Глава 7

Вечер прошёл тихо и спокойно под милые беседы ни о чём и передачи по визору. Ближе к ночи позвонила мама, и компаньонки из деликатности ушли к себе, они поступали так всякий раз, когда мне звонили из дома. С мамой я говорила недолго: у неё не было привычки болтать часами. Дочка в добром здравии, и ладно. Лиаре подобрали жениха, старшего сына князя Ило́у. Уже официально объявили о помолвке. Лиара? Конечно, счастлива: Илоу – богатый остров, жених преподнёс невесте комплект из чёрного жемчуга такой баснословной стоимости, что аж княгиня Сайо позавидовала! Что сестра делала на Сайо? Так сейчас мы все там, князь празднует скорое пополнение в семействе: его невестка-имперка беременна. Ах, дорогая Ия, на месте князя я молилась бы, чтобы внук внешностью пошёл не в отца: до чего же этот Иршен невзрачный, слов нет. Только имперка на такого и польстится. Тебе повезло – твой будущий муж хорош собой! Всё, дорогая, не скучай, Лиара передаёт привет.

Я вспомнила сыновей князя Илоу. Темпераментные парни, старший намного красивее младшего. С таким в постели точно неплохо. Наверное, Лиара и впрямь довольна. Стоило бы позвонить ей и поздравить, но я не стала. Если сестра действительно счастлива, ей сейчас не до меня, если нет – то тем более. К тому же за всё время Лиара мне так и не позвонила. Не потому, что её мучили угрызения совести: они, не сомневаюсь, закончились ещё до отплытия домой. Просто нам не о чем было разговаривать. Но на свадьбе Лиары я побывала бы с удовольствием. Интересно, Берган отпустит меня, если я попрошу? О том, что он отправится со мной, не может быть и речи: он не оставит Кергар.

Около полуночи я выключила визор и отправилась к себе. Луна освещала спальню не хуже ночника, и сидящий на стуле у окна человек в белой рубашке сразу бросался в глаза. Страх заставил меня оцепенеть, но человек пошевелился, и я с облегчением узнала Бергана.

– Не включайте свет, – тихо попросил он.

Его голос звучал нечётко и с запинками.

– Как вы сюда попали? – выпалила я.

– Потайная дверь, – Берган вяло махнул рукой, указывая куда-то в угол. – Проход между нашими спальнями. Мой дед был тот ещё затейник. Кроме жены ублажал аж двух любовниц… Вот как у него времени хватало, а?

Поражённая пришедшей в голову мыслью, я подошла и принюхалась.

– Берган, вы что, пьяны?

– А что? – он с вызовом поднял голову. – Я не могу напиться?

– Вы же не пьёте!

– Не пью, – согласился Берган. – Не курю, не употребляю наркотики, не сплю с женщинами… Вместо этого я ра-а-аботаю, – издевательски протянул он. – Восемнадцать часов в сутки… Кстати, а откуда ты знаешь, что я не пью?

– Это все знают, – переход на «ты» прозвучал естественно, и я позволила себе ответить тем же: – Берган, я могу тебе чем-то помочь?

– Ага, – кивнул он. – Возьми у Бриша ножик… Тот самый, кер-рамический, и пырни меня в бок. Пока Геворг лечит, я отдохну.

– Не болтай, – рассердилась я. – Ты император, можешь в любой момент устроить себе отдых и без крайних мер.

– Не могу-у, – он отрицательно покачал головой. – Не имею права.

В лунном свете его блестящие глаза казались огромными и бездонными.

– Я устал, Илайя, – быстро заговорил он. – Если бы ты знала, как я устал! А признаться в этом нельзя. Нельзя показывать слабость: император должен быть сильным. Видимо, я – плохой император. Что ни сделаю, выходит боком. Постоянно не хватает времени… это чёртово время! Но они же ведь как-то справлялись – все Рениры до меня! И при этом прекрасно жили.

Руки потянулись сами. Жалость оскорбительна, но обнять – это же просто обнять?.. Он сидел – я стояла. Удобно. Скрадывает разницу в росте. Спина даже через шёлк рубашки оказалась слишком горячей. Неужели жар?

– И этот брак… Я понимаю: надо. Но думал, будет проще. Милая девочка вроде Лиолены. Я не лезу в её жизнь, она не лезет в мою. Мне всё равно её привлечь нечем. И тут – ты. Умная, чуткая… равная. Смотришь, словно я тебя интересую. Хочется быть рядом, так хочется – и опять: некогда, некогда, некогда…

Я не шевелилась, боясь прервать эту откровенность. Неважно, что она вызвана лишним бокалом вина. Ему надо дать выговориться.

– Илайя, я давно смирился с тем, что у меня ничего не будет. Никогда ни на что не надеялся. Чувства – роскошь… Только обидно! Хмырь этот… Плюгавенький, наглый, но она смотрит на него как на самого Всевышнего, а он за свою женщину готов уничтожить Кергар вместе со мной… Почему им можно, а мне – нет?! «Вы не поймёте, пока не испытаете», – он явно передразнил кого-то. – Я ничего не испытаю, Илайя. Ничего.

