Глава 18

Я была потеряна во времени. Казалось, что они мучали Рамира целую вечность. Сначала он пытался сдерживать крики, но после нескольких часов пыток, мужчина буквально выл от боли. Я зажимала уши, но это не помогало.

— Прекратите! Умоляю! Вы его убьёте же! — вскочив на ноги, я рванула к Рамиру, но Кайл меня грубо отдернул назад. Упав обратно на бетон, я подняла на этого подонка умоляющий взгляд. Слезы, смешавшиеся с кровью, застыли на моем лице ручейком. — Прошу вас, хватит его мучать.

— Хочешь занять его место? — изогнул он бровь, кивнув в сторону Рамира.

Обессиленный и измученый Гырцони сидел на стуле, опустив голову. Казалось, что он потерял сознание, но услышав нас, поднял строгий взгляд на меня.

— Не смей, — прохрипел он, и, бросив взгляд на Кайла, ухмыльнулся. — Если это всё, на что твои шакалы способны, то я буквально попал на курорт. Могут они мне и спинку помассировать?

— Без проблем, — кивнул иностранец. — Помассируйте ему спину. Да так, чтобы он ни один позвонок больше не чувствовал.

Американец взял дубинку и направился к Рамиру. Поняв, что они собрались делать, я предприняла еще одну попытку добраться до Гырцони. На этот раз у меня получилось проскочить мимо Кайла и загородить Рамира от амбала, что спешил выполнить приказ своего босса.

— Отойди, Мира, — раздался позади голос Гырцони. Он мог сколько угодно строить из себя дона Корлеоне, но по не нему прекрасно видно, что еще пару ударов он не выдержит.

Его руки были все окровавлены. На кончиках пальцев вместо ногтей торчало мясо. Рубашка, давно разорванная, лежала где-то в стороне. Всё тело мужчины было покрыто порезами и волдырями от ожогов. Рамиру срочно нужна медицинская помощь. Я удивлена, как он еще не потерял сознание от болевого шока, как он столько времени сумел продержаться?

— Отойди, — тише произнес мужчина. В его голосе были слышны умоляющие нотки. — Я могу еще продержаться. Ты же чуть ли от одного пореза не грохнулась.

Я покачала головой, так как горло отказывалось выдавливать какие-либо звуки. На мужчине не было ни одного живого места. Я же отделалась порезом, который уже перестал кровоточить и лишь щипал при каких-либо движениях мышц лица.

— Ты на грани.

— Еще пару ударов выдержу, пташка. Не парься. Я не собираюсь сегодня подыхать.

Мои ноги не хотели сдвигаться с места. Слезы беспомощности вновь потекли по моим щекам, смывая застывшую кровь. Рана защипала.

Американец меня оттолкнул в сторону, что-то произнося на своем языке. Я не смогла отвести взгляд от Рамира, который тоже глядел на меня, игнорируя иностранца за его спиной. Один удар этой дубинкой способен переломать ему позвоночник. Господи, нужно что-то делать!

Я начала бегать взглядом по полу в поисках того, что может мне помочь. Кроме маленьких камешков, ничего не было. Совсем ничего. Громила уже замахнулся над Рамиром, и я, не думая, рванула вперед, пытаясь остановить дубинку рукой.

Послышался громкий хруст.

— Мира!

Крик Рамира.

Я опустила взгляд вниз. Моя рука свисала как-то неправильно. В попытках её поднять, меня пронзила резкая боль. Да такая, что я ели удержалась на ногах.

Не успев до конца сообразить, что произошло, раздались выстрелы. Пыль поднялась вверх. Я боялась пошевелиться. При малейших движениях, рука начинала болтаться, принося ужасную боль.

Боковым зрением, я заметила, как Рамир ловкими движениями вырвался из веревок и одним ударом вырубил иностранца.

— Как ты это сделал? — распахнула я глаза от удивления.

Мужчина вправил резко себе сустав руки, от чего я скривилась. Выглядело жутко. Он прошелся по мне взглядом, сканируя. Его глаза остановились на моей руке. Брови сошлись на переносице.

— Это перелом? — спросила я.

— Нет. Легкий ушиб, — нервно усмехнулся Рамир.

Я легонько подняла уголки губ, оценивая его шутку.

— Нужно уйти из-под огня. Попробуй придержать руку, чтобы она сильно не болталась.

Легко сказать… Мне страшно было к ней даже прикасаться.

Я подняла глаза, но кроме пыли, ничего не видела. Не стихавшие выстрелы дали понять, что перестрелка еще не закончилась.

