Глава 27

Марина.

Эта весна выдалась очень трудной, в чём-то счастливой и самой несчастной в моей жизни. Игоря я больше не видела. Он не приходил, а я сама даже не знала, куда пойти чтобы встретить его, хотя бы случайно. Мне его не хватало, и я, бывало, перед сном с грустью думала о нём.

С Нового Года нас с Марком все, включая его самого и моего папу, считали парой, и я вынуждено плыла по течению, не зная, как это всё можно остановить.

К счастью, виделись мы очень редко. Это даже хорошо. Меня, во всяком случае, такое положение дел абсолютно устраивало.

Во время зимней сессии и мне, и ему было не до свиданий, а на каникулы отец отправил меня в давно обещанное, ещё Карине, путешествие по континенту.

Я с огромным удовольствием рассматривала памятники, архитектуру и природу тех стран, через которые проходил маршрут нашего туристического автобуса, да и просто окружающие красоты и местный колорит, вдыхала волнующий дух новых стран и городов.

Честно говоря, настолько устала от жизни у всех на виду, как дочь Цапликова, а теперь ещё и девушка Фёдорова, что ни с кем из туристической группы не знакомилась, держалась особняком, наслаждаясь ещё и относительным одиночеством. Сначала была не уверена, но показалось, что один из туристов был моим охранником, которого тайно нанял папочка. Мужчина не приставал ко мне, но ненавязчиво приглядывал, с вежливым видом помогал с сумками и разными другими мелочами. Так что, очень скоро, у меня уже не оставалось сомнений, что он — приставленная ко мне отцом нянька.

Сейчас мне даже не верилось, что всего год тому назад, я страдала оттого, что всё время одна, а теперь мечтаю об отсутствии излишнего внимания окружающих к своей особе. Мне хотелось отдохнуть от общения, но за охранника я была папе благодарна. Было как-то надёжнее с его защитой путешествовать по разным странам чужого мира.

— Спасибо, папуля, что отправил со мной телохранителя, — в телефонном разговоре поблагодарила я отца.

— Ты его раскрыла? Не обиделась, самостоятельная моя?

— Нет. С ним спокойнее.

После каникул, кроме занятий, начались более интенсивные, даже жёсткие репетиции. Все сцены, танцевальные и песенные номера репетировались отдельно.

Преподаватель по вокалу работал с нами, тремя оставшимися Женьками над песенкой героини про любимую собачку.

Раз за разом, удерживая ладони на диафрагме, я энергично и звонко выводила:

Кто всегда меня встречает?

Кто безумно видеть рад?

Провожая, кто страдает?

Душу рвёт печальный взгляд!

Потом тяну ритмичный взрывной припев, по нарастающей повторяющийся на все лады, добавляя вокализы:

У кого есть сооо-бааачка, у кого есть щенок,

Тот никогда не будет в мире этом одинок!

Щенок со мной печалится, он со мной грустит,

Слёзы мои слижет, злобу мою простит!

Мой преподаватель хвалила меня неустанно и всё порывалась рассказать о моём вокальном даре отцу. Мне стоило немалого труда уговорить её держать мои успехи в пении в тайне.

Хореографы, начиная с февраля, работали с каждой из трёх Женек по отдельности. При этом, кордебалет у нас был один и тот же. Как-то, когда замученные танцоры слишком стонали от бесконечных повторов, Наталья Викторовна сказала, что это им ещё повезло, что нас «младших сестёр Женек» осталось всего трое, а не восемь, как у той группы кордебалета, которая танцует с главной героиней. Они бедняги к концу каждой репетиции еле ноги передвигают.

Режиссёр с нами прорабатывал все сцены тоже отдельно, но все Женьки должны были присутствовать на всех репетициях друг друга. К тому же, Андрей постоянно менял нам партнёров и к концу репетиций мы с девочками стонали не хуже кордебалета. К тому же, у Андрея был удивительно кусачий и образный язык, и мы боялись его комментариев.

