Глава 8

Утро выдалось такое ветреное, что, случись подобное на Айлу, штормовые волны с рёвом бились бы о скалы. Драные клочья облаков неслись с бешеной скоростью, словно их гнали с определённой целью. Я даже подумала о климатических установках Андера, но Мира, выглянув в окно, нисколько не удивилась и тихонько пробормотала: «Осень».

Визита Бергана я не ждала. Привыкла к тому, что один его крохотный шажок навстречу тут же вызывает два шага назад. К тому же у меня возникли определённые планы, и сразу после завтрака я позвонила Бришу.

– Светлого дня, Илайя, – бодро откликнулся он.

– Светлого, – рвущееся «сестрица Бри» я опустила. – Бриш, скажите, пожалуйста, во дворце всего один доктор?

– С вами что-то неладно? – моментально насторожился он.

– Со мной всё прекрасно. Дочери водников вообще редко болеют. Пусть мы и не обладаем регенерацией Повелителей волн, но здоровье у нас отменное. Я просто подумала… Нет ли такого правила, чтобы невесту императора осматривал доктор?

– Веков пять назад было, – Бриш хохотнул. – Но я вас понял, Илайя. Льен Дишер будет счастлив с вами познакомиться. Потерпите до половины седьмого? Я сейчас в Скироне, раньше никак не вернуться.

– Потерплю.

Улыбка так и норовила просочиться наружу. Пусть скалы ещё не зацвели, но на камнях возник тоненький слой песка. Тот, в котором однажды укоренится крохотное семечко. Ведь в минуту тоски и слабости Берган потянулся именно ко мне. Берган – Рани… Весь день я летала как на крыльях. Последняя примерка свадебного платья, по традициям Кергара, белого, а не голубого. Выбор причёски – стилист непременно хотел оставить часть волос распущенными, мне же больше нравились сложные плетения. «Помилуйте, лоу! – восклицал мастер. – С эдакой башней на голове вам придётся провести восемь часов! Шея устанет!» Затем наступил черёд обуви, и здесь уже компаньонки наперебой доказывали мне, что на трёхдюймовых каблуках я долго не выдержу. В росте с мужем мне всё равно не сравниться, не стоит и пытаться, и лучше надеть туфли на небольшом устойчивом каблучке, благо под платьем их никто не увидит.

Льен Милош принёс на утверждение меню торжественного обеда. От обилия перечисленных блюд, большинство из которых были мне незнакомы, я пришла в ужас. Сина и Мира добросовестно разъясняли, из чего состоит каждое, Милош требовал, чтобы я непременно выбирала сама. В результате вместо нормального обеда пришлось пробовать около тридцати различных закусок – слава Всевышнему, что въедливость распорядителя не дошла до той степени, чтобы заставить дворцовых кулинаров приготовить мне на пробу горячие блюда.

Бриш пришёл ровно в шесть тридцать. Гость, которого он привёл с собой, поразил меня с первого взгляда. Низенький – где-то мне по плечо, кругленький и невероятно энергичный старичок не ходил, а перекатывался с места на место. Из-под совершенно белых бровей поблёскивали тёмные, внимательные и доброжелательные глаза, густые снежно-белые волосы были собраны в толстый хвост. Белый, идеально чистый отглаженный костюм и значок с гербом Рениров на лацкане пиджака довершали облик императорского доктора.

– Льен Геворг Дишер к вашим услугам, прекрасная лоу Илайя! Польщён, польщён, искренне польщён! Обычно обо мне вспоминают исключительно в связи с моим профессиональным долгом. А некоторые, – доктор погрозил пальцем кому-то невидимому, – и вовсе меня избегают!

– Я очень рада знакомству, – я покосилась на Бриша.

Он правильно понял мой взгляд.

– Геворг, вы ведь не обидитесь на меня, если я вас оставлю наедине с лоу Илайей?

– Иди-иди, Бриш, – закивал доктор. – Беседовать с юной хорошенькой девочкой куда приятнее без твоего бдительного ока. Кто бы мог подумать, лоу Илайя, что из чудесного младенчика вырастет такой прожжённый интриган!

Глава тайной службы весьма непочтительно хмыкнул и вышел. Компаньонки ещё раньше удалились к себе, но я решила не рисковать.

– Льен Дишер, думаю, нам будет удобнее в кабинете.

– Лучше в малой гостиной, – улыбнулся доктор. – Там, милая лоу Илайя, нас точно никто не потревожит.

