Глава 27

Рамир остановил машину возле очередного свадебного салона. Он тяжело вздохнул и явно не горел желанием следовать за нами.

— Мира, ради Бога, купи уже это чертово платье. Мои нервы на пределе.

Я бы с радостью. Мне понравилось платье и в первом бутике, и во втором, и в третьем. В каждом из салонов мой глаз цеплялся за что-то, но вот мама и Динара никак не могли договориться между собой.

Мы выехали рано утром из поселка, чтобы у нас был целый день на шоппинг. На улице уже начинало темнеть, а из свадебного наряда были куплены лишь туфли.

— Я не виновата, — прошептала я, кивая в сторону женщин, которые обсуждали последнее примеренное мной платье.

Рамир лишь закатил глаза и направился к бутику. В последние дни он был не в настроение. Открыв дверь, мужчина пропустил нас внутрь, а затем зашел за нами.

— Здравствуйте! — подбежала к нам продавщица. — Чем могу помочь? Вам нужно свадебное платье или вечернее?

— Свадебное, — махнула Динара на меня рукой.

Девушка захлопала ресницами, бросая взгляды то на меня, то на Динару и Рамира. На её лице отразилось некое замешательство.

— Вам нужно пышное платье или…

— Нет, — отрезала мама.

— Да, — перебила её Динара.

Рамир застонал и плюхнулся на диван, что стоял напротив примерочной, которая была сделана в виде подиума.

— Что-то среднее, — измученно улыбнулась я продавщице.

— У нас имеются несколько моделей, которые могут вам подойти.

Девушка повела женщин в отдельную комнату, где находились свадебные наряды. Я поплелась за ними. Не знаю сколько мы проходили, выбирая подходящие платье. Выбор остановился на четырех. Меня завели в примерочную и начали наряжать. Первое и второе Динара раскритиковала. На третье мама заявила, что я похожа на монашку. С каждым платьем, лицо Рамира становилось все мрачнее и мрачнее. Я поняла, что пора заканчивать, иначе нервы мужчины лопнут. На четвертое платье я просто молилась и не зря. Мама и Динара одобрили. Разглядев себя в зеркале, захотелось поскорее день свадьбы, чтобы Тагар увидел меня в этом платье. У него точно отвиснет челюсть.

— Берем, — хлопнул Рамир в ладоши, вскочив с дивана. — Упакуйте нам его.

Продавщицы помогла мне снять наряд.

На обратной дороге улыбка не сходила с моего лица. Мы сначала завезли маму домой, а после отправились в поселок. Дорога проходила в полной тишине. Нам не о чем было заговаривать с Динарой, которая казалось все еще была обижена на меня за то, что я отобрала у нее сына. Рамир же был погружен в какие-то в свои мысли. Видимо он думал о своей скорой свадьбе. Я была ошарашена, когда Тагар сообщил мне о женитьбе брата. Всё же Рамир был из тех парней, которые тянут с этим дело до конца.

— До свидания, — вышла я из машины, когда мы подъехали к дому Оли.

Рамир махнул мне рукой, а Динара кивнула. Возле забора стоял автомобиль Джуры. Он редко сам патрулировал. Обычно это были незнакомые мне парни.

Мужчина вышел из машины и подошел ко мне, забрав сумки с одеждой.

— Долго вы, — нахмурился он.

— Мама и Динара никак не могли договориться.

Он помог мне донести пакеты до дома, где дверь открыла Оля, встречая меня.

— Удачно съездила?

— Да. Всё купила. Теперь я буду спокойна.

Джура вернулся в машину, а мы с подругой зашли в дом, где громко играла какая-та детская песня. В зале Катя танцевала, весело бегая кругами и хлопая в ладоши. Тетя Полина сидела вместе с мужем на диване, наблюдая за дочерью. Заметив нас, они помахали нам, подзывая.

— Покажи платье, покажи, — девочка начала прыгать вокруг меня, заглядывая в пакеты.

— Кать, — шикнула на сестру Оля, — спокойно.

Я достала платье из пакета, показывая тети и дяди, так как их на свадьбе не будет.

— Красота. Ты будешь настоящей принцессой.

Я засмущалась словам женщины. Дядя Егор был не так разговорчив. Он лишь одобрительно кивал, соглашаясь с мнением жены.

Сложив обратно платье, я оставила пакеты в комнате, в которой меня разместили родители Оли. Затем мы с подругой сели на кухне, где она налила нам чай и достала бублики.

— Все еще не могу поверить, что ты выходишь замуж за Гырцони. Для меня это до сих пор какой-то сон. Помнишь, как мы с тобой смеялись над его увлечением к тебе в первые дни?

— Помню. Досмеялись. — Я подняла руку, демонстрируя помолвочное кольцо, которое Тагар мне недавно подарил.

