Глава 26

Карина.

Весна плавно перетекала в лето.

Заканчивался мой первый курс.

Ещё месяц назад хозяин нашего кафе решил провести сезонное сокращение персонала до следующей осени. С приходом тёплых денёчков студенты, наш основной контингент, предпочитали проводить время на свежем воздухе или где-то ещё, поэтому с воцарением в городе весны клиентов в кафе, как и каждый год, сильно убавлялось.

Денис нашёл работу в ресторане на другом конце города. Его напарник и друг, Ромка, пока остался при тёте Маше. Он немного печалился без приятеля и усиленно искал своё место. Мы с девочками не хотели оставаться без единственного, и к тому же очень приятного в общении, парня в нашем маленьком коллективе. Поэтому, вслух громко сочувствовали его неудачным собеседованиям или отсутствию приглашений на них, а между собой тихо радовались и надеялись, что Ромка ещё долго будет искать эту свою новую работу.

Мы с девочками-официантками посоветовались и остались работать все, просто перераспределив между собой смены и потеряв часть заработка. Раньше мы работали по двое, теперь выходили по одной. Исключения составляли только дни, когда хозяин получал крупный заказ на большой стол. Теперь я была занята в кафе всего два дня в неделю, но родители помогали деньгами, и мне хватало на нормальную студенческую жизнь.

К сожалению, я не избавилась от желания экономить на всём или любым способом избежать расходов. Как-то Максим водил меня в кино и я, уже в своей комнате, в общежитии, обнаружила в кармане куртки туалетную бумагу из кинотеатра. Сразу вспомнила, как задумавшись, на автомате, снимала железный корпус, как впихивала в большой внутренний карман в районе живота наполовину использованный, но всё ещё большой рулон, как выходила из туалета, словно беременная, и удивлённый взгляд Максима. Вспомнила, как он насмешливо косился на меня всю дорогу домой, но ничего не сказал. Он, кстати, всегда был очень осторожен в высказываниях. Я уже дважды пыталась прекратить с ним встречаться, и дважды он смог меня уговорить остаться парой. Из нас двоих, махнуть хвостом и уйти в любой момент, готова была я, а Макс всеми силами старался сберечь наши отношения.

Всю последнюю неделю мая на улице стояла почти летняя жара. В пятницу я сдала последний зачёт, а с понедельника начинались экзамены. В субботу я работала, а воскресенье мы с Максимом решили взять напрокат велосипеды и покататься за городом, может быть даже искупаемся, если вода будет достаточно тёплой.

Макс хорошо знал места вокруг. Он сам из небольшого городка, расположенного недалеко от областного центра. По его рассказам, отец парня был весьма суров. Он владел там местным заводиком, или двумя, или второй только планировал строить. Я не особо вникала, хотя Максим охотно рассказывал. Его поэтому и отправили в строительный. Отец решил, что Макс будет участвовать в закладке и возведении своего собственного завода, который, к тому же, будет производить какие-то строительные материалы. И уже этим летом, на каникулах, Макс будет работать на своей стройке.

— А ну вставай, сонька! — меня безжалостно потрясли, потом стали целовать.

И то, и другое мешало спать, поэтому я фыркала, кричала, требовала оставить меня в покое, грозилась встать и насмерть убить всех, кто попадётся под руку. Наконец, поднялась с постели злющая и даже кофе в картонном стакане, за которым Макс сбегал для меня перед тем как зайти за мной, не улыбнул.

Всё ещё хмурая и недовольная, я ехала в автобусе, отыгрываясь на бедном Максе за то, что вчера слишком устала. Многие отмечали сдачу зачётов и получение допусков, кафе было переполнено, а я — одна. Набегалась, наносилась подносов так, что в ногах ещё полночи гудели провода и руки подрагивали. Никаких катаний на велосипеде мне сегодня совершенно не хотелось и настойчивость Максима раздражала.

В результате, вместо двух велосипедов, он взял напрокат один скутер, усадил меня сзади, хитро заставив себя обнять со спины, и повёз.

На полупустом пляже меня попустило. В рюкзачке Максима оказалась подстилка. Мы ненадолго окунулись в, показавшуюся ледяной, воду и я, растянувшись на солнышке бессовестно задремала прямо на воскресном свидании, рядом со своим парнем.

Проснувшись, почувствовала себя виноватой и, в то же самое время, благодарной. Максим бережно укрыл меня всей нашей одеждой и, пока я, сладко угревшись под жаркими лучами на горячем песке, дрыхла, добросовестно охранял мой сон.

— Кушать хочется, — прошептала я, довольно улыбаясь парню.

— Здесь рядом у моих родителей дача. Заедем? Заодно, познакомишься.

