Глава 2

– Всё, – симпатичная девушка-служащая с милым именем Лео протянула мне зеркало и начала складывать косметику. – Посмотрите, какая вы хорошенькая, лоу Илайя!

Моя рука с зеркалом мелко дрожала. Благодаря мастерству Лео из отражения на меня смотрела незнакомка с ресницами длиной в дюйм, не меньше.

– Не волнуйтесь так, лоу Илайя, – ободрила меня Мира. – Вы прекрасно выглядите.

– Мне непривычно с распущенными волосами, – я безуспешно пыталась унять дрожь. – И спина голая… Может, накинуть пелерину?

На показе последней коллекции льена Луриана девушка-модель в моём вечернем платье смотрелась куда целомудреннее. Я чувствовала себя почти обнажённой.

– Никаких накидок, – отрезала Сина. – Прятать такую красоту – грех! И так волосы закрывают всю спину.

– С боков поднять заколочками, а посередине подхватить бантом, – моментально сообразила Мира.

Я обречённо вздохнула. Хотелось заметить, что из меня всё равно не получится ослепительная красавица, тем более, уж император-то наверняка пересмотрел сотни этих красоток. Но в голове засели напутственные слова сестры: «Мужчинам необходимо зацепиться за внешность, чтобы разглядеть всё остальное». Поэтому я послушно подставила свою гриву под искусные руки Сины.

– Быстрее, двадцать восемь минут седьмого! – поторопила Мира.

– Ничего, льенам позволительно опаздывать, – хмыкнула Сина. – Перчатки, лоу Илайя.

– И ваша сумочка, – Мира протянула мне серебристое нечто, по размеру чуть больше футляра от вифона.

Вифон! Чуть не забыла… Кроме устройства в сумочку поместился лишь носовой платок и футляр с помадой. Гордые своими усилиями, компаньонки повели меня вниз. На подъездной дорожке кроме машины, на которой мы выезжали раньше, стояла ещё одна – вытянутая, сверкающая белым лаком и с императорскими гербами на дверцах. Между двумя бдительными охранниками ждал Берган, сменивший строгий тёмно-серый костюм на строгий светло-серый. Я ожидала дежурного вежливого комплимента, но император лишь коротко кивнул. Охранник предупредительно распахнул дверь, я полезла внутрь и запуталась в длинном подоле. Пришлось нагибаться и расправлять складки, проклиная собственную неуклюжесть. В салоне работала климатическая установка, и моя кожа моментально покрылась мурашками.

– Включите обогрев, – негромко приказал водителю Берган.

Почти сразу потянуло теплом. Император сел на приличном расстоянии, сложил руки на коленях. Слишком скованный и напряжённый для человека, который едет развлекаться. Едва машина тронулась, водитель поднял стеклянную перегородку, отделяющую кабину от салона. Я осталась наедине с Берганом. Воспитание требовало о чём-то заговорить, и я лихорадочно перебирала все «приличные» темы. Искусство, путешествия, хобби, погода…

– В этом году резко похолодало, – выдавил из себя Берган.

– Обычно в начале осени теплее?

– Теплее, да.

Он собирался сказать что-то ещё, но то ли передумал, то ли не подобрал слов. Я уставилась на носки своих туфель, затем покосилась на стиснутые кисти его рук. Изящные, длинные пальцы. В Кергаре мужчины не носили кольца, но указательный палец левой руки императора украшала печатка с гербом Рениров. Дав себе пинка, я перевела взгляд за окно, где проплывали улицы столицы.

– Вам нравится Грасор? – спросил император.

– Да, очень.

– Вы всем довольны? Нет каких-либо пожеланий?

– Я хотела бы чаще встречаться с вами, Ваше Величество.

От собственной смелости я сама несколько опешила. Слова вырвались без какого бы то ни было обдумывания и подготовки. Более того, я могла бы поклясться, что не собиралась затрагивать эту тему! Император еле слышно выдохнул.

– Мы вроде договорились, что вы зовёте меня по имени. Лоу Илайя… Илайя, я понимаю, что вас задевает моё якобы пренебрежение…

– Нет, – перебила я. – Не задевает. Я знаю, насколько вы заняты. Но возможно, вы выкроите в своём плотном расписании хотя бы полчаса в день.

