Глава 8

– Лоу Илайя, доставили, – заговорщицки произнесла Сина.

Мира с улыбкой показала мне объёмистый пакет. Я совсем по-девчоночьи взвизгнула и вскочила. В пакете находились сокровища: набор акварельных красок, кисти, специальная текстурная бумага, палитра и даже стаканчик-непроливайка. Отдельно прилагался облегчённый переносной этюдник.

– Вы так радуетесь, словно Его Величество преподнёс вам бриллиантовое колье, – добродушно пошутила Сина.

– Толку с того колье, – я проверяла кисти. Самые лучшие для акварели, из белки и колонка! Надо скорее опробовать! – Идёмте в парк, пока не стемнело!

До заката оставалось часа полтора, достаточно, чтобы сделать пару набросков. Я хотела попробовать поймать вечернее солнце: в Кергаре оно садилось долго, освещение получалось просто невероятным. К лифту я почти бежала, и всё то время, что мы спускались, притоптывала ногой от нетерпения. Место я выбрала давно – угол двух дорожек, загадочно белеющая статуя и удачный ракурс дворца на фоне прозрачного неба.

Расставить этюдник было делом трёх минут, затем я обнаружила, что не захватила воду. Мира куда-то сбегала и принесла бутылку, после чего мои компаньонки устроились на скамейке чуть поодаль. Я забыла обо всём на свете. Акварель по-мокрому – техника быстрая и непредсказуемая, отвлекаться нельзя, тем более что губки у меня не было, и закреплённый лист я смачивала толстой кистью. Перетекание цветов один в другой создавало потрясающие эффекты, после просушки сухой кистью я выделила детали: крону подстриженной липы, цветочный бордюр, завитушку декора…

– Добрый вечер! – звонкий голос раздался у самого уха.

От неожиданности я выронила кисть.

– Вы ведь льена Илая? – спросила невесть откуда взявшаяся девушка.

– Добрый вечер, – машинально поздоровалась я и нагнулась за кистью.

Во внутренний парк посторонних не пропускали, поэтому появление незнакомки меня напугало. Сначала я приняла её за уроженку архипелага из-за смуглой кожи при светло-серебряной шевелюре, затем поняла, что это загар, а волосы высветлены искусственно. У девушки были типично кергарские серые глаза, которые она слегка прищуривала.

– Ой, вы рисуете? Можно посмотреть? – не дожидаясь ответа, незнакомка шагнула к этюднику.

В ту же минуту я нащупала в кармане вифон и нажала на выпуклый значок. Мира и Сина почему-то не спешили мне на помощь, разговаривали как ни в чём ни бывало.

– Как красиво! – девушка сделала ещё шаг. Теперь мы находились на расстоянии ярда. – Вы где-то учились?

– В институте культуры на Яроу.

С одной стороны, незнакомка не походила на подосланную убийцу: вполне безобидная, благожелательная светская особа, к тому же очень юная, лет восемнадцать-двадцать. Пальто и туфли на ней были явно из той же коллекции, что и мои. С другой стороны, если бы шпионов и заговорщиков можно было определять по внешнему виду, то Третья служба Кергара осталась бы без работы.

– На архипелаге есть институты? – удивилась девушка. – Надо же! Я думала, они все приезжают учиться к нам в империю. Мы с бабушкой были на Уа-Тао, одни сплошные парки и отели.

– Уа-Тао – остров состоятельных туристов и местной элиты, – я старалась сохранять видимость дружеской беседы. – Хотя и там в столице существует университет экономики и финансов, очень престижный.

В конце дорожки показались двое молодых людей, и я чуточку расслабилась. Сердито посмотрела на компаньонок. Ишь болтают! Однако, не доходя ярдов пять, молодые люди сбавили шаг, огляделись и вовсе остановились. Один поднёс к губам вифон и скупо произнёс: «Отбой». Видимо, моё удивление слишком заметно отразилось на лице, потому что незнакомка повернулась, посмотрела на прибывших, нахмурилась и вдруг рассмеялась:

– Льена Илая, вы приняли меня за злоумышленницу? Разве вы не видели моих снимков в журналах? Я Лиолена Ренир.