Осторожно, придержав руку, я попробовала сделать шаг. Рука резко заболела, словно в неё вонзилась пуля.

— Давай, птичка, идём, — положив мне на спину руку, Рамир подталкивал в нужном направление, так как я не могла перестать присматривать за своей неконтролируемой частью тела.

Яркий свет, который ударил мне в глаза, дал понять, что мы вышли на улицу. Выстрелы стали менее слышны, перестали быть такими частыми.

— Стой здесь. Я пригоню машину.

Я прижалась к стене. Дальше бы я не смогла перепрыгивать через плиты и камни, что валялись под ногами. Боль в руке никак не унималась. Я полностью сосредоточилась на ней, забыв про весь хаос, творившийся вокруг.

— Мира, — голос Рамира прозвучал прям перед лицом.

Я прикрыла глаза и даже не услышала, как он подошёл. Рядом стоял автомобиль, заднею дверь которого придерживал открытой незнакомый мужчина.

— Это наш человек. Идем. Тебе нужно в больницу.

— Тебе тоже не помешало, — усмехнулась я и медленно поплелась к машине.

— У тебя всегда юмор просыпается в дерьмовых ситуациях?

— Как видишь, — я хотела пожать плечами, но вовремя отрезала себя от этой затеи.

Садиться в автомобиль оказалось намного сложнее, чем просто ходить. Я пыталась придерживать руку, как могла, но все равно из-за внезапной вспышки боли, у меня чуть ли искры из глаз не посыпались.

— Можно я стоя поеду? — прохныкала я.

— Был бы здесь люк, то конечно, а пока довольствуйся тем, что есть.

С помощью двух мужчин, я забралась спустя несколько минут в машину. Рамир запрыгнул ко мне на задние сиденье.

— В больницу давай, — скомандовал Гырцони. — Дай рацию.

Мужчина протянул устройство, что лежало на панели. Рамир нажал на какую-то кнопку и начал говорить в него.

— Передайте Тагару, что мы с Мирой едем в больницу. Пускай тащит свою задницу к нам.

При каждой кочке я готова была придушить водителя, но вместо этого издавала лишь приглушенные стоны. Такой боли я еще никогда не ощущала.

— Интересно, при родах также больно или еще хуже?

— Думаю, что скоро ты об этом узнаешь.

Я вопросительно посмотрела на него. Он нахально улыбнулся. Вдруг, я только сейчас поняла, что он до сих пор находился без верхней одежды, а на улице была не середина лета.

— Тебе не холодно?

— Нет. Я горячий мужчина.

Я закатила глаза. Рамир пытался отвлечь меня от боли, хотя сам находился из последних сил в сознание.

Мы быстро доехали до небольшого здания. Я помнила его. Раньше здесь работала мама и водила меня сюда, когда я болела. Больница была небольшой. Всего лишь два этажа. На первом располагались кабинеты, а на втором палаты, где лежали больные.

Рамир помог мне вылезти из машины, и мы двинулись внутрь. Наш водитель хотел последовать за нами, но Гырцони его остановил, приказав дожидаться Тагара.

Как только мы зашли в здание, то женщина на ресепшене подскочила, прикрыв рот рукой. Её реакция меня удивила. Разве Рамир и Тагар со своими людьми не являются частыми посетителями этого заведения?

— Нужно зашить рану и наложить гипс, — кивнул на меня Гырцони, обращаясь к женщине.

— Я сейчас позову главврача, — прощебетала полненькая женщина и убежала куда-то.

— Странная у неё реакция.

— Благодаря нам, врачи здесь без дела не сидят.

— А вы сами не лечитесь здесь? — спросила я.

— Нет. Тут много задают вопросов. Тем более, когда пациент с пулевым ранением. Мы сами с братом можем и пулю вытащить, и рану зашить.

— И гипс наложить?

— Без этого обходимся. Обычно просто фиксируем бинтами.

— Тогда, почему я нахожусь здесь, если вы с Тагаром такие великолепные врачи?

— Потому что нашу медицину ты не вытерпишь. Обычно мы обходимся без анестезии, поэтому дома у нас её нету. А тебе она сейчас нужна, как никогда.

С этим я согласна. А лучше, если бы меня и вовсе отключили. Я бы не отказалась поспать.

Женщина к нам вернулась уже с врачом. Молодой мужчина в очках на прошелся по нам изучающим взглядом.

— Гырцони, — кивнул он Рамиру.

— Это невеста Тагара. Обеспечь ей лучшее лечение и желательно, чтобы к ней прикасались только женщины.