Берган повернул голову и посмотрел на меня. Бледный, словно уроженец островов. Серые тени под впавшими глазами портили красивое лицо.

– Постараюсь, Илайя. Но не обещаю. Времени постоянно не хватает.

– У вас нет помощников?

– Я обязан всё контролировать лично.

Внутренний протест я подавила. Не удивительно, что он еле живой. Странно, что он до сих пор не падает в обмороки от истощения. Хотя, может, и падает – за закрытыми дверьми, когда никто не видит.

– Берган…

Произносить его имя было трудно. Чужое, колючее. В голове почему-то мелькнул образ цветка, росшего между камнями – упорного, живучего, цепкого. Научное название вылетело из памяти, осталось лишь местное – «рáни». Неприхотливый вид камнеломки, почти сорняк, в засушливое время ничем не примечательный. Но именно он в сезон дождей превращал скалы в удивительное и невероятное чудо.

Додумать я не успела: машина подъехала к служебному входу в концертный зал и остановилась. Берган вышел первым, подал мне руку и, не замечая суетящейся охраны, спокойно направился вперёд. Навстречу нам выскочил какой-то важный льен, тараторивший так быстро, что я не разобрала бы его речь, даже говори он на островном. Он провёл нас пустыми узкими коридорами со множеством дверей, пока мы не очутились на закрытом балконе. Сверху свисал тяжёлый балдахин с пышной бахромой, на стене сверкал вензель «АР», а спинки бархатных кресел украшали золотые гербы.

– Императорская ложа, – несколько смущённо пояснил мне Берган. – Её спроектировали специально для моего прадеда, Алонсо Великого.

– Но он здесь не бывал? – я вспомнила историю дворца.

– Почему вы так решили? – растерялся Берган. – Прадед очень любил театр, не пропускал ни одной премьеры.

Двое телохранителей застыли по бокам двери с нашей стороны, прочие остались дежурить снаружи. Компаньонки заняли свои места во втором ряду, я же подошла к самому барьеру, обтянутому ярко-красным пламенеющим бархатом. Переполненный зал показался мне огромным, справа и слева располагались ложи, выше шли балконы – и везде были люди, которые смотрели на нас. Тысячи прицельных взглядов. Кто-то крикнул: «Слава императору!», раздались недружные аплодисменты. Я поспешила сесть.

Рядом скрипнуло кресло: Берган последовал моему примеру. Свет очень вовремя начал гаснуть. Яркий луч выхватил из темноты крошечную фигурку в простом белом платье. Знаменитая Амели оказалась смуглой до черноты немолодой женщиной, даже сквозь толстый слой грима проступали глубокие морщины у губ. Её приветствовали бешеной овацией, куда там императору. Однако стоило певице поднять руку, зал притих.

Я никогда не считала себя большой любительницей вокала, а от классической оперы вообще зевала. Но сейчас при первых звуках песни замерла. У Амели был незабываемый голос – чистый, проникновенный, уносящий ввысь. Самые обычные слова в её исполнении звучали иначе. Она пела про родные берега – и я видела свой остров и гордилась им. Амели пела о падающих листьях, дождях, журавлиных клиньях и наступающей зиме – но так, что верилось: вновь наступит весна, распустятся почки и вернутся птичьи стаи. Даже песня о вечной разлуке звучала словно обещание счастья в ином, лучшем мире. Я поняла, что плачу, лишь когда наступил перерыв и в зале загорелся свет.

– Вам понравилось? – спросил Берган.

Он совершенно преобразился: на щеках горел румянец, глаза блестели. Светлые духи! В этот миг император выглядел как нормальный двадцатидвухлетний парень… до одури привлекательный. Лишённое суровости лицо оказалось живым и тонким, расслабленные губы – прекрасно очерченными. Ещё немного – и я вполне смогла бы вообразить на этих губах улыбку.

– Да… очень.

– Амели – степнячка, бывшая инго. Хозяйка оценила талант девочки и отдала её в музыкальную школу, – без всякого принуждения начал рассказывать Берган. – Она же устраивала первые концерты Амели и в итоге подарила ей статус гражданки Кергара. Во втором отделении должна быть песня «Благодарю тебя за всё», посвящённая той самой льене. Амели всегда заканчивает ей свои выступления.