— Это точно, — хихикнула Оля.

Я кивнул на её безымянный палец, украшенный ювелирным украшением. В отличие от моего кольца, её было без каких-либо блестящих камней, лишь виднелась небольшая гравировка «Вместе навсегда». Это было очень романтично. Укол ревности вонзился в моё сердце. Я бы тоже хотела от Тагара какие-нибудь нежные проявления чувств, а не дорогущие подарки, как кольцо на моем пальце.

— Женя еще ничего не говорил на счет свадьбы?

— Нет, — тяжело вздохнула Оля. — Сначала у него были проблемы с работой, потом проблемы с Гырцони.

Я виновата опустила глаза.

— Теперь, когда он устроился работать в автомастерскую, на меня у него почти не хватает времени. Но я думаю, что он просто не хочет приходить из-за того, что люди твоего жениха всегда пасутся рядом. Даже обычные прохожие стали обходить нашу улицу тропами.

Если бы подруга не засмеялась, я бы подумала, что она винит меня, но она относилась к этому с юмором.

— Ему нужно время. Думаю, что к лету он все же заговорит с тобой о свадьбе.

— Надеюсь. Ему не хватает мужества. Как твой, вон, сказал-сделал. Женька же будет тянуть до последнего.

— В этом есть плюсы. Ты знаешь, что ожидать от него. А у Тагара лишь черт знает, что голове творится.

Оля издала тихий смешок и сделала глоток чая.

— Жаль, что ты вернешься в город. Я думала, что останешься здесь.

— Мне тяжело здесь будет. Я бывало, что уже смирилась с жизнью в таборе и под одной крышей с Динарой, но слава Богу, Тагар расставил все точки над «i». Всё же мне бы здесь было тяжело.

— Да, цыганские законы бывают жестоки.

Мы с подругой подскочили, услышав раздирающие крики с улицы. Вылетев с кухни, мы столкнулись в прихожей с родителями Оли. Кто-то кричал мое имя. Голос был до боли знаком. Я быстро накинула на себя куртку и выбежала на улицу.

Папа пытался зайти во двор, но Джура не пускал его, отталкивая от калитки. Я побежала к ним.

— Что происходит?

— Я хочу поговорить с дочерью, а этот ублюдок не позволяет, — его речь была мало разборчива из-за большого количества алкоголя в организме.

— Что ты хотел?

Джура бросил на меня недовольный взгляд.

— Всё в порядке.

Мужчина отошел в сторону. Отец неуклюже подошел ко мне. Я скривилась, когда в нос ударил неприятный запах.

— Выручай, дочурка отца. Одолжи пять сотен.

Воздух со свистом вырвался с моих губ. Я скрестила руки на груди, чтобы унять дрожь то ли от холода, то ли от подступающей злости.

— У меня нету.

Это была правда. Вся моя заначка осталась в городе под стопкой тетрадей. Сейчас я жила на деньги Гырцони.

— Ну зачем ты обманываешь отца? Я же не прошу у тебя несусветные богатства.

— Это правда. И я все же обижена на тебя, поэтому уходи от сюда.

— На что? Чем я тебя обидел? — его глаза распахнулись в наигранном шоке.

— Забыл? Ты назвал меня и мою мать шлюхой.

Он потупил глаза. Я заметила, как Джура в стороне напрягся.

— Я не помню этого. Может я тогда был немного выпившим…

— Прямо, как сейчас. — Усмехнулась я. — Тебе нужно лечиться. Давай мы отправим тебя в больницу. Тебе помогут с зависимостью, и ты вернешься к нормальной жизни.

Он отпихнул меня. В его глазах вспыхнула неизвестная мне ранее ненависть.

— А у меня и так нормальная жизнь! Это вам бабам повезло родиться с дыркой в пизде. Достаточно подставить ее нужному мужику, чтобы деньги лопатой грести. Украшения дорогие носишь, на тачках катаешься, а отцу какие-то копейки жалеешь. Неблагодарная! Да если бы не я, ты бы на этом свете не появилась!

Я резко развернулась и рванула в дом. Отец что-то кричал в след, но кроме пульса, что стучал в моих ушах, я больше ничего не слышала. Слезы жгли мои глаза. Обида стала комок в горле. Я захлопнула дверь и упала на пол. Оля и тетя Полина подлетели ко мне и начали успокаивать. Они видимо все слышали через открытое окно. Щеки горели от стыда. Воздуха перестало хватать, и я начала жадно его глотать, чтобы не задохнуться.

— Паскуда, — выругался дядя Егор и вышел на улицу, чтобы прогнать со своей земли незваного гостья, но вряд ли Джуре бы понадобилась его помощь.

Мне помогли подняться с пола и отвели в комнату. Я уткнулась в подушку, чтобы заглушить всхлипы. Катя залезла на мою кровать и обняла.

