Глава 19

Отдав парням приказ-стрелять по ногам, я заполучил себе всех иностранных ублюдков в живом виде.

Стоя над ними, я достал пачку сигарет и закурил. Рамир протянул руку, требуя, чтобы я с ним поделился.

— Ты на антибиотиках, — хлопнул я его по ладони. Брат нахмурился, но больше не предпринимал попытки добыть себе никотин. Он чертовски вымотался, но всё же поплелся со мной, понимая, что подонки не доживут до вечера. Я им точно не позволю.

— Тот, — кивнул Рамир на мужика, в которого я вцепился взглядом. Именно он порезал лицо Мире, — сын некого Харольда. Сказал, что его папаша является лидером.

Я через слово слушал брата. Перед глазами стоял образ Миры с порезанной щекой. Её милое личико, нежная кожа, к которой даже пыль не имеет права прикасаться, было искалечено.

Достав нож, я сделал шаг к иностранной мрази, что валялась на полу. Его ноги были прострелены, поэтому ему от меня никуда не деться.

— Ты тронул мою женщину.

В его глазах промелькнул страх, но он быстро его подавил.

— Она не твоя жена Гырцони. У тебя нет на неё никаких прав.

— Моя, — коротко бросил я, остановившись перед ним. — Ты же посмел тронуть её.

Присев на корточки, я оказался на одном уровне с ним. Прислонив холодное лезвие к щеке иностранной мрази, я растянулся в ухмылки. Сигарета давно полетела в сторону.

— Какую щеку ты ей порезал? Правую, — резкое движение руки и его грязная кровь полилась тонким ручейком по жирной роже ублюдка, — или левую?

Я прекрасно помнил, на какой стороне порез у Миры. Этого я никогда не забуду. Шрам станет моим вечным напоминанием того, что я недостаточно защищал её, недостаточно обеспечил ей защиту. Был слишком самоуверенным и чуть ли не поплатился жизнью своей маленькой пташки. Такого не должно повториться. Я больше ни на шаг не отпущу её от себя.

— Тагар, оставь этих тварей парням, — за спиной появился Джура.

Я уже открыл рот, чтобы ему ответить, но брат меня опередил.

— Чёрт с два! Кто подойдет к ним, — он повернулся к нашим людям, которые напряглись под грозным взглядом Рамира, — глотку порву.

Выпрямившись, я повернулся к брату.

— Предлагаю, содрать с них кожу.

Рамир аж облизнулся от моего предложения, но голод в его глазах не потух.

— Да, — протянул он задумчиво и вытащил свой нож, продемонстрировав его мне, — и отрезать их члены. Отправим этот небольшой сувенир их женам. А червяк этого подонка, — брат кивнул на сына Харольда, — я лично отдам его папаше. Пусть устроит пышные похороны его хую.

— Тебе точно обезболивающие вкололи? — нахмурился я его извращенным мыслям, а затем вернулся к лицу иностранного выродка. — Начнём вечеринку?

— Вам это с рук не сойдет…

Я вонзил ему в кисть нож, достав из него вопящий крик боли.

— Разве? — схватив за волосы, притянул к себе свинью, чтобы он хорошо услышать каждое моё слово. — Ты на моей территории. Я могу делать с тобой всё, что захочу. Кричи сколько угодно, но папочка тебя не спасет.

Откинув свиную морду в сторону, словно какой-то мусор, я вытащил из его руки нож. Поставив колено ему на грудь, прижал тварь к бетонному полу и начал разрезать его костюм. Татуировки на его теле привлекли мое внимание.

— Брат, глянь. Он оказывается ценитель черных чернил.

Рамир подошёл ко мне, но не нагнулся. Всё же его хорошо потрепали.

— Только даже они не спрячут твоё свиное брюхо, — прохрипел я, сдерживаясь из последних сил, чтобы не перерезать его глотку.

Крутанув нож в руке, я крепче схватил его и сделал порез от ключиц до самого паха. Свинья завопила, начала брыкаться подо мной.

— Лежать, — рявкнул брат, наступив ногой ему на лицо, — мы только начали.

…

Провозившись с американцами до самого заката, я чертовски вымотался. Последние дни и так были тяжелыми, так ещё эта гребаная болезнь, которая стремилась второй день покончить со мной.

Джура полил мне на руки воду. Я попытался смыть кровь, которая уже казалось впиталась в мою кожу. Сухой кашель вырвался из меня, привлекая настороженный взгляд брата.

