё какие-то люди. Взрослые восточные мужчины. В нашу сторону. Это близкие Джана!

– Не, ты перепутал! Это Лёхина жена. Иди на*ер!

Отталкивая парня, за спиной которого я стою, Джан пытается схватить мою руку. Я уворачиваюсь.

– Ты чо её трогаешь?! Руки убрал!

Начинаются потасовка и перебранка. Этих молодых ребят всего трое. А с Джаном гораздо больше людей! И в какой-то момент я остаюсь незащищённой. Незнакомый мужчина хватает меня за руку и тащит.

Крики, всё мелькает. Я вижу рыжую копну Маши…

А потом кулак, летящий мимо меня в лицо этого мужчины. Хруст…

– Маш!! Уведи её! – голос Лёшин.

Замираю, закрывая руками глаза.

– Яся!!! – тащит меня куда-то Маша.

Приоткрываю глаза и вижу, как Лёша роняет Джана и падает на него сверху – коленом на лицо, заламывая его руку. Вижу брызгающую изо рта Джана кровь. Слышу его крик.

Драка!.. Какой ужас… В нашу сторону бегут ещё какие-то люди.

Крики…

Снова закрываю глаза в руках Маши. Меня трясёт.

– Тихо, тихо… – гладит меня по спине Маша. – Ты зачем ушла, дурочка?

– В уборную… – шепчу я.

– Меня надо было позвать!

Всё затихает.

– Это кто? Урод тот? Который на колени встать заставлял?

Киваю.

– Лёха ему прикус подправил, – злорадно ухмыляется она.

Лёша! – вдруг до меня доходит, что он в самом эпицентре этой потасовки. И я разворачиваюсь, ища его глазами.

Драка уже остановилась. Но ругань ещё продолжается. Говорят все одновременно, агрессивно и грубо, образовав круг. Внутри Джан и Лёша.

Я почти ничего не могу разобрать.

– Не бойся! – сжимает мои плечи Маша. – Лёха разрулит. Это его территория.

Один из Лёшиных парней протягивает мою сумочку.

– Держи, – ухмыляется он разбитыми губами, – Елена Прекрасная!

– Жасмин… – неуверенно поправляю его, с сожалением глядя на его губы. – Простите…

Весело подмигивает и возвращается в толпу.

– Почему он так сказал? – смотрю на Машу.

– Из-за Елены Прекрасной началась великая война.

Война?!

Я не хочу для Лёши войны. Ни за что!

Надо было пойти с Джаном?

* * *

Адреналин горит в воздухе, сжигая кислород. И я слышу, как дышат за спиной мои пацаны. Как стая загнанных волков.

Остановиться было тяжело.

Всегда тяжело остановиться. Даже на татами, когда особой неприязни к противнику не испытываешь. Адреналин, атмосфера и животная агрессия требуют продолжения. Хотя на татами ты никогда полностью не отдаёшься этому. В голове всегда висит «стоп» и ожидание команды судьи. Другое дело – драки беспредельные. Не один на один. А когда «мясо»…

Но если бы не остановился я, то и мои пацаны рвали бы до конца. И кого-нибудь обязательно покалечили бы. А это – статья!

Остановиться было особенно сложно, потому что в этот раз адреналин и животную агрессию запустил не азарт, а страх. За Ясю. За то, что она исчезнет за его спиной и…

Там очень много всего! И самое лайтовое – что мы никогда с ней больше не встретимся. Лайтовое, да. Есть и кое-что пострашнее…

Джана поднимают. Он в нокдауне. Трясёт головой, пытаясь прийти в себя. С глубоким чувством удовлетворения я смотрю на его расхе*аченные сколотыми зубами губы. Моё колено саднит… Тело трясёт.

– Эй, Полевой! – окрикивает меня один из знакомых судей. – Ментов?

– Нет пока.

Мой спарринг сорван. Бл*ть!

Джана держат под руки, он отталкивает эти руки, приходя в себя и сплевывая кровь на пол.

Я стираю рукавом свою, текущую из носа.

Смотрим друг на друга.

Рядом с ним становится мужчина постарше.

– Меня зовут Айкут.

– Алексей.

Обходимся без рукопожатия.

– Алексей, Джан возвращает своё. Ты препятствуешь. Не надо лезть в чужую семью. Это его жена. Это их дела.

– Короче, как там тебя… Айкут, я один раз объясню, потом будешь общаться со следственными органами. Жасмин – моя жена. По закону.

– По закону – она моя жена!! – встревает Джан.

– Покажи документы. Документы, в которых написано, что она твоя жена.

– У вас документы, у нас – традиции! Выкуп заплачен! Семья отдала её МНЕ.

– Со своими традициями валите к себе на родину. А у нас брак – это закон, регистрация, документы. Жасмин моя жена по закону. Она гражданка России. Ментам попробуй объяснить, что ты её купил и теперь имеешь какие-то права.

Айкут отстраняет Джана.

– Покажи документы, Алексей.

Вот тут накладочка. Но мне по*ер!

– Документы я покажу следственным органам, и её, и свои, вместе с заявлением о преследовании и попытке похищения. Может, и ещё парочку каких заявлений адвокат подскажет написать.

Айкут с Джаном что-то обсуждают на турецком, к разговору присоединяется ещё несколько человек.

– Алексей, пусть подойдёт женщина. Мы поговорим с ней.

– Моя жена не имеет желания говорить с посторонними людьми.

