Глава 8

Ковыряя вилкой в тарелке, я никак не мог заставить себя проглотить хотя бы кусок мяса. Смотря на еду, в горле образовался ком. Еще пару дней и я точно подохну от голода. Это будет самая позорная смерть. А всё из-за девушки, которая околдовала меня. Она находится совсем рядом, но я не имею права к ней прикасаться. Трону и она сломается, а я не хочу иметь в своей постели сломанную куклу.

— Тагар, съешь что-нибудь, — раздался голос матери.

Я поднял на неё глаза. Она не выдержала мой взгляд и отвернулась, вернув своё внимание к своей тарелке. Всё же схожесть с отцом иногда меня выручала.

— Поехали, — обратился я к брату, вставая из-за стола.

Рамир ухватил хлеб и колбасу, поднимаясь за мной.

— Тагар, ты ничего не поел, — спохватилась мать.

Я остановился и, развернувшись к ней, холодно бросил:

— Аппетита нет.

Заняв водительское место, завел двигатель, прогревая свою тачку. Рамир выскочил из дома и вместо того, чтобы поехать со мной, залез в свой автомобиль, показывая мне фак.

— Сучонок, — усмехнулся я, сдавая назад.

По дороге до клуба не обошлось без небольших гонок, где я, желая жить, сбавлял скорость. У брата же всегда за баранкой сносило крышу. Он с детства фанател по тачкам; с тех пор мало, что поменялось.

— Ты мне дважды продул, — выпалил он, выходя из своего джипа,

Я промолчал по поводу того, что гонки-единственное, где он смог меня одолеть.

— Когда-нибудь ты докатаешься, — похлопал я его по плечу, принимая поражение.

Мы зашли в пустой бойцовский клуб, где на нашем диване сидел Джура, крутя в пальцах сигарету и рассматривая какие-то бумажки. Он поднял на нас глаза и встал, чтобы пожать нам руки.

— Всё спокойно? — спросил я.

— Да. Подбираю новых бойцов, — кивнул он на стол, заваленный биографиями. — Только после твоего боя, многие отозвали свои заявки.

В его голосе проскочил упрек, но я решил его проигнорировать.

— Тагар, все и так в курсе, что с тобой опасно иметь дело. Не стоит больше демонстрировать это наглядно, иначе мы уйдем в минус.

— Заткнись, Джура. У меня было херовое настроение, и мне нужно было выпустить пар.

— Выпускай его в другом месте, — он замолчал под моим предупреждающим взглядом, — будь добр.

Мы уселись на диван. Я достал сигарету, закуривая её. Глаза опустились на анкеты и сами нашли знакомое лицо. Я схватил её, вчитываясь в фамилию.

— Жуков, — протянул я, копаясь в своей памяти.

— Это тот придурок, который поцарапал мою тачку, — Рамир вырвал у меня из рук листок и присвистнул. — Значит денег мне не видать.

— Почему же? Вдруг он отменный боец? — усмехнулся Джура.

Брат брезгливо вернул анкету на стол и вопросительно посмотрел на меня.

— Что с ним будем делать?

— Почему ты спрашиваешь меня?

— Он же дружок твоей птички. Может он тоже неприкасаемый, как и её папаша?

Слова брата были правдивы, хоть и остры. Я спустил долг отцу Миры, хоть и солгал ей и её семье, что требую с них бабки. Вряд-ли они смогут мне вернуть их, а если смогут, то я не посмею взять. Они мне в скором времени отдадут самую дорогую драгоценность-это Миру. А пока нужно поиграть с её семьёй и наглядно показать, что я готов им простить грешки: но только их.

— Не неси херни. Мне плевать, что будет с этим щенком, — сделал я затяжку и выпустил серый дым из легких.

— Тогда на мясо его? — спросил Джура.

Этот бедолага станет лишь пешкой на нашей шахматной доске. Один бой, максимум три и его отравят в нокакут. Потом пару месяцев в больнице и опять на ринг. Так он будет крутится, пока в одном из поединков не упадет с концами. Лучше бы этот дурак отправился раскидывать закладки.

— Делай, что хочешь, — выплюнул я.

Главное, чтобы моя голубка не узнала про это, иначе она точно решит вмешаться, и тогда я не смогу стоять в стороне.

Пока Джура разбирался с бойцами, я и брат копались в документации нового ночного клуба, который мы собираемся открыть перед новогодними каникулами.

Наша работа буквально пару часов проходила в тишине и в покое, пока, не раздался звук моего телефона. На экране высветилась долгожданная фамилия.

— Наконец-то, — усмехнулся Рамир.

Я ответил на звонок.

— Рябин, слушаю.