Руку мне он подал с изысканной галантностью и важно провёл в комнату, которую знал куда лучше меня. Я редко пользовалась этой гостиной: она казалась мне слишком тесной. Доктор усадил меня в мягкое кресло у окна и только после этого сел сам. Затем он забавно, совсем по-птичьи склонил голову набок и уставился на меня с откровенным восхищением.

– Островитяне удивительно красивая раса! Потрясающе, что за столько веков изоляции вы закрепили лучшие черты! Это изящество, хрупкость, тонкость и в мужчинах, и в женщинах – и при этом никаких признаков вырождения!

– У нас принято заключать браки между островами, – я была несколько смущена его восторгом. – Кровь постоянно перемешивается. К тому же способности водников сильно влияют на внешний облик.

– Пластичны и текучи, как вода, – подхватил он. – Скажите, а если водник возьмёт жену с архипелага или материка?

– В первом поколении могут быть незначительные отличия – чуть более тёмные волосы, например, высокий рост или цвет глаз. Но уже во втором вы с трудом определите посторонние примеси. То же самое происходит и у обычных островитян: наша кровь вытесняет любую другую.

– И у Кергара будет император с серебряной шевелюрой, – доктор расплылся в блаженной улыбке. – Буду молить Всевышнего продлить мои годы, чтобы посмотреть на такое чудо.

Наверное, я чем-то выдала свою тревогу. Старичок подался вперёд и заботливо спросил:

– Что вас беспокоит, лоу Илайя? Уж точно не здоровье – готов поспорить, о том, что такое головная боль, давление и мигрени вы имеете крайне смутное понятие.

– Но меня действительно беспокоит здоровье, – вздохнула я, – только не моё. Понимаете, льен Бришар показал мне ваше заключение…

– Ох уж этот Бриш! – доктор грозно сдвинул брови. – Вечно играет в свои игры. Рассердился бы на него, если бы не уверенность, что он поступает так исключительно из любви к Его Величеству. Велоны вообще уникальный род. История знает много примеров, когда родство становилась поводом для зависти, заговоров и борьбы за власть. Но Керáн Велон всю свою жизнь посвятил защите Рениров, и то же самое делают его потомки. А ведь Бриш мог бы заслуженно ненавидеть императора, из-за которого погиб его родной брат.

– Что?! – вырвалось у меня.

– Вам не рассказали? Ах да, конечно, это же государственная тайна! – доктор наклонился ещё сильнее и понизил голос до заговорщицкого шёпота: – Старший брат Бришара, Робер Велон, во время покушения спас девятилетнего наследника, закрыл своим телом. Берган не получил ни царапины, Робер скончался на месте. Вдова Робера через неделю последовала за мужем: сердце не выдержало. Бриш обожал своего брата, но он по-прежнему преданно служит Ренирам.

– Вы доверяете мне государственные тайны? – я попыталась шуткой замаскировать свою растерянность.

– Главное – не выдавайте меня, – доктор очаровательно подмигнул. – Пусть я одной ногой на Небесах, вторая пока крепко стоит на земле. А Бриш чрезвычайно мнительный молодой человек!

– Не такой уж молодой, – запротестовала я.

– Пятьдесят четыре года – фьють! – мягкая круглая ладошка описала полукруг. – Мне, лоу Илайя, восемьдесят два!

– Вы прекрасно выглядите, – врать не пришлось. – Лет на семьдесят, не больше.

– Доктор должен быть примером для своих пациентов! – расцвёл старичок. – Подавать им пример правильной и размеренной жизни, чтобы и в глубокой старости сохранять бодрость духа и тела! Если бы Валсар слушал меня, то дожил бы до ста лет! Но Рениры – упрямые ослы! Даже не так: назвать Ренира ослом – это обидеть животное! Животное обладает инстинктом самосохранения, оно упрямится, когда его пытаются заставить делать что-либо несовместимое с жизнью. Рениры совершенно не заботятся о себе и добровольно загоняют себя в гроб!

– Это-то меня и беспокоит, – пробормотала я.

Несмотря на возраст старичок обладал отменным слухом.

– Отрадно, что хоть кого-то это беспокоит, кроме меня и Бриша! А то положительно складывается впечатление, что всем остальным плевать на самоубийство, которое совершается на их глазах! Второй год Берган убивает себя – планомерно и сознательно!

– Льен Дишер, но это же ужасно! – беспомощно выдохнула я. – Неужели вы ничего не можете сделать? Поговорить, настоять…

– Поговорить? – доктор чуть ли не подпрыгнул в кресле. – Милая лоу Илайя, я истощил весь запас угроз! Проще образумить настоящего осла! Счастье, что Берган не унаследовал слабого сердца своей матери, а все Рениры обладают поистине отменным здоровьем. Другой человек на месте его ослиного величества давно бы надорвался, но, уверяю, и Бергану осталось недолго. Так издеваться над собой! Ведь фактически он – мальчик, организм мог бы ещё расти и расти.