Берган уткнулся в меня лбом, его густые волосы щекотнули подбородок. Не жёсткие, надо же…

– Ты хороший император, – сказала я. – Все так считают, и я сама это вижу. И ты очень сильный. Сильнее всех людей, которых я знаю. Они разделяют ответственность между помощниками, ты пытаешься справиться в одиночку. Никому не доверяешь?

Мой спокойный голос подействовал отрезвляюще. Берган слегка отстранился.

– Доверяю. Бришу, Ани, Толи, Ни́ко. Но у них другие задачи. Бриш и так делает больше, чем должен, Ани вообще учёный, а не политик. Я не могу перекладывать свои обязанности на кого-то ещё.

– Берган, – я старалась говорить, не выдавая эмоций, что кипели внутри. – Берг… У тебя есть ласковое имя?

– Ласковое? – не понял он.

– Которым тебя называют близкие. Меня дома зовут Ией. Илайя – Ия. А ты?

– А я для всех Берган, – он усмехнулся. – Бриш и Ани сократили до Берга. Но это почти окрик, не особо-то ласково.

– Ладно, я придумаю тебе домашнее имя. Если позволишь.

– Позволю. Это даже интересно.

Ободрённая, я продолжила:

– Берган, я не смею что-то советовать. Тебя много лет учили управлять государством, к тому же огромная империя – не крохотный остров. Просто не забывай, что ты очень нужен. Не только как император Кергара.

– И кому я нужен? – он скептически хмыкнул. – Бришу? Он уже мечтает, как отправится к Юли воспитывать внуков. Ани с головой в науке, дядя Юнеш занят исключительно своим здоровьем, Лиолена меня откровенно боится. Больше у меня родни нет. Или ты хочешь сказать, что за две с половиной недели я стал тебе дорог?

– Не хочу. Говорю.

– Илайя! – простонал он. – Давай перестанем притворяться? Ты – приложение к торговому договору. Твой отец тебя продал, а я тебя купил. Всё, на что ты можешь рассчитывать, – это уважение с моей стороны; всё, чего я жду, – что твои любовники не перейдут грань приличия.

Я всё ещё обнимала его и просто подняла руки выше, чтобы вцепиться в волосы.

– Знаешь что, величество? – прошипела тихо. – Характер у тебя действительно дрянной.

Он ойкнул, но не отстранился.

– И врёшь ты отвратительно. А уж если начистоту, ты себя тоже продал. Вторая подпись под договором – твоя.

– Я испорчу тебе жизнь.

– Да. Если продолжишь издеваться над своим здоровьем и помрёшь через год.

– Как у тебя всё просто… – он зевнул.

– Зато у тебя всё сложно. И с тобой. Вставай.

– Зачем?..

– Спать тебя отведу. Показывай, где потайная дверь.

Дверь сливалась со стеной. Берган нетвёрдо стоял на ногах и на нужный завиток нажал лишь спустя минуту поисков. Я не торопила и терпеливо ждала. Наконец что-то щёлкнуло, панель повернулась, открыв небольшой тамбур. Он заканчивался ещё одной дверью, которая сейчас была распахнута настежь. За ней начиналась императорская спальня – разумеется, в тёмных тонах, мрачная, холодная и пустая. Лунный свет не прибавлял ей уюта.

– Минимализм в интерьере, – проворчала я, на ощупь ища выключатель. Занятие не из лёгких, учитывая, что второй рукой я поддерживала Бергана за талию. – И холодрыга. У тебя что, окно открыто?

– Свежий воздух полезен, – он опять зевнул. – Илайя… И-Ия… Как было бы хорошо, если б я был обычным парнем… И мы бы встретились… где-нибудь… случайно…

Слова слились в неразборчивое бормотание. Он практически засыпал на ходу. Хорошо, что кровать – узкая и жёсткая, кто бы сомневался! – оказалась в ярде от нас. Император на неё не сел и даже не упал – рухнул и мгновенно вырубился.

– Раздевать я тебя не стану, уж не обессудь, – буркнула я. – Ботинки, так и быть, сниму. Глупое ты величество… Подпись на договоре!

Окно, из которого тянуло ночной сыростью, я закрыла. Поправила портьеры, тихо пошла обратно. Задержалась у кровати и погладила светлую горячую щёку. Гладкая, ни намёка на щетину, хотя у большинства кергарцев, особенно брюнетов, уже к вечеру появлялась синева. Очевидно, император сэкономил время на бритье и вытравил волосы раз и навсегда. От прикосновения моей руки уголки губ Бергана дрогнули. Не улыбка, а жалкое её подобие, и всё же моё сердце дрогнуло.

– Сладких снов… Рáни.