Глава 3

– Светлое утро, Илайя.

Моя рука дрогнула, и я поспешила поставить чашку на блюдце.

– Светлое утро, Берган.

Компаньонки как по команде дружно схватились за вифоны и оставили нас с императором наедине.

– Присаживайтесь, прошу вас. Вы завтракали?

– Да, благодарю.

Тем не менее он сел – прямой и напряжённый. Протянул мне толстую пластиковую папку.

– Я подумал, вы должны знать, кто и почему на вас напал.

Папку я взяла и как бы невзначай подвинула к императору блюдо с творожными кексами. Пахли они умопомрачительно и на вкус были превосходными – нежными и тающими во рту. Кексы Берган проигнорировал, хотя ноздри тонкого носа затрепетали. Мне ничего не оставалось, как раскрыть папку: там лежали распечатанные информационные справки, свидетельские показания и протоколы допросов. Оригиналы – я оценила доверие.

– Льена Э́льма Ру́шел, вдова, двадцать четыре года, – негромко произнёс Берган. – Её муж, Пи́тен Рушел, погиб во время военной кампании. Корабль, на котором служил льен Рушел, затонул у берегов Сайо. Выплачена компенсация в размере пятисот тысяч реалов. Льена Рушел ранее ни в чём предосудительном не замечена. Действовала в одиночку. Свой поступок объясняет ненавистью к островам.

– Но я ведь даже не Сайо, – растерянно выдохнула я.

– Людям это безразлично, Илайя. Вы – островитянка. Выходите замуж и развлекаетесь в то время, как муж льены Рушел мёртв.

Он был слишком спокоен. Или казался спокойным? Тени под глазами стали заметнее, бледность уже граничила с нездоровой синевой.

– Что теперь станет с льеной Рушел?

– Сегодня её обследует независимая медицинская комиссия. Если доктора признают её недееспособной, то заберут в специальное лечебное учреждение. Если она вменяемая, то срок тюремного заключения определит суд.

– На островах за покушение на лоу наказание одно – казнь.

– Это Кергар, Илайя, – бесстрастно ответил Берган. – Я не могу скормить гражданина империи акулам.

– Напротив, я хотела просить вас о милосердии. Эта девушка потеряла мужа.

– Многие потеряли мужей, отцов, братьев или сыновей. Правосудие для всех едино.

– Да, я понимаю…

Я перебрала бумаги. Вверху каждого листа было указано время: половина двенадцатого, полночь, час, два, три ночи… пять, шесть утра. И везде присутствовала виза императора – чёткая, аккуратная роспись.

– Берган, вы занимались расследованием всю ночь? Совсем не спали?

Мои слова произвели на него эффект пощёчины. Взгляд полыхнул гневом.

– Я не нуждаюсь в вашем сочувствии, лоу Илайя.

Он поднялся, забрал папку и вышел. Мысленно я обругала себя, уронила голову на руки и застонала. Как, Всевышний, как налаживать отношения с таким человеком?!

Мягкая ладошка Сины ласково погладила моё плечо.

– Бедная девочка… Сколько мужества вам понадобится!

– Это безнадёжно, – в отчаянии я уткнулась в мягкую грудь компаньонки. – Сколько бы я ни пыталась, он всегда будет отталкивать меня!

– Не сдавайтесь. Вы и пробовали-то всего ничего! Помните песню, которую вчера пела Амели? Жестокий парень сказал девушке, что полюбит её лишь тогда, когда голые скалы зацветут. Но упорная девушка поливала камни до тех пор, пока они не покрылись цветами. Вы же с Айлу, Илайя. Вам должно быть привычно растить цветы на камнях.

– Сина, на островах всё проще, – я вытерла слёзы. – У нас договорные браки – обычное дело. Поэтому мы заранее смиряемся, стараемся приспособиться, приноровиться к супругу, выбранному родителями. Замечать в нём хорошее, искать общие увлечения, как можно больше разговаривать, проводить время вместе. Но это требует усилий с обеих сторон! Как я подлажусь к мужу, который меня избегает?

Мира подошла и села с другого бока.