– Вы ведь наблюдаете его с рождения?

– Без меня он не появился бы на свет, – старичок стал печальным. – Её Величество умерла во время родов, ребёнка пришлось доставать хирургическим путём. Так грустно, когда самый светлый день в жизни любой женщины становится её последним днём. Берган ненавидит свой день рождения, никогда не празднует. Словно смерть матери – это его вина.

– Но это же не так!

– Попробуйте это объяснить Его Величеству! – доктор сердито дёрнул плечом. – Если у вас получится, я лично провозглашу вас ангелом Всевышнего, сошедшим на землю специально для того, чтобы помочь Бергану!

– К сожалению, я не ангел, – грустный вздох вырвался сам собой. – Только, льен Дишер, если мы объединим усилия, то, возможно, добьёмся каких-либо сдвигов. Не хочется через год после замужества становиться вдовой.

Доктор снова по-птичьи склонил голову и удовлетворённо выдал:

– Он вам небезразличен!

– Нет, – кажется, я покраснела: щёки обдало жаром. – Он ведь мой будущий муж.

– А ещё очень красивый мужчина, – заулыбался доктор. – Ну-ну, не смущайтесь, лоу Илайя. Впрочем, смущайтесь: румянец вам к лицу. И послушайте меня внимательно. Пока ничего необратимого не произошло. Его Величеству достаточно перестать недосыпать и работать сутки напролёт. В двадцать два года организм восстановится сам – дайте ему только передышку. Восьмичасовой сон, отдых, побольше свежего воздуха – и всё придёт в норму.

– Только для этого мне необходимо похитить Его Величество, запереть где-нибудь за городом и держать связанным, – невесело пошутила я.

– Отличная мысль! – похвалил доктор. – Предлагаю так и поступить. Медовый месяц Рениры проводят в своём поместье – отберите у супруга вифон, обрежьте шнуры визоров и гоните всех посетителей прочь. Бриш и я вам с удовольствием поможем. Глава Третьей службы пришлёт людей оцепить территорию, а я выдам официальное заключение о болезни Его Величества.

– До медового месяца надо дожить.

Задавать следующий вопрос мне было стыдно, и я раза три повторила себе, что передо мной – доктор, а у меня вполне обоснованный интерес.

– Льен Дишер, простите… Скажите… Скажите, те слухи, что ходят о Его Величестве… они имеют под собой какую-то реальную подоплёку?

Старичок хмыкнул. Затем отчески похлопал меня по руке.

– Слухи, моя дорогая лоу Илайя, всегда цепляются за реальные факты. В данном случае причина в том, что Берган последовательно отказал во взаимности пяти или шести предприимчивым девицам. В отместку они пустили сплетню о мужской несостоятельности императора. Уверяю вас как лечащий доктор: в этом отношении Его Величество совершенно нормален. Но он истощён настолько, что ему попросту не до женщин. Даже у зверей повышенные нагрузки вызывают снижение влечения, а человек, милейшая лоу, не сильно-то отличается от животных. Некоторые, – ворчливо закончил Дишер, – и вовсе недалеко ушли от парнокопытных!

Я улыбнулась. Забавный старичок мне нравился, к тому же он тоже искренне беспокоился за Бергана.

– Лоу Илайя, – доктор стал серьёзным, – хоть у вас и цветущий вид, я всё же настаиваю на полном обследовании. Больше всего на свете мне не хотелось бы повторения истории с Её Величеством Лириной. Сейчас медицина значительно продвинулась вперёд: мы вовремя заметим любые негативные предпосылки. Государственная императорская клиника и я в полном вашем распоряжении. Назначайте любое время, главное – предупредите заранее. Я подготовлю персонал, и мы управимся за один день.

– Обязательно, – пообещала я.

Напоследок доктор поцеловал моё запястье, и я снова вспомнила про «сестрицу Бри». Удивительно, как Бриш стерпел. Хотя в свете того, что рассказал льен Дишер, преданность императорской династии была для Велонов на первом месте. Проводив доктора, я некоторое время расхаживала по комнате и укладывала в голове информацию, как вещи по ящикам. Это – сюда, это – поближе, а это – в дальний угол.

Что я могу сделать? Поговорить с Берганом. Попробовать убедить беречь здоровье. Напомнить о необходимости оставить наследника… Кровь опять прилила к лицу.

В конце концов, я могу попытаться очаровать своего будущего мужа!