— Карина! Что ты появилась перед ним, как беременный ёжик! Ты же семиклассница! Подтянись! Улыбнись! Пошла вприпрыжку! Размахивай рюкзаком! Весело размахивай, а не целься в меня! Я всё вижу! Сначала! Разве это «вприпрыжку»? Ты скачешь по сцене не как юная девочка, а как парализованная жаба с икрой. Ещё раз! И смотри, чтобы под тобою сцена не провалилась!

Две мои конкурентки, которые были под словесным обстрелом до меня, довольно захихикали. Я не злилась на Андрея. Сама смеялась над девчонками, когда Андрей их муштровал, сейчас моя очередь мучиться. И всё же, каждая из нас жадно ждала своей очереди репетировать и очень старалась.

В последний день марта, вечером, после совещания всех преподавателей по вокалу, хореографов и режиссёра в холле дворца на специальном стенде, где вешают афиши, вывесят списки всех первокурсников режиссёрского и актёрского факультетов с указанием роли в будущей премьере: главной, второстепенной или в массовке.

При этом, для главных и второстепенных ролей предусмотрены два состава: основной и второй. Поэтому возле этих ролей будет стоять по две фамилии. Среди первокурсников считалось счастьем попасть даже на второстепенные роли, что уж там говорить о главных.

Решение о том, кто будет играть в основном составе, а кто во втором, принималось лишь в мае. До этого оба студента репетировали в равной мере.

Основной состав играл на премьере, когда в зале присутствовали все важные гости, продюсеры, руководители телевизионных программ и каналов и так далее. Кроме того, он работал над экранизацией спектакля, если принималось такое решение. А вот всё лето, на гастролях, после премьеры, оба состава работали строго по очереди. Ну и в случае непредвиденных обстоятельств артисты обоих составов подменяли друг друга.

Долгожданное тридцать первое марта пришло неожиданно быстро. С утра никто из студентов не был в состоянии слушать лекции. Ровный гул горячих перешептываний стоял на каждом занятии. Хорошо ещё, что преподаватели с пониманием относились к нашим треволнениям.

Сегодня после пар не было репетиций, тренировок, индивидуальных занятий, но никто из студентов даже не подумал двинуться домой. Первокурсники и их сочувствующие друзья, как стаи воробьёв, кружили вокруг дворца, перелетая с места на место.

Наша «стайка» сначала налетела на уличную еду, потом покружила в парке на лавочке, и, ближе к вечеру, подтянулась ко дворцу. Со всех сторон, группками и по одному, собирались ко дворцу и остальные наши сокурсники.

Стемнело. Уже почти час мы все нервно толклись в холле дворца. Я ловила себя на мысли, что даже не заметила, как втянулась в эту жизнь, перестала быть спокойным сторонним наблюдателем. Мне сейчас безумно важно получить роль Женьки. Я столько работала для этого, где-то даже ломала себя, чуть ли не в буквальном смысле этого слова! Один шпагат чего стоит! Я на него сажусь!

Да, разве только он? Мы с девочками, едва нашего хореографа, Наталью Викторовну, видим, так сразу подбираемся внутренне, на инстинктах, как перед самой страшной опасностью. До того дошло, что, когда она между нами на репетициях проходит или, прищурившись, решает, ещё разок нас прогнать или хватит, мы мысленно молимся о милосердии!

На специальном стенде в холле дворца уже висела огромная афиша, с названием нашего спектакля, вверху, крупными буквами. А ниже на этой афише, справа, пока что, в столбик были написаны только действующие лица, а слева — было пусто.

Изредка, секретарь моего отца, как её все звали, Лерочка, которая присутствовала на собрании в качестве «принеси-подай» выбегала за чем-нибудь и тогда милые «воробушки» превращались в хищных «ворон» и налетали на Лерочку, пытаясь выпытать или «выклевать» у бедняжки информацию.

— Да не знаю я ничего! — тонко визжала Лерочка из кабинки туалета.