– Должно быть, Его Величество заранее отвергает возможность чего-либо хорошего для себя, – заметила она. – Раз политический брак не более чем договор, то и нечего надеяться на тёплые чувства со стороны будущей жены.

– Его Величество – несчастный мальчик, искалеченный воспитанием и вбитыми понятиями о долге, – резковато отозвалась Сина. – К тому же упрямый, как тысяча ослов. А Велон ему потакает, потому что чувствует вину.

– Дорогая, не так громко! – Мира оглянулась на дверь.

– Всё, что я говорю, я готова заявить прилюдно, – выпрямилась Сина. – Я благоговела перед Валсаром и уважаю Бришара Велона, но один растил правителя вместо сына, а второй, напротив, ведёт себя с императором как с сыном, а не с правителем. «Да, Берг», «как скажешь, Берг», «тебе виднее, Берг», – передразнила она.

Сина сердито потрясла кулачком, затем ухватила с блюда кексик, отправила его в рот, прожевала и виновато пояснила:

– Когда я злая, страшно хочу есть. Простите, лоу Илайя. Ненавижу, когда взрослые люди наделают ошибок, а потом пытаются переложить ответственность на ребёнка!

Она громко фыркнула и взяла второй кексик.

– Под ребёнком вы подразумеваете Бергана? – уточнила я.

– Вас, лоу Илайя.

– Но я не ребёнок!

– Лоу Илайя, милая, мне весной исполнится пятьдесят лет, – грустно и снисходительно улыбнулась компаньонка. – Смотреть, как вас откровенно используют, – сердце заходится. И вступиться некому: при живых родителях сирота… Да-да-да! – она оборвала мой протестующий жест. – Вы сейчас опять возразите, мол, на островах так принято – приложить дочь словно печать к договору, а дальше хоть её режьте и с маслом ешьте. Вся забота – позвонить и поинтересоваться вскользь: ну, что там со свадебкой? Платье мерили уже? Туфли на каблуке или без?

Я опустила голову: слишком точно Сина скопировала мамины интонации.

– Могу лишь повторить: у нас так заведено. К тому же я четыре года жила на архипелаге. К моему отсутствию привыкли.

– Как же вас отпустили учиться? – живо спросила Мира. – Ещё и в чужую страну!

– Родители решили, что раз я некрасивая, то надо брать умом.

– Это вы-то некрасивая?! – Сина всплеснула пухлыми ладошками. – Ну, знаете ли! Совсем у вас на островах избаловались!

– Вы не видели мою сестру, – вздохнула я. – И мою маму, и других островитянок.

– Ну и что? – возмутилась Мира. – Они-то там, а вы – здесь. И умница, и хорошенькая… Вот моё мнение: Берган вас не заслуживает.

– Не надо так о нём, – вступилась я. – Ему просто… плохо.

– Плохо… – эхом повторила Сина. – Какое верное слово вы подобрали, лоу Илайя.

– А кто виноват? – вскинулась Мира. – Если всё делать одному, никогда не справишься. Огромная разница – контролировать людей, которые управляют империей, или пытаться вывезти всё на себе. Возьми того же Легира – шесть помощников работают в две смены, в службе идеальный порядок, а льен Толиан благоденствует. Или наш льен Велон, дай Всемогущий ему здоровья. Два заместителя, у каждого свой штат. Можно и на свадьбу племянницы уплыть, и сейчас во дворце проводить больше времени, чем в ведомстве.

Её прервал стук в дверь. Я почти не удивилась, увидев Велона.

– Не поминай всуе, – хихикнула Мира.

– Светлого дня, – глава Третьей службы хмуро кивнул дамам. – Лоу Илайя, позволите пригласить вас на прогулку? Чудесная погода.

Низкое свинцовое небо грозило с минуты на минуту разразиться дождём. Но я послушно поднялась и сходила за лёгким пальто, которое здесь называлось «летним». Летнее пальто. Лиара хохотала бы до слёз. Через минуту мы уже спускались в парк, компаньонки, как обычно, следовали за нами на почтительном расстоянии. Я первой нарушила молчание:

– Вы знаете, что Сина спасла мне жизнь?

