Глава 20

Заботливость Тагара переходила все границы. За несколько дней он создал целый список запретов для меня.

— Сидеть, лежать, дай руку. Я тебе не собака, — я так резко вскочила с кресла, что руку пронзила внезапная боль и я зашипела.

— Чёрт, Мира! Я же тебе говорил, чтобы ты не прыгала, как саранча, — подлетел ко мне мужчина, поправляя повязку на руке.

Я закатила глаза и уставилась на грубые черты лица Тагара. Он недавно побрился и запах свежего аромата еще витал вокруг него.

— Температура спала? — спросила я, привлекая его взгляд к своему лицу.

Пару дней у него держалась немного повышенная температура, но он отмахивался от лечения, говоря, что само пройдет. Всё его внимание было зациклено на мне, в то время, как он сам чувствовал себя не лучше.

— Я в порядке.

Не веря ему, я решила сама выяснить. Единственной здоровой рукой я прикоснулась ко лбу Гырцони. Он неожиданно наклонился ко мне, и мне пришлось убрать руку.

— Так не поймешь. Губами надо, голубка, — он ухмыльнулся.

Я прикрыла глаза, не понимая, как этот человек мог раньше внушать мне страх. Сейчас его можно было сравнить с котом, который подлизывался к своему хозяину ради какой-либо вкусняшки.

Легонько прикоснувшись губами к мужскому лбу, я поняла, что у Тагара всё еще держалась температура. Она была не высокой, говоря о том, что организм продолжает бороться и пока ему не нужна внешняя помощь.

— Тридцать семь будет, но не думаю, что выше.

Гырцони выпрямился.

— Вот видишь, я же сказал, что в порядке. А тебе бы следовало вернуться в кресло, — он немного сделал строгий голос, но я даже не думала подчиняться.

— Я устала сидеть.

На заднем плане играл телевизор, который я смотрела целыми днями, так как тут нечем было больше занять себя.

— Пойдем на улицу? — взглянув на окно, улыбнулась лучам осеннего солнышка.

— Там холодно, а мы не брали теплую одежду.

Из больницы меня сюда привезли в одном свитера, в котором и похитили. Курта так и осталась в машине Рамира, которая неизвестно, где сейчас находилась.

— В прихожей я видела несколько курток.

Тагар прищурился. Видимо вспоминал.

— Наверное Рамир и Джура оставили, когда в последней раз здесь были.

— Не думаю, что они обидятся, если мы ими воспользуемся, — улыбнулась я и посмотрела на мужчину щенячьими глазками.

— Не хочу, чтобы ты носила чужую, мужскую одежду, — нахмурился он.

Я толкнула его в плечо, но он даже ни на миллиметр не сдвинулся со своего места. Схватив меня за кисть, притянул руку к своим губам и поцеловал мои пальцы.

— Осторожно. Можешь пораниться.

Я вырвалась из его хватки и направилась в прихожую, где и нашла нужную нам одежду. Сняв одну из них с петельки, я так и застыла с ней в руках, не понимая, как её дальше надеть.

— У тебя проблемы? — подошел ко мне Тагар, оценивая ситуацию своим пристальным взглядом черных глаз.

— Чувствую себя беспомощной. Поскорее бы сняли с меня этот гипс.

— Вряд-ли это случится в скором времени.

Гырцони забрала у меня куртку, которая была на несколько размеров больше моего. Благодаря этому, я без проблем сумела просунуть руку с гипсом в рукав. Тагар подтолкнул меня к стене, где стоял пуфик. Я плюхнулась на него, а мужчина сел передо мной на колени, взяв мои сапоги, чтобы натянуть их на меня. Молчание, которое затянулось между нами, начала быть неловкой. Я облизнула пересохшие губы, думая, что сказать, но в голову, как назло, ничего не приходило.

Тагар приподнял голову и исподлобья посмотрел на меня голодным взглядом, от которого у меня дыхание перехватило. Мои щеки запылали, не зная от чего. Мужчина ничего такого не делал, ничего не говорил, просто смотрел на меня.

Гырцони приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но внезапно передумал и резко поднялся на ноги. Накинув на себя вторую куртку и обувшись, открыл дверь, пропуская мне вперед.