Я пожала плечами. Давно хотела посмотреть, что такое «дача». В разговорах я иногда слышала про неё. Тетя Маша говорила о ней скорее, как о месте каторжных работ для преступников, Настя из моей группы, как о месте, где ловкие парни делают с легкомысленными девушками разные неприличные вещи. В общем, любопытство и голод заставили меня согласно кивнуть, хотя знакомиться с родителями я не хотела.

Через пятнадцать минут Макс привёз меня в село. Мы подъехали к обычному добротному двухэтажному дому. На звук скутера во дворе глухо залаяла, наверняка, огромная собака и тут же ей стала заливисто и звонко подтявкивать псинка явно помельче. Максим окинул меня внимательным взглядом, поправил растрёпанные ветром волосы. Было заметно, что он, в отличие от меня, очень волнуется.

— Привет, мам! Это моя девушка, Марина. Марина, это — моя мама, Анжела Александровна, — едва мы вошли во двор представил меня Макс женщине, выскочившей из дома на широкую открытую веранду.

Из-за угла дома появился неулыбчивый мужчина, он закрыл собак в сарае.

— Отец, это — Марина. Марина — Василий Максимович, мой папа. Как ты заметила уже, наверное, Максим наше родовое имя. Мой дедушка — Максим, двоюродный брат и племянник, сын старшей сестры, тоже Максимы.

— Очень приятно! Надеюсь, мы не помешали вашим планам своим визитом, — солнечно улыбнулась я, мягко останавливая Макса, который от волнения стал непривычно болтливым.

Василий Максимович даже не подумал улыбнуться мне в ответ. А вот Анжела Александровна изобразила улыбку, правда, она совершенно не коснулась её глаз, и пригласила в дом.

Максим давно уговаривал меня познакомиться с его родителями. Ещё после восьмого марта, когда мы с ним впервые переспали. С тех пор, он не раз намекал на общее будущее, на выходные перестал ездить домой, проводя их со мной. Мы время от времени занимались любовью у меня или у него в комнате общежития, в зависимости от того, чьи соседи освобождали территорию. Чем ближе были летние каникулы, тем настойчивее Максим звал меня в гости, к нему домой, познакомиться с его родителями.

Мне же не хотелось пока думать о серьёзном. Впереди ещё четыре года учёбы, потом нужно построить карьеру. Макс красивый, умный парень, заниматься с ним сексом мне очень нравится, но это не значит, что я хочу провести с ним всю жизнь. Где-то в глубине моей души живёт надежда, что всё это… здесь… у меня временно, словно бесконечный сон. Наступит день, и я проснусь и окажусь дома, в своём мире, со своим папочкой.

А пока… почему бы и не Максим?

Да, половина девчонок в нашем общежитии мне завидуют и облизываются на моего парня!

Хорошо ещё, что наше общежитие закреплено за экономическим факультетом и строительно-технологическим Максима, а не за архитектурным, на котором учится Даманский. Впрочем, общежитие архитектурного, самое крутое, и я бы не отказалась пожить там. Оно находится совсем недалеко от нашего. За прошедший год мне не раз случалось слышать болтовню студенток о том, что, хотя Даманский живёт где-то в городе, то ли у родственников, то ли родители сняли сыночку квартиру, но он часто бывает в общаге, у своих одногруппников.

Мы с Сашей за весь год так и не пересеклись, а то бы девочки могли узнать, что ещё один предмет их воздыханий, Александр Даманский, который теперь разбивает сердца университетских красавиц, был моим парнем.

— Мам, мы очень проголодались, — Макс всё поглядывал на меня, явно беспокоясь о моей реакции и мне стало его жаль.

— А вы как раз вовремя. Нина Михайловна накрывает к обеду. Ниночка, поставьте ещё два прибора! — распорядилась куда-то вглубь дома Анжела Александровна и повернулась к нам. — Прошу к столу!

— Значит, ты учишься на экономическом? — Василий Максимович, сидящий во главе стола, сверлил меня взглядом, так и не потрудившись принять вежливый вид.

Максим нервно поторопился ответить за меня.

— Я же рассказывал, папа. Марина отлично сдала первую сессию, — парень сжимал под столом мою руку, словно боялся, что я сбегу от его сурового отца, но и папе своему не смел сделать замечание.

— И что же Вы, Марина, планируете заканчивать учёбу или замуж охота? — продолжил допрос отец моего парня.

В этот момент пожилая, но удивительно аккуратная женщина внесла в столовую красивую супницу с первым блюдом. В моём мире, обедая с отцом, я обычно видела на своём столе нечто подобное, а в этом, даже в кафе супниц не было.

Было так странно наблюдать в сельском доме этот изящный предмет сервировки. Я засмотрелась на рисунок и фигурные изгибы фарфорового изделия и невольно вспомнила, что в доме Марины тоже видела супницу. Намного попроще, конечно. Она пылилась с другой посудой за стеклом, в серванте, и ни разу в семье Марины при мне её не использовали.

Мой взгляд скользнул на загорелые, натруженные, с короткими пальцами, явно рабочие, руки Василия Максимовича. Они странно не вязались в моём восприятии с изящной хрупкой супницей.