– Это невероятно, – я достала платок и вытерла мокрые щёки.

На белой ткани остались чёрные разводы: похоже, потекла тушь. Срочно нужно зеркало! Я оглянулась на дам, и Сина тут же вскочила.

– Лоу Илайя, вас проводить?

– Будьте так добры.

Берган поднялся вместе со мной.

– Разомну ноги.

В дамскую уборную мы прошли вместе, причём Сина очень внимательно осмотрела помещение. Большое зеркало на стене отразило меня в полный рост – раскрасневшуюся и почти хорошенькую. Тушь расплылась не так сильно, как я боялась, и привести себя в порядок мне потребовалась пара минут. На выходе нас встречала Мира. Мы направились к ней, но вдруг из крайней кабинки выскочила незнакомая девушка и бросилась мне наперерез.

– Поганая дикарка! – В руках девушки блеснуло что-то, похожее на толстую спицу. – Гори в аду!

Спица продырявила бы меня насквозь, если бы не Сина. Я не ожидала от полноватой компаньонки подобной прыти. В секунду она не хуже профессионального телохранителя скрутила нападавшую, а подоспевшая Мира сняла чулок и туго связала девице сведённые за спиной руки.

– Бойкая какая, – Сина презрительно фыркнула. – Лоу Илайя, кликните охрану. Сдадим нашу красавицу в надёжные руки.

Я заторможенно кивнула. Запоздалый страх холодком расползался по телу. Меня хотели убить! Охранники уже сами бежали на шум, а девушка разразилась потоком бессвязных воплей пополам с руганью.

– Сволочи! Мерзавцы! Мой Пит погиб, а они!.. Проклятые острова! Трусливый император! Нет справедливости, нет, нет!

Она забилась, пытаясь вырваться, но охрана держала крепко. Спица валялась на ковре, я нагнулась её поднять.

– Не трогайте, – приказал Берган. – Это вещественное доказательство.

От его холодного голоса я вздрогнула. Подняла голову, столкнулась с пустым, ничего не выражающим взглядом. В глазах императора не было даже сочувствия.

– Хáлдер, – бросил он через плечо начальнику охраны. – Вызовите группу. Напавшую – в отдельную камеру, протоколы допроса – мне на стол.

– Ох, кому-то попадёт, – тихонько протянула Сина.

Берган повернулся к ней.

– Льена Лириш, льена Керон, благодарю вас за прекрасную работу.

Мои компаньонки поклонились.

– Проводите лоу во дворец, – распорядился император.

– Простите?.. – отмерла я. – А вы не поедете со мной?

– Нельзя давать повод для сплетен. Я должен дослушать концерт.

– В таком случае, я остаюсь вместе с вами.

Он удивлённо моргнул.

– Вы напуганы, Илайя. У вас губы трясутся.

– Ничего, – я решительно взяла его под руку. – Это пройдёт, Берган.

– Тогда подождём, пока в зале погасят свет. В таком виде вам не следует показываться на публике.

Мы стояли и ждали. Несостоявшуюся убийцу увели, вокруг суетились охранники, поодаль о чём-то шептались мои дамы.

– На вас никогда раньше не покушались? – тихо спросил Берган.

– На дочь князя? Отец собственноручно скормил бы преступника акулам.

– Однако… – он повёл плечом. – На островах нет судебной системы?

– Есть. Слово князя и древнее правосудие Повелителей волн. Если вы убьёте, защищая честь своей женщины или желая отомстить за своего ребёнка, вас оправдают.

Рядом вежливо кашлянула Сина.

– Третий звонок, Ваше Величество.

В этот раз мне пришлось буквально опираться на руку моего спутника. Идти было страшно: постоянно казалось, что сейчас из-за спины вновь кто-то выскочит и набросится. Но я дошла и села. И просидела весь концерт, потихоньку успокаиваясь. А в конце даже вместе со всеми аплодировала Амели. И пусть первоначальное волшебство не вернулось, я была довольна.

Потому что оказалась сильнее своего страха.