— Не плачь. Невесты не должны плакать. Вдруг сейчас твой жених приедет и увидит тебя такую.

По ее хмурому выражению лица я поняла, что выгляжу не очень. Затем меня осенило. Я словно сумасшедшая вцепилась в руку Оли.

— Тагар. Джура позвонит Тагару и всё расскажет. Он убьет отца. Оля…, - мой голос дрогнул из-за нехватки воздуха. Я сделала вдох и закончила. — Скажи Джуре, чтобы он не говорил об этом Тагару. Молю. Беги.

Оля подскочила с кровати и умчалась прочь. Я лишь проводила ее взглядом, пока изображение не стало мутными. Моргнув, я позволила слезам скатится по моим щекам. Обняв Катю в ответ, попыталась унять дрожь, что сотрясало мое тело. Страх за жизнь отца начал грызть меня изнутри. Я прикрыла глаза, молясь, чтобы Тагар не узнал об этом инциденте.

Тагар

Мои пальцы вцепились в телефон, который уже начал трещать. Я отключился и сунул его в карман.

— В чем дело? Мира разорвала помолвку?

Я кинул на брата убийственный взгляд, заставляя заткнуться. Став с дивана, направился к выходу из дома.

— Мне с тобой?

— Нет, — прохрипел я.

Сев в тачку, дал по газам, направляясь к дому Ионин. Не успел я доехать, как увидел нетрезвое тело, которое шагало по улицу, шатаясь из стороны в сторону. Резко затормозив, я заставил мужика отскочить. Не обознался. Отец Миры. Меня трясло от ярости, что бурлила в моей крови. Я хотел убить этого ублюдка.

Выскочив из тачки, я схватил мужика за куртку.

— Тебе мало было, сучье отродье? Я же убью тебя! Слышишь, убью.

Он начал орать, звать на помощь, но я быстро его заткнул, выбив пару зубов. Он валялся на земле, выплёвывая кровь. Я схватился за голову, пытаясь успокоиться. Выходило дерьмово. Если я убью это ничтожество, то не видать мне моей голубки. Сука!

— Значит так, — я подлетел к Ионину, хватая его за шкирку и приподнимая с земли, — ты сейчас едешь со мной. Я закрою тебя в больнице, потому что это единственный способ спасти тебя от меня. Ты будешь там находится до тех пор, пока не высунешь свою голову из задницы и не вернешь свои мозги, понял? Если нужно будет, ты просидишь там всю свою оставшуюся жизнь.

— Ты не имеешь право, — буркнул он.

Не намереваясь его больше слушать, я кинул его в багажник. Совсем не хотелось потом отчищать сиденья. Доехав до реабилитационного центра, я выволок полуживое тело и кинул к дверям больницы. Ко мне выбежал врач с двумя медсестрами. Моя фамилия и пару пачек денег помогли все быстро решить. Я скурил сигарету, а затем прыгнул обратно в тачку. Мой телефон не переставал вибрировать в кармане. Выругавшись, я достал его. На экране были уведомления о пропущенных звонках от Миры и Джуры. Я набрал друга, уже готовясь к тому, что что-то еще произошло, пока я разбирался с этим дерьмом.

— Я надеюсь, ты его не убил.

— Нет, но очень хотел.

Послышался облегченный вздох.

— Хорошо. Мира переживает. Позвони ей.

Моя голубка ответила на звонок сразу же после первого гудка.

— Тагар…

— Он жив, — прервал я её. Было тяжело слышать в ее голосе боль.

Всё же я гордился собой, что сдержался и не прикончил этого ублюдка.

— Нам с отцами не повезло, да жизнь моя?

— Что с ним?

Она плакала. Мои глаза сами начали искать место для разворота. Эта мразь заставила плакать мою женщину. Так просто он не отделается. Эта больница станет для него хуже тюрьмы. Я клянусь.

— В реабилитационном центре.

— Спасибо, — ее голос дрогнул, а после послышались тихие всхлипы.

Мои руки до боли вцепились в руль. Сердце ныло. Эта боль была намного сильнее, чем от пули или лезвия ножа.

— Больше он тебя не побеспокоит. Не плачь. — Я остановился возле обочины и положил голову на руль. Что-то внутри мешало мне нормально вдыхать кислород. — Умоляю, только не плачь. Иначе я сорвусь и убью его.

— Это слезы радости, — прощебетала она, пытаясь меня успокоить.

Я ухватился за грудь, словно мог достать оттуда то, что преграждало воздуху путь в легкие.

— Я люблю тебя.

Эти слова позволили мне сделать глубокий вдох. Я снова смог свободно дышать. Губы дёрнулись в улыбки. Как же забавно: маленькая пташка смогла укротить моего монстра тремя словами.

— И я тебя люблю.