— Пора домой. Я хочу жрать и спать.

С этим я был согласен. Но к этому небольшому списку у меня еще прибавлялась моя голубка, которая ждала меня.

— Джура, отвези Рамира домой.

— А ты возьми парней. Не хватало еще, чтобы тебя схватили.

Я прищурился. Друг не понял моего взгляда, но Рамир быстро среагировал и что-то прошептал ему на ухо. Джура понимающе кивнул и запрыгнул в машину без каких-либо слов.

Дачный домик, где сейчас находилась Мира был единственным секретным местом от моих людей. Его местоположение знало лишь два человека: мой брат и Джура. Я решил, что это будет идеальное место, чтобы голубка чувствовала себя комфортно, находясь при этом со мной. В особняке моя мать бы терроризировала Миру. На данный момент, моей пташки нужен покой. Она достаточно настрадалась и теперь я должен её утешить, но для начала залечить её раны и вылечить свою гребаную болезнь, которая у меня уже в печёнках сидит.

Головная боль стала моей вечной спутницей. Я начал уже привыкать к ней, но она становилась невыносимой при громких звуках. Оставшись один в машине, я решил, что смогу хоть в дороге побыть в тишине, но этому не дано было случится.

Раздался звонок. Я посмотрел на экран и во мне проснулось дикое желание выкинуть телефон в окно. Пропустив один вызов, второй, я выругался.

— Тебя, блять заняться нечем? Женился же, чёрт тебя дери! Вот и наслаждайся теперь своей куколкой, от меня отъебись!

— Тагар, — прорычал в трубке голос Ярова, — ты чё там творишь, сукин сын?

— Моя мать верная жена, а вот честь твоей, как раз под большим вопросом, детдомовский ублюдок.

— Ты переходишь границы. Не забывай с кем говоришь, Гырцони.

Я отодвинул телефон от уха, сделал вдох, туша дикое желание развернуть тачку и поехать в город, чтобы лично врезать по морде этому высокомерному ублюдку.

— Что ты хочешь от меня услышать? Я не в настроение сейчас отчитываться перед тобой.

— Что ты сделал с иностранцами?

— То, что они заслужили. Я выяснил, что их главного зовут Харольд. Мой брат собирается наведаться к нему в скором времени, поэтому звони ему. Я с этой минуты в отпуске.

— Какой, к черту, отпуск? — проревел Руслан. Он разгорается от одной искры.

— Яров, ты насладился своей женой? Вот теперь дай мне испытать мужское счастье. Отключаюсь.

Я к херам вырубил телефон и кинул на задние сиденье. В ближайшие дни не одна тварь не посмеет меня оторвать от моей голубки.

Припарковав автомобиль возле небольшого домика, я открыл багажник и достал оттуда два больших пакета еды. Свет в одном из окон горел, поэтому я сразу понял, где находится голубка.

Зайдя в дом, меня встретила Мира. Здоровой рукой она придерживала сломанную руку, которая была завязана у неё на груди. Я пожалел, что слишком быстро покончил с американскими ублюдками. Стоило бы растянуть веселье на пару деньков, вот только человек без кожи долго не живёт, к сожалению.

— Меня пугает твой взгляд, — вывел меня из раздумий нежный голосок моей птички.

Я оторвал взгляд от сломанной руки Миры и поднял глаза на её лицо. Укол вины пронзил меня насквозь. Шрам на её щеке, который был сейчас заклеен, напоминал мне с явной насмешкой о моей ошибке.

— Тагар?

Я сжал губы, когда она осторожно коснулась пальцем своей щеки.

— Я слишком мало пытал мразь, что сотворила с тобой это.

— Избавь меня от подробностей своей извращенной деятельности, — закатила она глаза и уголки её губ дёрнулись в легкой улыбке. — Если я переборола страх крови, то это не значит, что теперь ты можешь мне рассказывать о всей гадости, что ты вытворяешь. Оставь эти разговоры для Рамира.

Я усмехнулся. Мои страшные раздумья не сбылись. Мира не сломалась. Моя птичка оказалась сильной. Возможно даже сильнее меня, так как я до сих пор желал крови, не утолив свою жажду мести.

Поставив пакеты на кухонную тумбу, я оглядел небольшой дом. В нем было всего лишь две комнаты. Мы нашли с братом это укрытие, когда еще были детьми. Тогда дом был заброшен и из-за прогнивших досок он начал разваливаться. Как мы позже выяснили, хижина принадлежала леснику, который умер. Мы выкупили с Рамиром этот дом и привели его в более симпатичный вид. Нам нравилось его уединенное местоположение, поэтому мы изредка приезжаем сюда порыбачить, так как озеро находится буквально в пяти шагах.