Задумавшись об этом несоответствии, я как-то не осознала всей серьёзности разговора и пропустила следующий вопрос отца Максима мимо ушей. Но сам Максим сидел как на иголках. Он стрелял недовольным взглядом то в сторону отца, то в сторону матери.

— А твои родители, Марина, знают о ваших отношениях с Максимом? — вступила в разговор Анжела Александровна.

— Нет, не знают, — я с любопытством следила, как женщина, видимо, это была та самая Нина Михайловна, она же Ниночка, наливала мне небольшим половником изумительно пахнущий куриный бульон с мелко порезанной свежей зеленью, в золотистой юшке плавали кусочки белого мяса. Было как-то неудобно попросить налить побольше.

— Почему же? — следующий вопрос застал меня уже с ложкой во рту.

— А зачем? — пожала я плечами.

Для себя я решила, что ни отец, ни мать Марины не узнают ничего о моей личной жизни, если только это будет зависеть от меня.

— Как это зачем? Вы же собрались пожениться! — чуть ли не рявкнул Василий Максимович.

— Дааа?? Кто? Мы с Максимом? — округлив глаза, с изумлением спросила я.7d423c

Тут я посмотрела на Макса, на его, полное самых разных эмоций, выражение лица, и всё поняла. Снова стало жаль парня.

— Ааа…Ну да… Так ведь это ещё не скоро. Закончим учёбу, поработаем, определим своё место в жизни и тогда, конечно… Вот тогда и скажу родителям. Лет через десять, думаю, — пробормотала я, склонившись над супом и ни на кого не глядя.

Видимо, мой ответ всех на некоторое время лишил дара речи. Потому что, дальше все ели молча, только ложки постукивали. Максим не ел. Его рука с зажатой в ней ложкой лежала на столе.

На второе Нина Михайловна вынесла горячую жаренную рыбу. Я невольно оглядела приборы.

— А мне забыли положить кокильную вилочку, — нежно улыбнулась я, прерывая затянувшееся молчание.

Женщина недоумённо посмотрела на меня.

— У меня нет вилочки для горячей рыбы, кокильной, — повторила я, думая, что женщина не расслышала.

Потом только посмотрела на остальные приборы и поняла, что у всех лежат обычные вилки.

— Простите. Просто вы пользуетесь супницей для супа, и я подумала, что остальная сервировка тоже соответствует… — я говорила всё тише и замолчала.

— Да кого ты из себя корчишь?! Думаешь, мы не выяснили, из какой ты семьи? Думаешь, не знаем, какие о тебе разговоры дома, и почему ты сбежала учиться в другой город? Да ты в полицию попадала!

Анжела Александровна пошла пятнами и смотрела на меня так, будто я её оскорбила.

А я вдруг поняла, что всю эту встречу и этот обед подстроил Максим, желая познакомить меня, как свою будущую невесту, с родителями. При этом они оказались недовольны моей кандидатурой и специально собирали обо мне справки.

Максим вскочил, бросил ложку на стол.

— Я люблю Марину! Я говорил вам, как сильно я её люблю!

Он повернулся ко мне, схватил и прижал мою руку к своей груди.

— Марина, я очень люблю тебя! И хочу… прошу стать моей женой! И мне плевать на любые разговоры! Я сделаю всё, чтобы ты была со мной счастлива!

Отец Максима хотел тоже что-то сказать. Но я уже вскочила.

— Максим! — крикнула, вздохнула и ткнулась на минуту лбом в его грудь, потом выпрямилась и горячо продолжила, — Я же никуда не деваюсь. Буду учиться в университете ещё четыре года. У нас регулярный секс, который и мне, и тебе нравится. Мы не будем от него отказываться. К чему сейчас эти разговоры о браке? Я не готова к созданию семьи и сопутствующим обязательствам. Я просто не хочу ещё замуж! Я не отказываюсь! Но давай вернёмся к этому разговору когда-нибудь потом, если наша любовь не пройдёт, ладно? Сейчас твоя настойчивость меня настолько пугает, что хочется сбежать далеко и надолго.

Я повернулась к матери Макса, которая сидела с приоткрытым ртом.

— Простите меня с этой вилкой. Правда, не хотела никого обидеть. Я действительно прекрасно разбираюсь в сервировке, и ваша супница ввела меня в заблуждение. Спасибо за обед. Мне уже пора.

Нервно сжала свободной рукой салфетку и сделала шаг от стола. Максим, не говоря ни слова, пошёл следом.

На скутер мы садились молча. Максим дышал так, будто у него лёгкие приступы астмы и ему не хватает воздуха. Настроение у нас обоих было отвратительное, мы старались не смотреть друг на друга.

Максим отвёз меня к самому общежитию. Коротко неловко попрощавшись, я пошла к себе, а он поехал возвращать скутер.