— Хорошо. Тебя бы тоже подлатать. Выглядишь жутковато.

Рамир отмахнулся и подтолкнул меня к врачу. Меня отвели в кабинет, где сделали снимок. Всё происходило, как в тумане. Я поскорее хотела, чтобы мне вкололи обезболивающее, и спустя несколько минут я своего всё-таки добилась. Боль заметно уменьшилась и мою руку сумели зафиксировать.

Когда принялись за рану на лице, мне уже было всё равно. Избавившись от дискомфорта в сломанной конечности, мой организм расслабился и меня начало клонить в сон. Голос медсестры не дал мне заснуть.

— Рана глубокая. Небольшой рубец останется.

Вторая коллега толкнула её в бок. Как будто разговаривать со мной было опасно для жизни. Скорее всего девушки боялись не меня, а Гырцони. Всё же каждый житель поселка знал эту фамилию.

В коридоре стали слышны крики. Дверь нашей палаты резко распахнулась и медсестры с визгом отскочили от меня, словно я была чумой. Вот только боялись они не меня, а мужчину, что стоял в дверях, весь покрытый кровью, но без единого ранения на теле.

— Мира, — хриплым голосом, как-то неуверенно прошептал он. — Как ты?

Тагар выглядел не лучше Рамира. Только тот был в своей крови, а его старший брат в крови наших похитителей. Чувствовала ли я отвращение? Должна. Но обманывать себя я не хотела. Я была рада, что тем тварям пришла кара, в виде Тагара Гырцони. Они поплатятся за каждый шрам на моем теле и теле Рамира. В этом я не сомневалась.

Грозный взгляд в сторону медсестер заставил их за одну секунду исправиться из палаты.

Тут я вспомнила, почему вообще нахожусь сейчас здесь, а не в университете. Стрелка на часах показывала, что уже шла вторая половина первой пары.

— Рамир сказал, что ты болеешь, — я прошлась взглядом по лицу Тагара, но никаких признаков болезни не заметила. Он выглядел здоровым.

Мужчина покачал головой со странным выражением лица. Сделав пару шагов в палату, прикрыв за собой дверь, он приземлилась на колени передо мной. Я удивленно хлопнула ресницами, сбитая с толку. Никогда еще передо мной мужчина не стоял на коленях. А видеть в таком положение Гырцони-человека, который являлся буквально воплощением мужества и гордости, казалось вдвойне странным.

— Тагар?

Вместо ответа, он положил голову мне на колени.

— Прости.

Я знала за что он извиняется, знала, почему он винит себя, знала, что должна сказать о его невиновности, то это было бы ложью, которая не облегчило бы его страдание и чувство вины.

— Прощаю.

Он втянул меня в этот жестокий мир и не смог защитить. Захочет ли он теперь оставить меня, чтобы не подвергать вновь опасностям? Захочу ли я уйти?

Я пытаюсь вспомнить свою жизнь до появления в ней Гырцони, представить вновь свои будни без него, без его надоедливых сообщений, но не выходит. Лишь внутри образовывается какая-та пустота, от которой начинает воротить.

Коснувшись черных волос мужчины, я чувствую их мягкость, но дергаю их вверх, заставляя Тагара поднять голову. Вот я вижу его темные глаза, но мокрые ресницы буквально разрывают мое сердце. Боль руки кажется возвращается, только уже отдает по всему телу.

Моя рука сама ложится на его щеку. Жесткая щетина колит ладонь, но я всё равно медленно поглаживаю скулу мужчины. Он хмурится. От этого движения его одинокая слеза скатывается вниз и исчезает под моей ладонью.

— Ты плачешь? — спросила я, не веря своим глазам. Разве такие мужчины, как Тагар способны на такую слабость, как слезы?

Он молчал. Гипнотизировал меня и молчал. Я разглядывала свое отражение в его черных глазах. На моей щеке красовался большой лейкопластырь, который сковывал любое проявление мимики. Сейчас она мне была и не нужна.

Медленно наклонившись, чтобы не задеть свою руку, я смогла дотянуться лишь до лба мужчины. Оставив легкий поцелуй, я выпрямилась. Тагар всё также продолжал молча смотреть на меня, еще больше смущая.

— Хватит молчать. Скажи, хоть что-нибудь, — не выдерживаю я.

— Убей меня, — наконец-то заговорил он, заставив меня застыть от ужаса его серьезных слов, — потому что только так ты сможешь от меня избавиться. Даже после всего, что произошло с тобой по моей вине, я не могу заставить себя отпустить тебя, Мира.