От Рениров в ней не было ничего, разве что цвет глаз. Но мне всё равно стало неловко, а после и ужасно стыдно. Переполошила всех попусту! Могла бы и сообразить, что, если Мира с Синой спокойны, волноваться нет повода. Молодые люди развернулись и направились обратно во дворец.

– Очень приятно. Лоу Илайя Келао.

– И-лай-я, – послушно повторила Лиолена. – Тяжело выговорить. Ваш язык слишком сложный.

– Островной – лишь диалект кергарского, – пробормотала я.

– Да? – она опять вернулась к моей акварели. – Илайя, а вы рисуете портреты? Нарисуйте меня!

– Как-нибудь обязательно.

– Во дворце скучища, – Лиолена вздохнула. – Папа сейчас у Бергана на совещании. Постоянно что-то обсуждают, обсуждают, обсуждают… Мне велено его дождаться. Хорошо, что я увидела вас из окна. Как вам Грасор? Вы уже были в галерее Тини́ко? А у Луриана? Ваш труакáр – это же его последняя модель?

Вопросы сыпались так быстро, что я растерялась. Труакар – это вроде бы модель моего пальто? Или нет? К счастью, ответы Лиолене не требовались.

– Такой ужас! Я всего месяц провела в Алорисе, вернулась – а юбки-карандаши уже не носят! Только клёш или колокол. И лавандовый вышел из моды, сейчас на пике цикламен и фуксия. И оба оттенка мне не к лицу! Ещё светло-малиновый или пурпурный куда ни шло, но фуксия! Ядовито-розовый так вульгарно, не правда ли?

Я с тоской покосилась на заходящее солнце. Второй набросок сделать уже не успею. Лиолена оказалась из тех девушек, которым нужен не собеседник, а слушатель. Её можно было воспринимать как фон, но приличия не позволяли игнорировать открыто. Поэтому, когда к нам подошёл Бришар, я чуть не бросилась его обнимать.

– Доброго вечера, Илайя, – поклонился он и тут же повернулся к Лиолене: – Ли́на, отец тебя ищет. В следующий раз хотя бы соизволь предупредить, куда ты уходишь.

Лиолена недовольно дёрнула плечиком.

– Я что, должна была сидеть в приёмной и любоваться пустой стеной? Подумаешь, спустилась в парк на минутку!

– На сорок три минуты, – холодно уточнил Бришар.

– Зануда, – буркнула она. – Илайя, рада была познакомиться! Надеюсь, скоро увидимся.

Бришар с ней не пошёл, лишь проводил внимательным взглядом. Я кашлянула:

– Льен Велон, мне искренне жаль…

– Бриш, – перебил он.

– Бриш, я прошу прощения за то, что попусту всех взбудоражила и отвлекла от работы.

– Не смейте извиняться, – ответил он. – Я очень вами доволен. Теперь я знаю, что в критической ситуации вы поступите правильно. Вы умница, Илайя.

Глава тайной службы одобрительно улыбнулся.

– Что касаемо работы: лучше мои парни десять… да пусть даже сто раз сбегают по ложной тревоге, чем один раз пропустят настоящую. Они прекрасно это понимают.

– Мне всё равно неловко.

– Бросьте, – Бришар глянул на мою акварель и изумился: – Да вы и впрямь неплохо пишете! Я-то грешным делом думал, что увижу любительскую мазню, а вы профессионал.

– Только солнце уже ушло, – доверительно пожаловалась я ему.

– Ничего, завтра будет новый день, – он протянул руку, словно собирался похлопать меня по плечу, опомнился и смутился. – Простите, Илайя. Иногда вы настолько напоминаете мне Юли, что я забываюсь. Как вам Лиолена Ренир?

Замялась я лишь на секунду:

– Его Величеству нужен наследник. А лучше – сразу два.

На громкий смех Бришара оглянулись мои компаньонки.

– Здесь наше мнение полностью совпадает. Славно, что вы одной фразой выразили все мои тревоги. Пожалуй, из вас получится сильный союзник, Илайя. Вернёмся во дворец? Смеркается.

И он протянул мне руку – как равной.

Конец второй части