— Ты же в курсе, что Воронина больше нет? — сразу перешёл он к делу. Такой же выскочка, как и Яров.

— Да, дошли новости.

— Есть предложение, от которого ты не откажешься.

— Я весь во внимание, — растянулся я в хищной улыбке, понимая, что моя ловушка удачно захлопнулась.

— Сын Воронина отказался унаследовать дела отца.

Я кинул взгляд на Джуру, который недавно наведался к этому пареньку и почти культурно объяснил, чтобы он собирал вещи и валил за границу.

— Печально, — с нескрываемым сарказмом, произнес я.

— Я хочу отдать тебе его территорию. Сможешь держать всю область под своим контролем.

— Не сомневайся.

— Тогда приезжай в город после выходных, обсудим детали и пожмем руки.

Я отключился, подняв глаза на мужчин. В их взгляде читались нотки не скрываемого азарта. Наша власть увеличилась вдвое, наша территория расширись. Через пару месяцев мы будем купаться в деньгах, если сумеем подмять под себя людей Воронина. А мы сумеем.

— Чёрт, признаюсь, я всё же думал, что твой план не сработает, — выдавил Рамир, хлопнув меня по плечу. — Но ты, тот еще змеюка.

— Главное держите языки за зубами. Если выяснится, что поджег складов-наших рук дело, то последуем за Ворониным.

— За это можешь не беспокоится, — кивнул Джура.

Об этом деле знала только наша троица. Я не стал рисковать, привлекая еще кого-то.

— Отметим? — вскинул брови брат. — В клуб, виски, бабы.

Я нахмурился, и брат закатил глаза на мою реакцию.

— Для тебя, босс, я привезу твою голубку.

— Рамир, — прорычал я, — убью.

Серьёзность в моем голосе, заставила брата прикусить язык.

— Ладно, в твоей компании сегодня будут только виски.

Оставшиеся день мы проторчали в клубе, заканчивая с бумагами. Конечно, нам было больше по душе бить кому-то морды и ломать чьи-то кости, но теперь этим занимались парни, которые были в нашем подчинение.

— Всё, я больше не могу, — захлопнув ноутбук, он положил его на стол. — Поехали. Я хочу выпивать и трахаться.

Этот тип был неисправим. Я не мог даже представить брата с семьёй, с женой и с детьми. Это явно было не его.

Закончив с работой, мы уселись по автомобилям и направились в наш ночной клуб, что я стоял в центре поселка. Он приносил достаточно бабок, чтобы мы могли лежать целыми днями на диване и ничего не делать, но наша жажда к деньгам-ненасытна. Цыганская кровь берет своё.

Подъехав к кирпичному зданию, мы оставили тачки и двинулись к железной двери, где стоял охранник, проверяя возраст посетителей. Он кивнул нам, пропуская без каких-либо слов. Танцпол находился в подвальном помещение, но вип-зона была на первом, поэтому мы прошли небольшой коридор и открыли еще одну железную дверь. Попав на балкон, музыка доносилась с танцпола, что был здесь как на ладони.

Разместившись на красных, кожаных диванах, мы подозвали официантку, заказав себе выпивку и закуску.

— Я её здесь раньше не видел, — произнес Рамир, рассматривая её задницу.

— Она одна из должниц, — сообщил Джура.

— Прекрасно, — ухмыльнулся брат, уже, наверное, представляя её в разных позах.

Нам быстро принесли выпивку, и мы, разлив себе алкоголь по стакан, начали праздновать победу. Внизу творился хаос. Полуголые стриптизерши крутились на шестах, а им в трусы совали купюры. Бабы на танцполе крутили телами, стараясь привлечь какого-то богатого идиота. За баром мужики о чем-то спорили, кидая пошлые взгляды на девушек.

К нам подошли трое девушек, но я резко поднял ладонь, показывая, чтобы они не смели ко мне приближаться. Рамир ухватил себе сразу двоих, усадив одну из них себе на колени. Джура не стал отставать от него и уже блуждал своими руками по почти раздетой шалаве.

Царство разврата, пошлости и грязи. А я являлся в нем королем.

Одно не вписывалось в эту картину похоти-золотые волосы, которые сразу же мне бросились в глаза. Я моргнул пару раз, надеясь, что это мои глюки из-за голодухи, но нет-знакомые голубые глаза заставили меня поверить моим глазам. Я резко вернул стакан на стол и, подскочив, подлетел к перилам.

— Тагар, какого чёрта ты творишь?

Отдаленный голос Рамира совсем не привлекал меня. Моё внимание, все мои органы чувств были направлены на неё. Что она тут делала? Она не должна здесь находится. Это место не для неё.

Словно ангел спустился в ад.