– Алексей, – подойдя ближе, Айкут снижает голос. – Джан согласен на развод. Но ты должен вернуть то, что она унесла из дома.

Ааа… круто придумали!

– С хе*а ли? Это её драгоценности. Эти драгоценности дарили ей её близкие, чтобы защитить её в случае, если Джан окажется мудаком. Случай налицо! – развожу руками. – Джан к этому золоту никакого отношения не имеет. Он его не покупал. Его ему не продавали, не дарили. Это собственность моей жены.

– Муж решает – забрать или нет её золото, когда развод.

– Так Я муж, и я решил: золото останется у неё. Ещё вопросы есть?

– Алексей, это золото давно продано. До того, как она вышла с ним из дома.

– Кем продано? Хозяйка никому ничего не продавала. Где документы о продаже, опись?

– Хозяйка… – со злым сарказмом Джан снова сплёвывает на пол кровь.

– Вопрос не решён, Алексей, – смотрит на меня исподлобья Айкут. – Если тебе ценна собака – верни её ошейник. Иначе…

– Полевой! – снова окрикивают меня собравшиеся недалеко судьи. – Ну что там?

– Вызовешь ментов – сядешь за драку. Ты ударил первый. Ты спортсмен. Так? – смотрит на меня Айкут с вызовом. – Мы тоже будем писать заявление. Человек, – кивает он на Джана, – зубы потерял. Считай, увечье. Камеры записали.

– Лёх, не надо… – перешёптываются пацаны. – Пусть валят отсюда.

– Лёха, не вздумай, – встаёт рядом Миха. – Сейчас – не вариант. Нас всех заберут. Пока будут выяснять… Кто-то из их людей может увезти Ясю. Машка, конечно, боец, но она не вывезет.

Да, Яся как ягнёнок. Пойдёт на заклание, как только потеряет пастуха. Пока, к сожалению, так. Она, конечно, пыталась сопротивляться, я видел. Но моя женщина не умеет сопротивляться мужчинам. Из её сознания выжгли такой функционал.

– Если ещё раз к ней кто-то приблизится… напугает… – смотрю на Джана. – Я тебе не зубы, я тебе кости все переломаю. В следующий раз не под камерами. Никакого золота не хватит здоровье вернуть.

– Отдай ошейник и можешь забирать себе эту…

– Минута у вас, чтобы свалить! Потом вызываю ментов и буду топить.

– Вопрос не закрыт. Алексей. Полевой.

Разворачиваются, уходят.

Мои плечи расслабляются.

Да, не закрыт вопрос! Нужно что-то делать.

– Полевой! – кричат мне в микрофон. – На татами!

Бл*ть!!

Беру Ясю за руку и иду к судьям. Они что-то бурно обсуждают.

Один из них – муж той самой Татьяны. И она стоит рядом с ним, сверля меня взглядом.

Сажаю Ясю в первом ряду в нескольких метрах от татами. Она в ступоре. Почти не моргает. Только губы дрожат.

– Будь здесь, – ловлю на секунду губы. – Чтобы я видел.

На её лице остаётся моя кровь. Стираю. Целую ещё раз. И опять стираю кровь.

Оживая, Яся протягивает мне влажную салфетку.

Выхожу на татами, по дороге вытирая лицо. Там уже стоит мой противник – кикер.

По сути, я прервал бой, сбежав за мгновение до его окончания. И решения у судей может быть три.

Ещё один раунд. Технический подсчёт очков. Дисквалификация.

Технически – я победил. И должен идти в финал.

Мы с противником переглядываемся, ожидая решения.

К учредителю подходит Татьяна, оттаскивает его и что-то шепчет. Он хмурится, но она опять настойчиво ему что-то говорит. Он недовольно кивает. Возвращается к судьям, и спор становится жарче. Она с ядовитой ухмылкой смотрит на Ясю, потом на меня.

Вот сука.

Один из судей выходит к нам.

– Полевой – дисквалификация. Разин – финал.

Ясно…

– Хочешь взять банк, – бросает мне Татьяна, проходя мимо, – будь послушным мальчиком.

Игнорирую.

Моя голова болит не об этом.

Как-то всё неправильно пошло…

Расстроенно сажусь рядом с Ясей. Беру её за руку, поглаживаю пустой безымянный пальчик. Придётся обойтись колечком поскромнее.

– Лёша… прости… – виновато смотрит она.

– За что?

– Моя вина! – её губы дрожат, слёзы опять начинают бежать по щекам.

– Ну, какая ещё «твоя вина»?!

Держу её за руку, досматриваем финал.

Мой кикер забирает банк. Триста штук.

Обидно. Я бы его сделал…

– Спецпризы от наших гостей, – объявляет судья.

В зале стихают разговоры.

– Сертификат на сто тысяч от охранного агентства «Барс» – Илья Шаронов.

Мимо…

– Сертификат на сто пятьдесят тысяч от ночного клуба «Богема» – Игорь Новиков.

Мимо…

– Сертификат на двести тысяч от бойцовского клуба «Арена» – Алексей Полевой.

Да! Прокатило… – отпускает меня.

Улыбнувшись Ясе, я выбегаю за сертификатом с прикреплённой к нему кредитной картой.

Представитель клуба пожимает мне руку, отдавая сертификат.

– Здесь мой телефон, – улыбается он вежливо. – Захочешь ещё столько же – звони. С удовольствием возьмём тебя в программу.

– Спасибо.