— Ты сам покупал всё это? — разбирая пакеты, спросила меня Мира.

— Нет.

Я решил умолчать о том, что был занят немного иным, и более интересным занятием, на мой взгляд.

Присоединившись к пташке, мы быстро разобрались с пакетами, разложив все продукты по кухне.

— Ты умеешь готовить? Не думаю, что я хорошо справлюсь с этим одна, — она опустила взгляд на свою загипсованную руку.

— Голубка моя, я за плитой стоял пару раз и это было для того, чтобы зажечь сигарету.

Мира прошлась по мне хмурым взглядом.

— В наших семьях за еду на столе отвечает женщина, — пожал я плечами.

— Ты не похож на любителя следовать традициям и правилам.

Я предпочитал резать людей, а не продукты, но сейчас мне придется послать к черту свою мужскую гордость.

— Что мне делать? — смерившись выдохнул я, закатывая рукава.

— Я видела картошку. Почистишь её? Я пока займусь сосисками.

Мира отдала мне указание и занялась своим делом, пока я вспоминал, как докатился до такого? Главное, чтобы Рамир меня не увидел, иначе этот придурок сдохнет от смеха.

Достав картошку, я взял нож и начал отделять от неё кожуры. Это занятие проверяло мою нервную систему на крепость. Через пять минут мой глаз задергался, я готов был послать всё к черту. Мира, что пыхтела над плитой, восстанавливала мои нервы. Вид её жопы был чертовски привлекательным. Хотелось сжать её в своих руках, мять и мять, чувствуя её упругость. Внезапно Мира развернулась, поймав меня с поличным.

— Гырцони, ты отвлекаешься, — её брови сошлись на переносице.

— Не могу с этим ничего поделать. Если бы не твоя задница, то я давно бы словил нервный срыв. Готовка-это явно не моё. Мне не хватает терпения.

— Хорошо. Я разрешаю тебе пялиться на мою жопу, только дочисти эту измученную картушку.

Я растянулся в довольной улыбке. Мира развернулся обратно к плите, давая продолжить мне пускать на неё слюни. Я, блять, поплыл. Серьёзно влип. Эта девушка одними своими голубыми, кукольными глаза перевернула весь мой мир, всю мою жизнь и захватила власть над моими чувствами. Я перестал себя контролировать, как только мой взгляд нашел её.

Закончив с картошкой, я получил новый приказ. Мой разум еще сопротивлялся выполнять чьи-то указания, особенно женские, но я послушно начал резать картошку. Это далось мне намного легче.

— У тебя хорошо получается, — подметила Мира, наблюдая за мной.

— Конечно. Я тренировался на людях.

— Фу, — она легонько хлопнула меня по плечу, нахмурившись.

Несколько минут мы находились в тишине. Мира перемешивала картошку, что уже жарилась на плите, а я стоял рядом, облокотившись об кухонную тумбу, внимательно наблюдал за её движениями. Масло немного брызгало, поэтому меня волновало, что девушка может поранить здоровую руку.

— Как там Рамир? — внезапно прощебетала пташка.

— С ним всё будет хорошо. Мой брат крепкий парень.

— Он готов был умереть…, - её голос дрогнул.

— Ты скоро станешь частью нашей семьи, Мира. Мы с Рамиром привыкли защищать друг друга и умереть за то, что дорого для кого из-из нас.

Она опустила голову так, что её волосы не позволяли мне увидеть её лица. Я осторожно развернул её за плечи. В её прекрасных голубых глаза стояли слезы.

— Мира? — напрягся я.

— Ты всё еще думаешь, что мне позволят стать частью вашей семьи?

— А кто запретит?

— Твоя мама, дедушка…

Я положил ладонь на её не раненную щеку. Нежная кожа под моими шершавыми руками, казалось ангельской. Прикасаться мне к ней казалось грехом.

— Ни моя мать, ни дед не имеет права голоса в семье. Я глава.

— Разве вы не должны уважать мнение старших? — вопросительно наклонила она голову набок.

— Должны. Но я давно поставил крест на этом правиле, когда перерезал глотку своему отцу.

Глаза Миры распахнулись от шока. Я понял, что всё же мне придется поведать ей тайну нашей семьи.