Я ринулся вниз. Никто не смел мне преграждать путь. Все расступались, давая мне дорогу.

На один миг я потерял свою королеву из виду, и паника, что не знакома мне была до сегодняшнего дня, настигла меня. Я крутил головой в поисках своей голубки, боясь, что с ней может что-то случится за эту гребаную минуту. Здесь полно опасностей, полно пьяных ублюдков, которые захотят попробовать её.

Сука! Я скорее сдохну, чем позволю этому случится.

Раскидывая каждого, кто перегораживал мне обзор, я всё-таки отыскал свою птичку. Она стояла с краю танцпола, бегая растерянным взглядом по толпе. Я быстро преодолел расстояние между нами и, схватив её за кисть, вывел на улицу, где нам не мешала музыка.

— Отпусти мен! — вырвалась она из моей хватки.

Я развернулся к ней, схватив её за плечи, прижал женское тело к стене.

— Какого чёрта ты тут делаешь? — взревел я, ударяя кулаком рядом с её головой.

Мира зажмурилась и мне казалось, что она сейчас заплачет, но распахнув веки, в её глазах вспыхнул огонь ненависти и мне чертовски это не понравилось.

— Ты, — прошипела она, вцепившись в мою рубашку пальцами, — ты кто такой? А? Ты кем себя возомнил? Богом? Какое ты имеешь право управлять жизнями людей?

— О чём ты, голубка моя?

— Ладно я. Чёрт с тобой! Но не трогай мою семью и моих друзей.

Она ударила меня кулаком, но я даже не обратил на это внимание.

— Ты бесчувственный, жестокий человек, Тагар Гырцони. У тебя тут, — ткнула она пальцем меня в грудь, — есть что-то светлое? У тебя есть сердце? Ты любишь хоть кого-то, кроме денег и власти?

— Тебя, — кивнул я, и обхватив её лицо ладонями, тверже произнес, — я люблю тебя. И у меня есть сердце, дорогая, которое ты завоевало с нашей самой первой встречи.

— Ты лжешь себе и мне, — прошептала она. — Знаешь почему? Потому что не поступают так с близкими людьми человека, которого ты любишь.

— Ты про своего отца? — уточнил я.

— И про него, и про Женю, которого ты хочешь запихнуть в нелегальные бои, и про Олю, которая вынуждена работать в твоих грязных заведениях, чтобы вернуть тебе деньги.

— Про твою подруга я ничего не знаю. Долг за тачку стоит на её жениха.

— Не лги мне. Женя мне всё рассказал. Он передал каждое твоё слово.

— Да? — ухмыльнулся я. — А свои слова он тебе тоже пересказал дословно? Упоминал ли он, что ради своей шкуры сообщил мне, что ты уезжаешь. Если бы не он, то ты уже давно была б в городе.

— Это не меняет того факта, что ты загоняешь людей в долги.

— Они сами себя загоняют, — терял я терпение. — Сами выбирают прийти ко мне, делать ставки, брать в долг. Я их не притаскиваю сюда силой, голубка моя. Как и твой отец: он сам пришел в мой клуб и делал ставки.

Она покачала головой, убрав мои руки с её лица. В голубых глазах уже не было той уверенности, что горела сначала. Сейчас там находилось грусть, от чего мне стало тяжело дышать.

— Прости долг папе, пожалуйста, — тихо, как-то неуверенно прошептала она.

— Уже, — она удивленно подняла на меня глаза. — Не смотри на меня так, пташка. Я не монстр.

Её брови нахмурились. Мои слова не убедили её. Какое-то мгновение мы просто стояли в тишине, разглядывая в глазах друг друга то, что намеривались найти.

— Может попробуем заново? — тяжело выдавил я из себя, — Дай мне шанс Мира, и я докажу тебе, что даже такой монстр, как я, способен на теплые чувства.

— Ты хочешь доказать это мне или себе, Тагар?

Я тяжело вздохнул от её слов, которые были больнее, чем пуля или лезвие ножа.

— Нам.

— У нас ничего не получится. Мы живем в совсем разных мирах. Давай просто забудем друг друга? Я уеду и покончим с этим.

— Никогда, — прорычал я, прильнув к её губам.

О Боже…, какие же они сладкие. Мои глаза сами закрылись от блаженства. Я хотел полностью отдаться ей, раствориться в ней. Хотел показать через поцелуй свои намерения бороться до конца. Я не сдамся. Лишь смерть заставит меня остановиться.

Неохотно, оторвавшись от Миры, я тяжело дыша, пристально вглядываясь в её ошеломленные глаза.

— Я никогда не забуду тебя. И до конца своих дней буду преследовать тебя, пока ты не согласишься стать моей. Ты от меня не улетишь, пташка.