Додумалась, когда захотеть в туалет! Со всех сторон на тонкие стенки перегородки лезли и девочки, и мальчики, наплевав на интимность момента.

— Придурки! Ничего не скажу! — орала, вырываясь из окружения, красная как помидор, секретарша.

— А ну, брысь все! — Таманский с со своими дружками Олегом и Димкой, немного отогнали страждущих новостей. — Лерочка, дорогая, мы вас проводим, а то эти ненормальные собьют с ног. Пошли все! Совсем стыд потеряли!

Они подмигивают нам и мы, туго соображая, отступаем. А парни, действительно, провожают Лерочку, осыпая комплиментами, заливая сочувствием, ловко по пути выуживая-таки какую-никакую информацию. Шуршим за ними, как зомби, но на расстоянии. Все вытянули шеи и замерли, подслушиваем разговор. А Лерочка — в абсолютной тишине, потому что убьём того, кто будет громко дышать сейчас — шепчет:

— Снежана точно получит роль Кати. Кто вторая — не знаю, ещё спорят. За Снежку режиссёр горло порвал, хотя говорили, что её вокал слабоват для главной роли. С Борькой они тоже определились — Соболев и Кобыла, вроде бы, если не передумают. На Наташу, якобы, собираются поставить Николаеву и Карц. Таманский, тебя на Славку утвердили, а Олега — на Алёшу. Но! Это всё не точно!

Лерочка вернулась на совещание, а я чуть не заплакала — она про мою Женьку ни слова не сказала!

Наконец, Лера появилась и прикрепила напротив названий действующих лиц по две узкие полоски с напечатанными на них фамилиями.

Самый длинный список фамилий первокурсников был возле слова «массовка».

Все сразу ринулись к афише — смотреть. Те, кто попал в список массовки, отходили хмурые, некоторые даже роняли слёзы. Были и такие, кто громко возмущался, сетовал на несправедливость, поливал грязью тех, чья фамилия значилась на узкой полоске.

А счастливчики тоже реагировали по-разному. Некоторые стояли столбом, опасаясь поверить в своё счастье, другие — прыгали и визжали. Снежанна плакала. Были такие, которые продолжали с замиранием сердца стоять и читать свою фамилию вслух, хотя и так было понятно, что они определены в составы, и можно сегодня отправляться по домам.

Самым важным в жизни казались всем нам эти списки первокурсников режиссёрского и актёрского факультетов с указанием роли в будущей премьере: главная, второстепенная или массовка. Словно, они определяли место в жизни и нашу ценность.

Я была назначена на роль Женьки в паре с Юлей Грановской. И я была счастлива.

Весь апрель и половину мая, после основных занятий, преподаватели и режиссёр Андрей репетировали теперь с назначенными на роли. Потом, нам дали две недели на сдачу зачётов и экзаменов по предметам.

А в первый день лета был назначен прогон спектакля полностью, от начала до конца. Со всеми песнями, танцами, с кордебалетом и оркестром. Теперь каждый день так будет, до самой премьеры. Слабые места будут подгоняться после общих репетиций, при необходимости.

К первому прогону я обрезала волосы до плеч, для роли. Теперь, в хвостиках по бокам, они забавно топорщились в стороны, добавляя моему образу задиристости и юной простоты. Папа, когда увидел, расстроился. А Марк ругался, будто я себе палец отрезала. Мы даже поссорились.

Зрительный зал почти заполнен. На первый прогон спектакля пришли все преподаватели, много студентов с разных курсов. Нас позвали на сцену, всех, назначенных на роли. Сейчас, перед самым началом первой общей репетиции на большой сцене дворца Андрей назовёт, кто сегодня будет играть. Эти счастливчики и будут в основном составе.

Я стою рядом со второй Женькой — Грановской. Мы с Юлей давно перестали быть подругами. Нет у меня врага страшнее. Хоть мы и говорим, что нам всё равно, в каком составе будем играть, это — ложь. И она, и я, хотим в основной. И боремся за это. И не всегда красиво…