Велон дождался, пока мы отойдём подальше от охранников, и лишь затем ответил:

– Это её работа, лоу Илайя. И я рад, что всё обошлось. Но не могу пообещать вам, что это последнее покушение на вас или Его Величество.

От сильного порыва ледяного ветра по ровно подстриженным кустам пробежала рябь. Кашемировое пальто надёжно защищало от холода, но мне всё равно стало зябко.

– Льен Велон, о чём вы хотели поговорить? Через час я еду на выставку современной живописи.

– Едете, – он лихо улыбнулся. – Вдвоём с Берганом. Я только что передал ему приглашение от вашего имени.

Я застыла на месте.

– Послушайте, это переходит все границы!..

– И Берг его принял, – продолжил Велон, словно не слышал моего протеста. – Понимаете, лоу Илайя? Чёрт побери, можете на меня сердиться, можете наорать, да хоть оплеушину влепите! Только, Всевышнего ради, помогите вытащить его упрямое величество из того тупика, в который он сам себя загнал!

– Мне не нравится чувствовать себя винтиком в ваших планах, – сердито возразила я.

– Нет у меня никаких планов, – Велон взглянул на зависшие над городом тучи. – Не в этом случае. Лоу Илайя, не подумайте, что я так трясусь за своё положение при Бергане. Следующий претендент на трон – отец Андера, Ю́неш Ренир, которому недавно исполнилось семьдесят четыре года. Власть ему даром не нужна. Ани тоже править не хочет, и остаётся моя троюродная племянница Лиолéна. Милая восемнадцатилетняя девочка, прямо скажем, невыдающегося ума. Но и не настолько дурная, чтобы из мимолётного каприза разрушить работающую как часы систему, выстроенную прадедом, дедом и отцом.

– Вы так намекаете, что не потеряете свою должность?

– Намекаю? – Велон усмехнулся. – Я говорю прямо. Моё место в Третьей службе никто у меня не отберёт. Только я тоже, знаете ли, немолод. То, что в тридцать воспринимается достижением, к пятидесяти превращается в обязанность и рутину. Ещё года три-четыре – и я предам власть достойному юному идеалисту, каким был когда-то сам, и отправлюсь к Юли нянчить внуков.

Он нагнулся и поправил идеально ровный узелок шнурка на ботинке. Я хмыкнула.

– Не верите, что добровольно уйду в отставку? – откликнулся Велон.

– Не думаю, что вы когда-либо были идеалистом.

– А зря, – он выпрямился. – Я, лоу Илайя, наперекор всему до сих пор верю в справедливость. И даже в сказки. Чудеса происходят постоянно, это мы со своим прагматизмом предпочитаем их не замечать.

– Тоже предлагаете мне поливать камни?

Ответом служила вздёрнутая в недоумении бровь. Затем он расплылся в улыбке.

– Какое поэтичное сравнение. Да, лоу, почему-то мне кажется, вы справитесь даже с такой безнадёжной задачей. Символично, что вы с Айлу.

На нос мне упала крупная капля. Вторая капля обожгла щёку, дождь зашуршал в пёстрой листве бересклета. Розовый песок дорожки, и без того насыщенный влагой, мгновенно потемнел.

– Это надолго, – вздохнул Велон. – Возвращаемся.

К нам уже бежал охранник с зонтом. Интересно, зонты держат наготове для таких вот случаев? И нормально ли то, что молодой человек оставил свой пост? Разговор пришлось свернуть. Велон строго соблюдал правила: в присутствии посторонних он позволял себе лишь общие вежливые фразы.

– Удачи вам, лоу Илайя, – попрощался он со мной у дверей моих покоев.

– Я всё равно на вас обижена, – буркнула так, чтобы не услышали компаньонки.

– Прекрасно, – Велон наклонился поближе. – Знаете, о чём сейчас я, старый пень, жалею больше всего? Что я – не Берган. Или что мне не тридцать лет. Уж я-то точно не стал бы хлопать ушами, как Его Величество.

Велон развернулся и пошёл прочь, а я уставилась ему вслед с отвисшей челюстью. Пожалуй, хорошо, что он не император.

Такой стёр бы острова в пыль и не заметил.