Оказавшись на улице, я вдохнула свежий воздух в легкие. Он был совершенно чист. В нем присутствовал запах сосны, деревья которой окружали нас.

— Ты говорил, что здесь неподалеку находится озеро.

Тагар, закрыв дверь дома, положил свою ладонь мне на талию, привлекая к себе ближе. Через всё мое тело будто прошла волна, которая пробудила табун мурашек.

— Да. Хочешь к нему?

Я кивнула, и мы двинулись в путь через лес высоких сосен.

— Как вы вообще отыскали этот домик? — я рассматривала природу, но не услышав ответа, подняла голову на мужчину.

На лице Тагара залегли тени.

— Случайно. Когда мы с Рамиром в очередной раз сбежали из дома, то забрели в лес. Это место стало нашим убежищем.

Я сглотнула, вспомнив страшные слова, которые он произнес в первый день нашего пребывания здесь.

— Вы сбегали из-за отца? — догадалась я, но мой голос прозвучал, как вопрос.

— Я никогда не считал его нашим отцом. Да, у нас с ним была одна кровь, но этот человек никогда не вёл себя, как наш отец или же муж.

Его пальцы на моей талии сильнее сжались; так, что я теперь ощущала их даже через теплую куртку.

— Ты не хочешь об этом говорить?

— Я хочу, чтобы ты узнала. Это и не секрет. Каждый в таборе знает о случившимся.

Мы остановились на склоне, с которого открывался вид на небольшое озеро. Грязь и слякоть портило весь пейзаж, но я была уверена, что летом и в середине зимы здесь будет красиво.

— Мы не всегда жили в достатке. Отец работал на прежнего барона, который владел несколькими пунктами приема металлолома. Он был обычным рабочим на побегушках. Днем всё было спокойно, но после того, как этот ублюдок возвращался домой, то начинался ад, — Тагар смотрел куда-то вдаль, словно рассматривал природу, но его глаза были нацелены на одну точку. Черные, пустые. — Я не помню и дня, когда наша мать или мы с братом не были избиты. Он винил нас в своей никчёмной жизни, резал ножом, клялся избавиться, утопить, как бесполезных щенят. Иногда мы с Рамиром перед его приход решали, кто на этот раз возьмет удар на себя. Мать, пытаясь защитить нас, закрывала с собой. В очередной раз, когда она была беременна еще одним моим братом, отец ударил её в живот.

Я закрыла рот рукой. Внизу моего живота всё скрутилось в тугой узел. Слезы начали сжечь глаза, а тело завибрировало то ли от злости на отца Гырцони, то ли на себя. Я резко поменяла свое мнение о Динаре. Она самая сильная женщина и мать.

— Он умер, — произнес эти ужасные слова Тагар и слезы начали скатываться по моему лицу. — Для матери это был сильный удар. Она замкнулась в себе. Лежала целыми днями в комнате и смотрела в одну точку. Её глаза всегда были мокрыми. Она больше не выполняла домашние дела, тем самым еще сильнее раздражая мужа. Тогда он перестал приносить еду домой. Мне пришлось отправиться на улицу, попрошайничать у людей. Рамир в это время, приглядывал за матерью и взял на себя дела по дому. Я пытался добыть хоть какие-то деньги, так как отец ел вне дома, оставляя нас голодать, поэтому я связался с местным дилером. Я уже не помню даже его имени, но он помог мне вникнуть в криминальный мир. Его спустя несколько месяцев убили, а я продолжал работать, раскидывая закладки. Так у меня появились первые деньги. Некоторое время всё шло отлично, на столе стояла еда, пока отец не решил, что ему мои деньги нужнее. В то время я еще был мелким сосунком и не мог дать отпор. Прятал бабки по дому, чтобы он их не забирал.

— Почему вам никто не помог? Неужели никто не замечал, какой ужас происходил в вашей семье?

— У цыган не принято совать свой нос в дела чужой семьи.

— А ваши дедушки и бабушки?

— Родители отца погибли, а отец мамы, с которым ты знакома, жил в другом городе. Он не знал всё, что происходило в нашем доме. Мать не хотела ему говорить, так как была уверена, что, женщины всегда виноваты в злости мужа. Ублюдские устои.

— Это ужасно.

— Таковы наши правила и традиции. Женщины в доме никто.

— Ты же убил его, своего отца? — в моем голосе была слышна надежда, хоть это было грешно мечтать о смерти другого человека.

— Да. На улице я познакомился с Джурой. Он был сыном хозяина бойцовского клуба. Меня научили драться и защищаться. Получив один раз отпор, отец перестал ко мне лезть. Но меня часто не было дома, поэтому больше всего доставалось Рамиру. В один день, когда я вернулся, то заметил окровавленного брата на полу. Он держался за свое горло, которое было перерезано. В доме стоял крик матери и отца. Я не думал тогда не о чем. Схватил нож, который валялся рядом с братом и рванул в родительскую комнату. Отец хотел изнасиловать мать. Он был так занят её, что не заметил меня за спиной. Я вскочил на кровать и воткнул нож ему в затылок.

Я облегчённо выдохнула.

— Соседи вызвали полицию и скорую. В деле написали, что эта была самооборона.

— И потом у вас всё стало хорошо?

Почувствовав взгляд Тагара, я подняла на него глаза. Он был холоден, без каких-либо эмоций на лице.

— Я стал изгоем в табаре. За спиной шептались. Убить родного отца-это ужасный грех для старшего поколения.

Во мне почему-то закипела злость.

— Они бы говорили по-другому, если сами пережили весь этот ужас.

— Мне было плевать на них. Я занимался тем, чтобы прокормить семью. Когда Рамир подрос, он стал работать со мной. Вместе мы смогли добиться хороших результатов. Нас стали бояться везде, не только в табаре, но и в целом поселке. Прежнему барону не нравилось то, чем мы занимались. Он остерегался нас. Его слушались за то, что он давал работу на своих никчемных приемах металла, а нас из-за страха. Страх всегда сильнее благодарности, поэтому он понял, что его власть сходит на нет. Этот придурок решил, что сможет нас убить, но он ушибся. После его смерти, его семья, поджав хвосты, сбежала. Так мы и переехали из двухкомнатного домика в особняк.

Моя грудь сжалась. Я опустила глаза на его шею, где виднелась небольшая часть татуировок. Я вспомнила шрамы на теле Тагара, но и даже представить не могла, что их оставил родной отец мужчины.

— Ты спас свою семью, — прошептала я губами. В горле стоял ком, который мешал говорить.

— Я хочу, чтобы ты стала её частью, Мира, — выражение его лица было стальным. — Выходи за меня.

Мои губы дёрнулись в улыбке, но затем я вспомнила про его рассказ.

— Ты же понимаешь, что даже, если мне откажешь, то я все равно не отступлю.

— Я тебе не отказываю, Тагар, — покачала я головой. В его глазах промелькнула надежда, — но я не хочу расстраивать твою маму.

Мужчина сжал губы.

— Я попытаюсь еще раз с ней поговорить.

— Не думаю, что она поменяет своё решение, — от чужого голоса, я вздрогнула, самовольно прижавшись ближе к Тагару.

— Это я, пташка. Твой спаситель, — Рамир вышел из деревьев, приближаясь к нам.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Я решил, что вас похитили, когда не обнаружил дома. Думал уже звонить Джуре.

Мои глаза остановились на шраме, который был на горле Рамира. Он был спрятан под черными татуировками, но всё же был заметен. Его кадык дернулся, и я быстро подняла глаза на лицо мужчины. Рамир странным взглядом смотрел на Тагара. Между ними происходил молчаливый диалог.

— Идёмте в дом, — подтолкнул меня Тагар вперед.

— Кстати, я с ночёвкой к вам. Поэтому, как хотите, но вы сегодня спите на одной кровати, — произнес Рамир, смотря на меня и играя бровями.

Я запрокинула голову, глядя на Тагара, чтобы убедиться, что его брат всего лишь шутит.

— Я не против, — усмехнулся он.

— Я против.

Меня проигнорировали.

Эти мужчины были упрямыми, высокомерными баранами. Но после истории, что рассказал мне Тагар, я начала видеть в них не жестоких, бессердечных бандитов, а сильных мужчин, которые сумели пройти через самый настоящий ад.